Залитый голубым светом круглый зал, некогда напоминавший гибрид операционной и командного пункта межзвёздного крейсера, теперь походил на разгромленный после драки салун времён Дикого Запада. Глубокие шрамы от пуль избороздили гладкую голубую поверхность стен. Особенно заметно выделялись рваные отверстия от картечи дробовика Пумы – они складывались в хаотичные созвездия. Пол местами искрился осколками стекла и обломками каких-то приборов. Запах озона теперь сплетался с едкой вонью гари, пороха, металлическим привкусом крови и липким страхом. Некоторые растения-очистители в нишах оказались разбиты, земля из квадратных горшков вывалилась на пол. Их аромат затерялся в дыме от патронов. Голографические проекции неровно мерцали из-за повреждений систем. В центре комнаты пульсировал ромбовидный кристалл, но свечение теперь стало прерывистым.

Расположенные по периметру огромные белые пластиковые лежанки, похожие то ли на кресла из кошмарного стоматологического кабинета, то ли на шезлонги для великанов, остались практически целыми. На них, словно куклы, брошенные небрежным ребёнком, распластались неподвижные тела четверых мужчин в бронежилетах – Фила, Ларри, Пумы и Марка. На левой руке каждого был зафиксирован тонкий металлический браслет с мигающим красным огоньком, от которого тянулся провод к стене. Их лица, покрытые потом и пылью, выражали смесь ярости, страха и усталости.

Оружие, рюкзаки, наушники и тепловизионные очки, содранные с членов команды, превратились в гору хлама в центре, рядом с кристаллом. И только планшет с Лолой сиротливо валялся неподалёку от Марка. Экран зиял косой трещиной, а индикатор питания угас. Лола, их цифровой проводник, оказалась отключена, и её молчание давило тяжелее могильной плиты.

Профессор Фил Лики обмяк в кресле, всклокоченные волосы поседели ещё больше.

Рядом, в таком же кресле, полулежал Ларри. Его лоб покрылся испариной, а глаза лихорадочно блестели. Он периодически тихо и сдавленно покашливал.

Пума, массивный и волосатый, занимал следующее кресло. Тёмная борода опалилась на кончиках – след от огненной вспышки во время стычки. Кровь запеклась на рассечённой брови, но он не обращал на это внимания, как, впрочем, и на лёгкое ранение в плечо.

Марк выглядел хуже всех. Кудрявые волосы топорщились, придавая ему сходство с испуганным воробьем, в глазах застыл немой ужас человека, провалившегося в кошмарный сон без надежды на пробуждение. Его очки, как и у профессора, остались в нагрудном кармане, и он, подслеповато прищуриваясь, судорожно косился на планшет. Тонкая трещина рассекала экран по диагонали – черная молния, разделившая его мир с миром Лолы.

А на противоположной стороне комнаты, в кресле со спинкой, повёрнутой почти отвесно, восседала Ровузи. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками наблюдали за пленниками с холодным любопытством – примерно так кошка следит за мышками в клетке. Её голова, увенчанная шлемом с переводчиком, мерно покачивалась. Казалось, что Ровузи мурлычет какую-то только ей известную песенку. Проглядывающая из-под облегающего фиолетового комбинезона чешуйчатая кожа отливала болотным серо-зелёным блеском, а пламенеющие перья слегка трепетали в такт движениям.

По центру зала расхаживал Тезор. Монументальная фигура, почти три метра ростом, двигалась с пугающей лёгкостью. При каждом шаге слышался шорох чешуи и лёгкий стук когтей, выступающих сквозь специальные отверстия в коротких сапогах. Мускулы перекатывались под чешуйчатой кожей, а изумрудно-голубые перья на голове стояли вокруг шлема короной воинственного вождя.

– Дебил ты, Ларри, хоть и, как у вас говорят, русский шпион! – прогрохотал Тезор. Голос, усиленный переводчиком, звучал смесью насмешки и презрения. – Прежде чем мы отрубили Аронта, нашего ИИ, он успел всё узнать и многое рассказать о вашей жалкой цивилизации! И об окружении профессора тоже! Это же надо было додуматься надеть тепловизионные очки. Твоя идея, Ларри?

Услышав про шпиона, Пума резко повернул голову к Ларри, буравя его недоверчивым взглядом.

Тезор обошёл вокруг кристалла, поднял один из трёх пальцев.

– Во-первых, температура наших тел в покое – как у среды вокруг, то есть как на звездолёте – плюс двадцать четыре по Цельсию, поэтому вы нас не засекли. Мы просто слились с тепловым фоном. – Второй палец взметнулся вверх. – А во-вторых, мы переключили обычный свет на ультрафиолетовый. Мы видели вас как днём, а вы – только темноту и собственные жалкие жёлто-красные тельца! Убогие людишки!

Динозавроид забулькал, что переводчик преобразовал в механическое «Ха-ха-ха» – очень похоже на смех существа никогда не испытывавшего искреннего веселья.

Пума повернул голову к Ларри:

– Ты русский шпион? – презрительно процедил он, сузив глаза.

– Разведчик! – огрызнулся Ларри, изучая его опалённую бороду. – Какая сейчас разница, Пума?

– Разница в том, что я тебе доверял… – Пума смачно плюнул на пол, но вместо ожидаемой злобы в его взгляде читалась обида.

Бледное от простуды лицо Ларри вспыхнуло румянцем.

– Хватит болтать! – рявкнул Тезор, угрожающе шагнув ближе. – Лучше выкладывайте, как вам удалось открыть дверь и деактивировать охранную систему? Неужели Аронт успел нас предать?

Ларри скривил губы в ухмылке, несмотря на паралич, сковавший тело. Его глаза, холодные и острые, встретились с взглядом Тезора.

– Мы тоже кое-что умеем! У нас есть и ловкость рук, и компьютеры, пусть и пока примитивные.

– Так я тебе и поверил! – одним молниеносным движением, слишком быстрым для существа его размеров, Тезор метнулся к Ларри. Он навис над человеком и, словно стальным крюком, приподнял его подбородок одним пальцем, заставляя смотреть прямо в свои огромные жёлтые глаза. Из пасти пахнуло смрадом. Длинный изогнутый коготь впился в кожу, выдавив алую каплю крови. – Для этого надо сначала проникнуть внутрь звездолёта. И кто-то ведь открыл дверь…

Тезор повернулся к подруге и прищурил жёлтые глаза.

– Ровузи, иди развороти начинку Аронта в клочья! Он предал нас и больше не понадобится. И заодно приволоки девчонку.

– Угу, – бросила Ровузи. Одним текучим движением – так мог бы двигаться питон – Ровузи поднялась и исчезла в боковом проходе. Через пару минут она вернулась, ведя за собой Элли. Девушка, с бледным как мел лицом и растрёпанными чёрными волосами, выглядела измождённой, но не сломленной. Карие глаза метали молнии.

– Папа! – вскрикнула она, увидев профессора.

– Элли! Ты цела? Они не…

– Хватит слюней! – оборвал Тезор. – Ровузи, укладывай её. И никаких сантиментов.

Ровузи толкнула девушку к пятому креслу и защёлкнула браслет на её запястье. Затем она приблизилась к Ларри:

– Я знаю, ты ловкач, – прошипела она с издёвкой. И наклонилась так близко, что, погружаясь в зловоние, Ларри разглядел собственное отражение в огромных янтарных глазах. – Думаешь, из наручников легко выскользнешь? Но против нас ты бессилен. Этот электрод, – она ткнула когтем в браслет на руке Ларри, – держит недёжнее любых кандалов. Нервные импульсы от него блокируют твой спинной мозг. Руки и ноги полностью обездвижены. Ты парализован, пока мы не решим иначе!

Она забулькала, перья затрепетали, и переводчик выдал ещё одну порцию смеха. Тезор присоединился к ней, его хохот грохотал подобно обвалу в горах.

Ларри стало мерзко. Он хотел сжать кулаки и врезать по роже гадкой твари, но не мог шевельнуть даже мизинцем. Собственное тело казалось чужим и неподвластным.

– Вы все несовершенные уроды, достойные утилизации! – перестав смеяться, гаркнул Тезор и обвёл взглядом пленников. – Может, кто-то из вас желает лишний раз в этом убедиться, сразившись со мной? Прямо тут, при обычном свете, без оружия! О… это доставит мне колоссальное удовольствие!.. Как вы только смогли занять место нашей цивилизации! Жалкие крысы!

Он приблизился к кристаллу. Тот запульсировал ещё ярче.

– Ну ничего, мы всё испортили, мы всё и исправим! После того как наша ошибка с астероидом стала понятна, Аронт изучил ваши сети. И он сообщил о существовании человеческого рассказа с аналогичным эффектом, там он называется «эффект бабочки». Как в воду глядел ваш писака Рэй Брэдбери! Только это была вовсе не «бабочка», изменившая будущее, – Тезор комично помахал руками, изображая летящее насекомое. Движения выглядели гротескно для такого массивного существа, – а реальный астероид диаметром десять километров! И герои повествования в жизни не люди, а динозавроиды! Мы случайно столкнули астероид с орбиты, как тот турист, путешественник во времени, ненароком раздавивший бабочку из прошлого! У Рэя Брэдбери люди исправили собственную ошибку, вернувшись в прошлое ещё раз. И мы всё поправим, но без возвращений. Понятно, что вы поступили бы так же. Поэтому ещё раз: никаких сантиментов!

Профессор, преодолевая слабость, вдруг поднял голову:

– Я хочу сразиться с тобой и убедиться, что ты – ископаемое!

В его голосе звучала такая решимость, что все на мгновение застыли в изумлении. Глаза Тезора расширились, а затем он разразился оглушительным хохотом.

– Ты, рыхлый старик? – прогрохотал он. – Как в твою голову взбрела такая мысль? Ты, мешок с костями, даже не сможешь коснуться меня. Но я великодушен. Покажу, как ваша цивилизация должна была сгнить в мезозое.

– Одно условие! – голос Фила, неожиданно твёрдый для его состояния, прокатился по залу. Он посмотрел на Элли глазами, полными отчаянной решимости. – Если победа будет за мной, дай слово чести, что отпустишь мою дочь.

– Не трогай профессора! – взревел Ларри с искажённым от гнева лицом. – Ты что, не видишь, что он совсем спятил из-за дочки? Сразись со мной!

Он повернул голову к Филу и шепнул:

– Зачем лезть на рожон? Зачистка уже в пути…

Ровузи забулькала смехом, точно бурлящий котёл, только громче.

– Мы в любом случае её отпустим. И вас всех отпустим! – заявила она с сарказмом. – И скоро вы станете нашими послушными комнатными собаками.

Тезор оскалился, пасть обнажила ряды зубов-кинжалов.

– Вероятно, профессор имеет в виду отпустить с антидотом, – прокомментировал он, изогнув губы в подобии усмешки. – Хорошо, даю слово. Более того, я готов размазать всех вас сразу, убогие крысы. Ну что, готовы к экзекуции? Посмотрю, на что вы способны, жалкие млекопитающие!

Он небрежным жестом провёл по кристаллу где-то снизу, и браслеты, удерживавшие пленников, с металлическим щелчком отстегнулись.

Тела людей зашевелились. Фил, Ларри, Пума и Марк медленно поднялись, растирая запястья. Элли осталась в кресле, её глаза с тревогой следили за отцом.

Ларри размял шею и плечи, как боксёр перед выходом на ринг.

– Знаешь, чешуйчатый, – произнёс он обманчиво дружелюбным тоном, – у нас есть поговорка: «Чем выше забрался, тем больнее падать».

Четвёрка отважных начала медленно окружать Тезора, словно волки, окружающие лося. Но Тезор не добыча – он альфа-хищник. Ящер застыл в боевой стойке, лишь глаза отслеживали каждое движение.

И тут же, без предупреждения, он атаковал. Настолько стремительно, что люди едва уловили размытое пятно. Тезор оказался прямо перед профессором и обрушил удар раскрытой ладонью.

Фил успел частично уклониться, и удар пришёлся в плечо вместо груди. Но и этого хватило, чтобы отшвырнуть его через всю комнату. Он врезался в стену с глухим стуком и, оседая на пол, судорожно хватал ртом воздух.

– Папа! – закричала Элли, пытаясь подняться с кресла, но Ровузи удержала её, наблюдая за схваткой с садистским любопытством.

С побелевшим лицом профессор пополз к проёму, через который выбегала Ровузи. План профессора состоял в том, чтобы отвлечь ящеров и любой ценой найти панель активации робота. И, вероятно, искать её нужно как раз рядом с раскуроченными внутренностями ИИ корабля.

Ларри и Пума ринулись на динозавроида одновременно с двух сторон. Ларри целился в колено существа – он знал анатомию и понимал, что даже у инопланетного организма должны быть уязвимые точки. Пума же просто замахнулся массивным кулаком, намереваясь нанести сокрушительный удар в солнечное сплетение Тезора.

Динозавроид снова двинулся с невероятной скоростью. Он уклонился от удара Ларри, наподдав ему ногой, затем перехватил руку Пумы и, использовав инерцию байкера, бросил его через всю комнату. Пума врезался в кресло с такой силой, что пластик треснул как яичная скорлупа.

– Слишком медленно, – прокомментировал Тезор, и его булькающий смех заполнил зал.

Марк, самый слабый в бою, но самый упрямый, бросился вперёд, сжимая в руке обломок металлической панели. Тезор, увернулся с изяществом тореадора, и одним точным движением выбил обломок из рук программиста. Затем мгновенно вонзил хищный коготь чуть ниже ключицы, на стыке плеча и грудной клетки, где бронежилет уже не защищал. Программист рухнул, отчаянно крикнув. Глаза, расширившиеся от невыносимой боли и шока, уставились в потолок. Алая кровь хлынула на пол.

– Хорошая попытка, умник, – процедил Тезор, нависая над лежащим Марком. – Но недостаточно хорошая.

В этот момент очнувшийся Ларри прыгнул на спину динозавроида. Он обхватил его шею, пытаясь провести удушающий приём. Почти сразу Ларри понял, что пробует задушить дуб. Но он также знал, что нужно выиграть время. Время, чтобы профессор добрался до робота, время, чтобы…

Тезор взревел и схватил Ларри за руку, одним движением отодрав его от своей шеи – так отцепляют присосавшуюся пиявку. Он отшвырнул человека, и Ларри врезался в голографическую панель, треснувшую под его весом. Кашляя кровью, он медленно сполз на пол.

– Ты разочаровываешь меня, русский, – прохрипел Тезор. – Я ожидал большего от подготовленного разведчика.

Пума с утробным рыком раненого зверя снова ринулся вперёд, обрушивая кулаки-молоты на врага. Борода развевалась, глаза горели яростью. Он успел нанести один мощный удар в грудь Тезора, но динозавроид даже не пошатнулся. Похоже, ящер специально предоставил Пуме такую возможность. Тезор ухмыльнулся, булькнул смешком, затем стремительно нанёс ответный удар ногой с разворотом: когти, торчащие из сапога, рассекли воздух, и три глубоких борозды прорезали плечо Пумы, брызнула кровь, и он рухнул.

Ящер даже не запыхался. Ровузи, сидя в кресле, издала одобрительный булькающий звук.

– Убогие, – заявил Тезор, вытирая когти о комбинезон. – Ваши попытки сопротивления – танец мотыльков перед пламенем.

Профессор успел вползти в проём, когда сильная трёхпалая рука, ухватив его за шиворот, вздёрнула его вверх, даже не почувствовав веса. В итоге люди, избитые и окровавленные, снова оказались в креслах. Ремешки с электродами захлопнулись на запястьях, и паралич сковал мышцы. Марк лежал смертельно бледный. Кровь пропитала одежду.

– Вот так заканчивается история каждого, кто осмеливается бросить вызов нашей расе! – проревел динозавроид, обводя взглядом поверженных противников.

***

Пустыня вокруг звездолёта превратилась в боевой лагерь. К месту посадки инопланетного корабля стягивались серьёзные военные силы. По периметру, очерченному наспех возведёнными заграждениями, лязгали гусеницами танки. Они поднимали облака пыли, которые золотились в лучах солнца. В воздухе висели вертолёты, их винты рассекали воздух пустыни с глухим ритмичным звуком. Люди в костюмах химической защиты, похожие на пришельцев не меньше, чем сами динозавроиды, сжимали в руках автоматы, образуя огромное кольцо вокруг звездолёта. Диаметр оцепления составлял три километра.

Генерал Кроули, ветеран двух военных конфликтов, никогда не думал, что в конце карьеры придётся командовать операцией против инопланетной угрозы. Он стоял на возвышенности, вцепившись в бинокль.

– Доклад, – бросил он, обращаясь к майору, который только что подошёл к нему.

– Сэр, заражение вирусом распространяется быстрее, чем мы думали. Все обнаруженные очаги в Хьюстоне оцеплены и блокированы, но… – майор сделал паузу, – вирус продолжает просачиваться. Мы расширяем радиус кордонов, но я не уверен, что этого достаточно.

Кроули стиснул зубы и, опустив бинокль, повернулся:

– Тогда удвойте силы. Если надо, вызывайте резервы из соседних штатов. И никого из заражённых не подпускайте близко к оцеплению. При необходимости открывайте огонь на поражение!

Генерал посмотрел на звездолёт. В солнечный полдень космический корабль казался огромным жуком-скарабеем, присевшим отдохнуть посреди пустыни.

– А группа профессора Лики? Есть новости?

– Никаких, сэр. Ни единого сигнала.

Генерал кивнул и задумался. Он знал, на что шли эти люди, и какова была вероятность их возвращения. Но если есть хоть один шанс из тысячи, что они смогут остановить то, что начали динозавроиды, и может даже выжить, этот шанс стоило использовать.

Роберт Ноубл, с его «гибкостью» и заискиванием, не нравился Кроули. Раз уж этот слизняк обещал помощь другу – не следовало его сдавать. Однако профессор Фил Лики, которого генерал немного знал, производил совсем иное впечатление – он боец!

Конечно, у всего есть своя «температура плавления». Даже у любви, дружбы, чести. В тяжёлых условиях они начинают плавиться и могут исчезнуть. Всё зависит от степени жара и от того, из какого «теста» сделан человек.

Есть бездна, в которую лучше не заглядывать. В обычной жизни люди об этом не подозревают – все кажутся более-менее «чистыми» и порядочными. Но вот когда встаёт выбор между жизнью и смертью, между пытками и предательством – тут и выясняется, из какого «теста» ты слеплен. Многие ценности, казавшиеся тебе незыблемыми, при повышении температуры поплывут. Всё потечёт… если у тебя нет закалки стали.

Но есть предел, где и закалка не поможет – с ним может справиться только истинный фанатизм. Недаром даже тренированным разведчикам-диверсантам, забрасываемым на территорию врага, обязательно дают с собой капсулу с ядом. Считается, что изощрённых пыток не выдержат даже они. Только у кого-то предел – адские пытки, у другого – смерть, а у некоторых – боязнь испортить карьеру или просто долгая разлука.

«Ладно, дам команде профессора ещё два часа. Это всё, что я могу для них сделать», – наконец решил Кроули, а вслух скомандовал:

– Продолжайте наблюдение. И приготовьте «План Омега». Если через два часа не будет результатов и другие варианты не сработают, то…

Майор побледнел, но кивнул. «План Омега» предусматривал уничтожение звездолёта тактической ядерной бомбой вместе со всеми, кто находился внутри, а также снаружи, в радиусе десятков километров. Впрочем, при детонировании двигателя корабля радиус поражения мог расшириться до сотен километров, а может, и больше… Этого никто не знал.

– Слушаюсь, сэр! Разрешите идти?

– Идите.

Когда майор удалился, генерал снова поднёс бинокль к глазам и принялся разглядывать блестящую на солнце обшивку корабля, а точнее место, где ранее открывался проём. «Что же вы там делаете, профессор? – подумал он. – Долго… Слишком долго… Проблемы с роботом?»