Донецкие степи, рассеченные редкими лесополками. Здесь на окраине шахтерского края расположились десятки деревень, обитатели которых когда-то жили сельским хозяйством да работой на шахтах ближайшего городка – Угледара. Все населенные пункты здесь с простыми русскими названиями – Васильевка, Егоровка, Павловка, Никольское, Кирилловка. Те, кто прошел дорогами СВО или хотя бы внимательно следил за боями за эти населенные пункты, может вспомнить, сколько раз и какое село переходило из рук в руки. В прошлом году это место было полностью освобождено от украинских националистов и постепенно превращается в тыловую зону спецоперации. До сих пор сюда периодически пытаются долететь вражеские дроны, но, пожалуй, все самое худшее уже позади…

* * *

Впервые я увидел Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь, когда ехал с подразделением спецназа Росгвардии на очередное разведывательно-поисковое мероприятие.

Мы довольно долго петляли между полуразрушенными деревнями. Я всматривался в окрестности через мутное бронестекло нашего «Тигра». В какой-то момент вдали за лесополкой появилось видение – белоснежный храм с золотыми куполами словно парил над всем этим мраком. Привыкнув верить своим глазам, я сразу же откинул версию с галлюцинацией или миражом. Похожий собор я уже где-то видел. И вроде даже в московском Кремле. Но откуда в этой глуши столь величественное сооружение?

В какой-то момент вдали за лесополкой появилось видение – белоснежный храм с золотыми куполами словно парил над всем этим мраком.

Мы подъехали ближе, и на куполах стали различимы черные зияющие дыры, «подаренные» украинскими артиллеристами. Вероятно, те пытались сбить кресты, какого-то практического или военного значения этот объект точно не имел. Чисто бесовский поступок, который не поддается никакому оправданию.

Когда мы въехали в само село Никольское, стало понятно, что это не отдельно стоящая церковь, а огромный православный монастырь. Величественная обитель, даже будучи изуродованной войной, впечатляла своей харизмой. Позолоченные кресты на центральном храме по-прежнему блестят на солнце. Смотря на них, невольно жмуришься. Почему-то вспомнилась проповедь одного из военных священников, который посещал нас. Он рассказывал про Преображение Господне и гору Фавор, про свет и благодать, которые ощутили ученики Христа. Не знаю, удалось нам испытать хоть сотую или тысячную долю той благодати, но при взгляде на обитель, в душе появилось какое-то умиротворение, которое трудно передать словами. И это было удивительно, особенно на фоне той разрухи, которая здесь кругом: сожженные дотла деревенские дома и разрушенные монастырские кельи. Ранее я видел пострадавшие от войны церкви, и это всегда вызывало боль и тоску. Тут же, при всей потрепанности, сохранилось ощущение жизни и торжества православия.

Где-то через две недели мы приехали сюда снова, на этот раз не мимоходом, а целенаправленно. Узнав о бедственном положении обители, наше командование решило оказать посильную помощь. Как мне удалось выяснить, наш руководитель в очередной раз лично поехал поддержать ребят, выполняющих задачи в самых напряженных местах. Он также был впечатлен красотой храма и удивился, узнав, что, несмотря на целенаправленные обстрелы ВСУ, в обители все это время оставались жить монахи и продолжали молиться во славу Божию.

Лето стояло жаркое, вся Донецкая Народная Республика изнывала от засухи и перебоев с водоснабжением. В монастыре же единственным источником воды был колодец, который уже к полудню исчерпывался страждущими из соседних деревень. Поэтому мы ехали в обитель в «буханке» до отказа забитой склейками с водой и коробками с разной снедью. Сопровождать груз вместе со мной поехали «самые православные офицеры» нашей команды – замполиты Нарт и Дербент.

– Ты разве не в курсе, у кого хранятся ключи от Храма Гроба Господня? – парировал Нарт, когда кто-то из коллег решил пошутить, что в монастырь поехали военнослужащие, исповедующие ислам[22].

Смех смехом, а именно Нарт, что в командировке, что в мирной жизни отвечает за взаимодействие с религиозными конфессиями, и так уж сложилось, что с православной церковью ему удалось выстроить действительно крепкие связи, и он с воодушевлением воспринял идею о поддержке обители.

И вот мы собираем кочки на грунтовой дороге, ведущей к селу Никольское. По пути мы проезжаем кладбище подбитой техники, которую, вероятно, сюда стащили с передовой. Интересно, что накануне здесь было много зарубежных броневиков, всякие там М113 и «Хамви», но их почти сразу растащили. Слишком много желающих приспособить битые трофейные броневики стран НАТО куда-нибудь в музей. Поэтому сегодня здесь были лишь старые советские танки и «шишига», чью принадлежность установить было довольно сложно. Такого на вооружении хватает у обеих сторон.

У монастырской стены расположился полуразрушенный мемориал погибшим в годы Великой Отечественной войны. Он, как и обитель, пострадал от обстрелов ВСУ. Украинские националисты обстреливали все так ненавистное ими: нашу веру, нашу память. Все наше родное.

Мемориал в память о погибших в годы великой отечественной войны был фактически уничтожен ударами ВСУ, по табличкам с именами героев пошли трещины, устоял лишь православный крест, установленный здесь монахами.

У скульптуры солдата взрывом оторвало голову, по табличкам с именами героев прошли трещины, устоял лишь православный крест, установленный здесь монахами. Но и на нем виднелись царапины и сколы от многочисленных взрывов в окрестности.

– Время придет, и этот мемориал восстановим, – выразил уверенность Нарт.

Мы остановились здесь почтить память наших предков, сражавшихся в этих местах 80 лет назад. К слову сказать, он сохранился лишь благодаря насельникам монастыря, которые продолжают за ним ухаживать.

В обители мы разгрузили коробки и склейки с водой и уже собирались возвращаться, но нас остановили жители монастыря. Во-первых, они захотели рассказать историю этого святого места. Во-вторых, по сложившейся традиции, гостей отсюда никогда не отпускают, не покормив.

Но прежде чем услышать об обители, мы подошли к часовне, где упокоился ее основатель… схиархимандрит Зосима. Услышав это имя, я был потрясен. Ведь достаточно давно в светских СМИ писали об его пророчестве. Почив в 2002 году, он накануне оставил завещание своим духовным чадам. Его слова многократно цитировали ведущие издания нашей страны, как в начале спецоперации, так и в 2014 году, когда киевский режим начал убивать русскоязычное население Донбасса.

«Строго держитесь Русской Православной Церкви и Святейшего Патриарха Московского и всея Руси. В случае отхода Украины от Москвы, какая бы ни была автокефалия, – беззаконная или «законная», – автоматически прерывается связь с митрополитом Киевским. Из существующих монастырей тогда образовать Дом Милосердия, который будет выполнять святые законы милосердия – служение людям до их погребения, и эту заповедь обители должны выполнять вечно», – завещал старец.

Это наставление братья и сестры монастыря соблюдали и в дни самых ожесточенных боев, давая прибежище и защиту жителям окрестных деревень, соблюдают и сейчас. В обители любого путника всегда накормят и дадут переночевать.

Батюшка Зосима помимо прочего предсказывал предстоящие сложные времена. Сами насельники монастыря признаются, что думали, речь идет о событиях 2014 года, но то было только начало.

Мы помолились у могилы схиархимандрита Зосимы, после чего сопровождающий нас монах рассказал, что перед кончиной батюшка велел похоронить его на четырехметровой глубине. На резонный вопрос «зачем?» он ответил: «Чтобы бандеровцы не выкопали». Сейчас это не звучит дико, особенно в свете тех злодеяний, которые совершают представители фашистского киевского режима. Нацисты воюют не только с живыми, но и с мертвыми. Это и осквернение могил и памятников. Кроме того, есть информация, что из Киево-Печерской лавры мощи святых перенесены неизвестно куда. Что это, как не натуральное богоборчество?

Снаряды ВСУ пробили в своде храма несколько дыр, но он устоял.

Далее мы шагаем по территории обители, которая объединила сразу два монастыря: мужской и женский. Раньше здесь было несколько сотен насельников, сейчас осталось порядка пятидесяти. Многие из пожилых не пережили обстрелы ВСУ. На монастырском кладбище несколько свежих могил, датируемых 2022 годом.

* * *

В то время, когда на фронте разворачивались ожесточенные бои за шахтерский город Угледар, всего в нескольких километрах шла духовная битва. Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь был и остается на передовой борьбы добра и зла, насельники обители, несмотря на ожесточенные обстрелы украинской артиллерии, денно и нощно молились о победе русского воинства, а бесовский кровавый режим Зеленского, словно чувствуя это, наносил по ним удар за ударом.

В годы Великой Отечественной войны у немецкого летчика не поднялась рука сбросить бомбы на деревянный монастырь на острове Кижи, а вот у современных неонацистов не осталось ничего святого, и они стреляли сюда целенаправленно. Оператор разведывательного дрона, корректировавший огонь, мог своими глазами видеть, как снаряд разбил позолоченный купол Свято-Успенского собора, затем еще несколько боеприпасов пробили его белоснежную стену. Вопреки надеждам врагов, он выстоял. Свидетели обстрелов называют чудом то, что огромное число снарядов и мин не разорвалось. Вот отработала РСЗО и весь двор остался усеян хвостами от смертоносных боеприпасов. Один снаряд вонзился в дерево и торчит в нем по сей день. Сейчас его уже разминировали саперы, но монахи попросили оставить болванку от боеприпаса, как напоминание о тех драматических событиях.

Обитель выстояла, но полностью оказался разрушен древний храм в честь святителя Василия Великого. От очередного прилета обрушились купола и крыша. Пострадал и первый храм обители, построенный в 1910 году, в честь святителя Николая Чудотворца. Сейчас все они требуют восстановления и реставрации.

Сгорели кельи, мастерские и дом милосердия монастыря, в котором, по завещанию настоятеля, нашли приют многие пожилые люди.

Одна из монахинь рассказывает, что, несмотря на все беды, они совсем не ропщут. Оно и понятно, ведь о предстоящих испытаниях предупреждал батюшка Зосима. Когда в 2014 году киевский режим устроил карательную операцию на Донбассе, село Никольское и райцентр в Волновахе оказались под оккупацией ВСУ и украинских националистических формирований. Все это время вплоть до СВО обитатели монастыря подвергались усиленным репрессиям, хотя и до этого местные власти совсем не жаловали этот центр православия. Для поставленных сюда Киевом гауляйтеров он был как кость в горле.

Насельники монастыря вспоминают, как на каждый День Победы 9 мая украинские спецслужбы засылали своих соглядатаев, которые потом писали кляузы на священников и жителей окрестных сел, посмевших прийти на праздничный митинг. Особое раздражение у сатанистов из СБУ вызывало исполнение марша «Прощание славянки», написанного капельмейстером Василием Агапкиным[23] еще до октябрьской революции.

«Встань за веру, русская земля» – эта строчка едва не стоила настоятелю монастыря свободы. Были допросы, запугивания, но верующие не дрогнули. Они ждали освобождения.

– Трудно передать словами, какое было ликование, когда мы узнали о начале спецоперации. Хотя все и понимали, что впереди трудные испытания, о которых нам говорил батюшка, – вспоминает одна из монахинь.

Росгвардейцы привезли в монастырь воду и другую гуманитарную помощь.

Основная масса жителей обители – пожилые люди, и когда в Никольское пришли российские войска, то, конечно же, было принято решение об их скорейшей эвакуации. Наивные бабушки звонили своим родным, рассказывали им, что вот-вот они окажутся в безопасности[24]. Кто-то даже озвучил по телефону (который, очевидно, прослушивался противником) назначенное время, когда их начнут вывозить. Этим воспользовались украинские националисты и в намеченный час ударили реактивной артиллерией по площади возле входа в церковь. Именно это место предназначалось для сбора и оттуда должны были забрать пожилых жителей монастыря.

Можно считать, что всех спасло «русское авось», монахини же уверены, что это был Божий промысел. Машины не приехали в намеченный час, где-то задержались в пути. В условное время на месте оказался лишь офицер, который руководил эвакуацией. Вместе с руководством монастыря он стоял на крыльце храма, когда в небе послышался свист. Чудом им удалось буквально скатиться по лестнице, ведущей в подземелье собора.

– Я тогда подумала, что эвакуация откладывается, но едва прекратился обстрел, офицер связался со своими, и в монастырь въехали военные «Уралы». Солдаты прямо на руках заносили стариков в машины. В считаные минуты все были готовы к отбытию, а мы в это время лишь молились, чтобы ВСУ не поняли, что им не удалось сорвать спасение людей. Каждую минуту мы ждали новых прилетов, но транспорт благополучно покинул Никольское и вывез всех в безопасное место, – рассказала нам свидетельница тех страшных событий.

Примечательно, что, увидев потом в интернете видео, как российские войска благополучно эвакуируют жителей монастыря, сотрудники украинского ЦИПСО не придумали ничего лучше, как преподнести случившееся операцией… ВСУ. Они взяли сюжет с наших телеканалов, провели небольшой видеомонтаж, благодаря которому исчезли любые опознавательные знаки с машин и военнослужащих, а после крутили все это в своих телемарафонах. Украинские обыватели охотно верили в эту ложь и даже родственники спасенных бабушек очень удивлялись, когда те говорили им, что спасла их Россия, а киевский режим, напротив, пытался их убить и разрушает православную святыню.

В обители добровольно осталось несколько десятков монахов и преданных трудников. Они продолжали молиться под непрекращающимися обстрелами. Мимо уходили на штурм Угледара подразделение за подразделением. Многие из тех бойцов приняли крещение в этом монастыре, буквально за несколько часов до ожесточенного боя… для кого-то он стал последним.

Монахи рассказывают, что уже когда все закончилось, к ним пришел один из бойцов из региона, в котором традиционно исповедуют другую религию. Он рассказал, что его отряд попал под страшный обстрел, вокруг начался сущий ад. Найдя себе укрытие в каком-то разбитом здании, он обратил свой взор в сторону и увидел, как сквозь дым и огонь светятся золотые купола православного храма.

– Я начал молиться вашему Богу и даже пообещал, что приму крещение, если мы сумеем прорваться. Теперь я пришел сдержать свое обещание, – сказал он на пороге церкви.

Его покрестили именем Иоанн. Боец вернулся домой, и у него родился ребенок, которого также покрестили. Это чудесное спасение и не менее чудесное обретение веры.

Храм Святителя Василия великого оказался практически целиком уничтожен, рухнули купола и крыша.

* * *

Обедом в обители нас накормил трудник по имени Сергей, которого здесь многие зовут Афоней. Как у него появилось второе имя, нам рассказала монахиня Зосима, которая пришла в обитель еще при батюшке и, вероятно, в честь него получила свое имя. И она, и Сергей духовные чада схиархимандрита Зосимы. То есть даже после его кончины они продолжают жить и трудиться во славу Божию и трепетно исполняют завещание батюшки. Вместе с ним Сергей ездил на святую гору Афон и потом долго рассказывал об этом всем окружающим.

– «Вот мы с батюшкой на Афоне…» – этими словами он всегда начинал свои повествования, поэтому кто-то в шутку и назвал его Афоней, да так это прозвище за ним и закрепилось, – вспоминает монахиня Зосима.

Вообще, когда я его увидел впервые, то подумал, что это священник, монах. Седая борода, черная шапка, какая-то темная тужурка. Выделял его среди прочих насельников чрезвычайно живой взгляд. В миру про таких говорят «холерик», приписывая особый характер, связанный с непоседливостью и чрезмерной активностью. Удивительным образом он угадал, что мой напарник не носит крест, и тут же вручил ему нательный крестик. Мне кажется, что он бы и на Нарта и Дербента смог его надеть, настолько он был убедителен. Но понятно, что речь шла лишь о крещеных.

«Смотри, Рамазан, еще пару раз сюда приедем, он и тебя покрестит», – подтрунивал я над Дербентом. Вообще, хочу отметить такую важную, на мой взгляд, деталь. Среди военных разных религий я никогда не видел никаких противоречий или конфликтов на почве вопросов веры. Даже товарищеские шутки на эту тему вызывали исключительно улыбки. И когда в подразделение приезжал православный батюшка и кропил святой водой строй, мусульмане не разбегались в стороны, а с почтением воспринимали этот обряд. И никого никогда не коробило, если кто-то видел, как сослуживец молится или делает намаз.

Афоня усадил нас всех за стол в подземелье монастыря. Перед едой все прочитали молитву и принялись трапезничать. Честно скажу, испытал некую неловкость. Настолько от души нас кормили. И первое, и второе, и какие-то пироги.

– Мы не настолько большой груз привезли, чтобы нас потчевали как королей, – не совсем уместно ляпнул я.

– Самое важное, что вы нас навестили. Мы рады всем гостям, – признался один из насельников обители.

Под конец трапезы неуемный Сергей убежал по своим важным делам. И одна из монахинь рассказала, что, несмотря на то, что Афоня живет здесь очень давно, он не принимает постриг, как его родители, которые когда-то служили в этой обители. Но что интересно, так сложилось, что у него огромное число крестников. Сам Афоня об этом не рассказывает, но монахини знают, что их не один десяток, а может даже и не одна сотня. Все дело в том, что с начала СВО, как я уже упомянул ранее, монастырь нередко посещали военнослужащие, которые перед предстоящим боем хотели принять крещение. Не всегда на месте был священнослужитель, а ждать его, понятное дело, было некогда. В православной церкви предусмотрен обряд, когда любой мирянин может покрестить другого человека. Такая важная миссия по промыслу Божьему снова и снова выпадала на Сергея. Самое грустное в этой истории, что далеко не все его крестники вернулись назад.

Узнав об этом, сразу стало понятно, почему он всегда с собой носит много нательных крестиков.

Военное духовенство и росгвардейцы привезли в монастырь икону святителя Николая Чудотворца.

Возвращаясь назад, я долго размышлял о том, каково Сергею было провожать бойцов, находящихся на волоске от гибели. С другой стороны, он, как истинно верующий, наверняка понимал, что теперь те идут с Богом и в случае кончины наследуют Царствие Небесное. Атеисты, наверное, хмыкнут, но факт в том, что эта война привела к вере тысячи тех, кто об этом никогда не задумывался.

* * *

Крайний раз мы приехали в Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь уже осенью. Минувшее лето на Донбассе выдалось аномально засушливым, но именно этим ранним утром в Волновахском районе начался дождь, тучи окутали небо.

– Это хорошо, так как вероятность прилета дронов снижается до нуля, – верно подметил боец с позывным Танк, когда росгвардейская «буханка» заехала в зону, куда могут прилететь вражеские «птички».

Мы снова долго петляем среди полуразрушенных деревень и разбитой техники и благополучно прибываем в обитель.

В этот раз в монастырь собрались не только росгвардейцы, но и военное духовенство. Протоиерей Святослав Чурканов возглавил группу из четырех клириков Московской и Нижегородской епархий. Они привезли сюда икону святителя Николая Чудотворца, которая предназначена для старинного Никольского храма. В ответ монахини подарили священникам фотографию схиархимандрита Зосимы.

Снова поглядев на разрушенные кельи и изуродованные храмы, поймал себя на мысли, что обители нужна не только гуманитарная помощь, а рабочие руки, чтобы разобрать завалы и в перспективе начать восстанавливать уничтоженные украинскими националистами здания.

Мы с товарищами и военными священниками по традиции молимся возле могилы батюшки и прощаемся с насельниками монастыря. Уже садясь в «буханку», увидел, как сюда приехал отряд молодежной организации. Вчерашние дети – мальчишки и девчонки разгружали лопаты и грабли. «Вот и рабочие руки пожаловали, – воодушевился я. – А все говорят, что у нас молодежь плохая, ни на что не годная. Видимо, ошибаются…»

Обитель выстояла, как и предсказывал батюшка Зосима. Ее жители сохранили самое главное – веру. А значит, все остальное приложится. Уверен, что скоро начнется восстановление монастыря. Вокруг святыни Донбасса будут возрождаться и окрестные села. Иначе быть не может. Нужно в это верить и помогать кто чем может.

P. S. Уже вернувшись домой, я продолжаю следить за тем, что пишут в СМИ об этом монастыре. Крайняя новость, которую увидел, о том, что туда приезжал губернатор Ямала Дмитрий Артюхов, он помогает восстанавливать Волновахский район. Артюхов пообещал, что регион возьмет на себя восстановление старинного храма Василия Великого, разрушенного ВСУ. Дай Бог!