Роберт Ноубл выскользнул на улицу. На нём – накрахмаленная белая рубашка с закатанными рукавами и чёрные брюки. Тощие ноги двигались с неловкостью новорождённого жирафа, сандалии поскрипывали при каждом шаге. Длинный нос подрагивал, улавливая запах утренней свежести, желудок сжимался от страха, а не от голода.

Автомобиль с тёмными окнами подобрал Роберта у подъезда ровно в шесть тридцать утра. Водитель, широкоплечий мужчина с мрачным лицом в тёмных очках, не вымолвил ни слова. Кроме него, в машине уже сидел помощник генерала Кроули – молодой чернокожий человек с короткой стрижкой, в безупречно выглаженном костюме.

– Профессор Ноубл, – отчеканил помощник, едва тощая долговязая фигура Роберта втиснулась в автомобиль, – нас ждут в подземном комплексе «Орион». Путь займёт примерно тридцать минут. Прошу вас отключить телефон и передать мне.

Роберт кивнул, выполняя указание. Руки предательски дрожали. Он никак не мог обуздать эту мелкую дрожь. Ему казалось, что помощник фиксирует каждое его движение и заносит в идеально организованную память: «Субъект нервничает. Субъект испытывает страх. Субъект чувствует вину».

«Только не вину, – мысленно одёрнул себя Роберт, пригладив воображаемые волосы на лысине. – Это не предательство. Я сделал единственно верный выбор. Спасение человечества превыше всего!»

Он выложил Кроули всё, что знал, кроме нескольких деталей – того, что динозавроиды явились из альтернативного будущего Земли, о том, что там во главе цивилизации восседал сверх-ИИ, и о том, что ветвь человеческой эволюции победила случайно – благодаря астероиду, погубившему динозавров. Слишком муторно было объяснять. Да и не поверили бы, решив, что он сошёл с ума. Роберт и сам до конца в это не верил.

За окном мелькали утренние улицы Хьюстона. Первые пешеходы спешили на работу, проносились собачники со своими питомцами. Никто из них даже не подозревал, что именно в эти часы судьба планеты висит на волоске.

Машина нырнула в туннель, ведущий под комплекс научно-исследовательского центра. Охрана, состоявшая из шести вооружённых до зубов мужчин, прежде чем автомобиль получил разрешение проехать дальше, с пристрастием проверила их документы. Робкие лучи утреннего солнца остались позади, сменившись холодным светом ламп.

– Прибыли, – объявил помощник, когда автомобиль остановился перед массивными стальными дверями. – Нас ждут в конференц-зале «Альфа».

Конференц-зал «Альфа» располагался на четвёртом подземном уровне. Проходя по коридорам, Роберт заметил странную особенность: люди, которых они встречали, не смотрели друг другу в глаза и не здоровались. Каждый оставался поглощён своими мыслями, своей задачей. Видимо, дело, которым они занимались, требовало особой секретности.

Двери конференц-зала перед ними бесшумно распахнулись. Помещение оказалось просторным, но от этого не менее давящим. Роберт ощутил, как воздух сгустился, став тяжёлым и трудным для дыхания. Огромный овальный стол из тёмного дерева занимал центр комнаты. Вокруг него уже расположились двенадцать человек – мужчины и женщины в строгих костюмах, с серьёзными мрачными лицами.

На стенах висели экраны с картами траектории посадки, тепловыми диаграммами и снимками звездолёта пришельцев. Один из мониторов транслировал изображение инопланетного корабля в реальном времени.

Во главе стола сидел министр обороны – грузный военный с непроницаемым взглядом, в безупречно выглаженной форме, пахнущей крахмалом и властью. Его лицо, квадратное, точно наковальня, было изрезано глубокими морщинами. Звали его Джеймс Хартли, и о нём ходили легенды. Говорили, что он спал не больше четырёх часов в сутки и был способен без малейшего колебания принимать решения, от которых зависели тысячи жизней.

Рядом с ним – директор Агентства национальной безопасности, Элеонора Райс, женщина, чьё имя редко произносилось вслух. Тёмно-синий костюм сидел на ней безупречно, почти став её второй кожей. Каштановые волосы до плеч местами светились сединой. Райс держала спину прямо, а её острый проницательный взгляд, казалось, вскрывал любую ложь. Тонкие пальцы методично постукивали по планшету.

Помимо них за столом и рядом с ним собрались генералы, специалисты по вооружению, учёные из разных областей, двое психологов и даже антрополог – специалист по межкультурной коммуникации, чьё присутствие здесь отдавало горькой иронией. По правую руку министра сидел генерал Кроули, отвечающий за безопасность контактов с пришельцами. Именно он устроил Роберту выволочку за слишком поздний донос, и теперь, как показалось учёному, продолжал с неприязнью буравить его взглядом.

– Профессор Ноубл, – Хартли указал на свободное место, – пожалуйста, присаживайтесь. Мы были вынуждены начать без вас.

Роберт кивнул, не доверяя своему голосу, и сел, ощущая себя крайне неуютно под взглядами присутствующих. Ему казалось, что все в комнате знают о его предательстве, видят его насквозь, читают его мысли. Министра он узнал по фотографиям из новостных сводок.

– Итак, – продолжил министр, – благодаря информации, которую предоставил Роберт Ноубл, мы знаем, что на борту звездолёта находится группа гражданских лиц, возглавляемая профессором Филом Лики. Их цель – нейтрализовать угрозу изнутри. Смелая, но безрассудная затея…

Элеонора Райс оторвала взгляд от планшета:

– Мы должны признать, что шансы на успех у этой… самодеятельной группы близки к нулю. Внутри корабля находятся две инопланетных особи, многократно превосходящих человека по физическим параметрам, плюс неизвестное количество автоматических систем защиты.

– Группа Лики вооружена? – поинтересовался один из генералов.

Роберт прокашлялся.

– Насколько мне известно, у них стандартное огнестрельное оружие. Пистолеты, возможно, дробовик. И… – он замялся, – там робот… если его активировать, то он встанет на нашу сторону. Об этом позаботился ИИ корабля, которого пришельцы отключили. Ящеры считают, что мы только портим планету и уверены, что смогут поработить человечество.

По комнате прокатилась волна недоверчивого ропота.

– Вы хотите сказать, – процедила Райс, – что группа гражданских лиц проникла на инопланетный корабль с пистолетами и дробовиком, уповая на некоего мифического робота?

– Да, – кивнул Роберт. – Фил… профессор Лики был уверен, что это единственный способ нейтрализовать угрозу. Так посоветовал их ИИ. Кстати, этот ИИ, он представился Аронтом, кажется, считает, что впоследствии сможет возглавить и нашу планету.

– Чистое безумие! Вместо того чтобы обратиться к правительству, они решили играть в героев! – мохнатые брови Хартли взметнулись. – Полнейшее безумие… И… неужели инопланетный ИИ метит в правители нашей цивилизации?

– Но Аронт сейчас не опасен, – виновато покачав головой, подобострастным тоном пролепетал Роберт, – он ведь отключён.

– И не будет включён! Никогда! – рявкнул Хартли.

В этот момент двери распахнулись, и в конференц-зал вплыл высокий худощавый мужчина с заострёнными чертами лица. Болезненная бледность кожи выдавала человека, годами прозябавшего без солнечного света. Глаза пронзительно сияли ярко-голубым.

Вошедшего представили как доктора Алана Шварца, ведущего специалиста по биологическому оружию. Роберт знал его по научным публикациям и зловещим слухам, которые ползли о проводимых им экспериментах.

– Прошу прощения за опоздание, – занимая свободное место, заговорил Шварц скрипучим голосом. – Я анализировал данные по физиологии пришельцев.

Хартли понимающе кивнул и осведомился:

– И к каким же выводам вы пришли, доктор?

Шварц кхекнул в кулак и заскрипел:

– На основании данных, полученных с помощью тепловизоров и других средств дистанционного анализа, мы можем с уверенностью утверждать, что эти существа имеют рептилоидное происхождение. Их метаболизм кардинально отличается от нашего. Они не холоднокровные, но и не такие теплокровные, как мы. Температура их тела колеблется около 24 градусов цельсия.

– Вы предлагаете заморозить их? – скептически поинтересовался кто-то из генералов.

– Нет, – мотнул головой Шварц. – Я предлагаю использовать специально разработанный нейротоксин. Мы синтезировали его на основе яда кураре, но модифицировали таким образом, чтобы он воздействовал только на нервную систему, схожую с рептильной. Теоретически он должен парализовать их в течение минуты после распыления.

– Теоретически? – эхом повторила Райс. – А если теория не подтвердится?

– Тогда у нас есть планБ, – вмешался другой специалист, которого Роберт не знал. – Электромагнитный импульс высокой мощности. Мы предполагаем, что их системы связи и управления чувствительны к электромагнитным помехам подобного уровня. ЭМИ-бомба способна вывести из строя всю электронику на корабле.

– А как это отразится на группе профессора Лики? – спросил Роберт, стараясь придать своему голосу оттенок сухого равнодушия.

Повисла короткая пауза, затем министр обороны наставительно изрёк:

– Профессор Ноубл, мы все понимаем ваше беспокойство о коллегах. Но приоритет номер один – безопасность планеты и человечества. Они знали, на что шли. Они нарушили протокол, проникли на объект без разрешения на подобную миссию.

– Разумеется, – поспешно закивал Роберт, чувствуя, как краснеют щёки. – Я просто хотел уточнить…

– А если корабль оснащён защитой от такого рода атак? – вмешалась Райс. – Мы даже не знаем, из какого материала он изготовлен…

– Если ЭМИ не сработает, – перебил её генерал Кроули, до этого хранивший молчание, – у нас есть финальное решение.

Все взгляды устремились к нему.

– Тактический ядерный заряд малой мощности, – заявил генерал тоном человека, обсуждающего меню на завтрак. – Локализованный взрыв. Потери среди гражданского населения будут минимальными, поскольку звездолёт находится в пустыне Сонора.

В комнате воцарилась тишина. Даже вентиляция, казалось, перестала гудеть.

– Ядерный… Взрыв? – акцентируя каждое слово, переспросила Райс. Ногти, покрытые тёмным лаком, замерли над планшетом. – Вы понимаете, что это значит? Радиация, политический скандал, массовая паника! И мы потеряем звездолёт – технологию, способную перевернуть наш мир!

– А вы понимаете, что мы можем лишиться всего? – огрызнулся Кроули. – Если эти ящеры или их ИИ вырвутся, нам крышка! Лучше пустыня с воронкой, чем мир под их когтями!

Роберт почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он впервые полностью осознал: его звонок в правительственные органы может привести к испепелению Фила и его команды.

– Мы… мы действительно рассматриваем ядерный вариант? – выдавил он наконец. – Но ведь у корабля термоядерный двигатель. Ваш тактический заряд спровоцирует цепную реакцию, и он взорвётся тоже! Мало никому не покажется…

– Мы рассматриваем все варианты, – отрезал Хартли. – В том числе и самые радикальные. А пустыня большая, переживёт и мегатонный фейерверк. В конце концов, приходится выбирать меньшее из зол.

На главном экране появилось лицо пожилого мужчины с усталыми глазами и глубокими морщинами. Президент Соединённых Штатов подключился к совещанию.

– Господин президент, – Хартли едва заметно склонил голову, – благодарю вас за участие.

– Джеймс, – голос президента звучал напряжённо, – каково ваше текущее видение ситуации?

Министр обороны кратко обрисовал положение дел, упомянув группу профессора Лики и предложенные варианты действий.

– А что мы знаем о намерениях этих… как вы их называете, ящеров? – спросил президент.

– Господин президент, – включилась Райс, – согласно анализу их коммуникаций, перехваченных нашими специалистами, они делают ставку на биологическое оружие против нашего вида. Оружие, способное воздействовать на нервную систему человека, делая нас… послушными. Фактически речь идёт о трансформации людей в рабов или биороботов.

– Есть ли доказательства? – спросил президент.

– Сэр, – ответил Кроули, – зафиксированы случаи аномального поведения людей в районах Хьюстона, где побывали пришельцы. Пострадавшие движутся синхронно, механически, игнорируя внешние раздражители. На вопросы отвечают односложно. Налицо признаки массовой интоксикации и, возможно, внешнего контроля.

Роберт вздрогнул, вспомнив репортаж, который видел прошлой ночью.

– Мы полагаем, – продолжил Кроули, – что это тестовый запуск их оружия. Пробный выстрел.

Президент помолчал, потом тяжело вздохнул:

– Каковы шансы на успех у группы профессора Лики?

Все обернулись к Роберту. Он почувствовал, как пересохло во рту.

– Я… – начал он, и голос предательски дрогнул. – Я оцениваю их шансы как минимальные. Профессор Лики талантливый учёный, но он не военный специалист. И его сопровождают программист и байкер. Они не подготовлены к такой операции.

– Понятно, – кивнул президент. – В таком случае я санкционирую применение всех необходимых мер для нейтрализации угрозы. Начните с наименее радикальных вариантов, но будьте готовы и к… последнему аргументу.

– Есть, сэр, – отчеканил министр обороны.

Связь с президентом прекратилась. В комнате на короткое время снова возникла тишина, но теперь она стала другой – наполненной решимостью и готовностью действовать.

– План следующий, – объявил Хартли. – Первая фаза – распыление нейротоксина через вентиляционные отверстия корабля. Как я понимаю, пока пришельцы на Земле, они используют наш воздух. Иначе никаких запасов кислорода не хватит. Если не сработает, переходим к электромагнитному импульсу. Если и это не даст результатов… – он не договорил, но все поняли.

– Нам нужно предупредить группу профессора Лики, – заговорил антрополог. – Дать сигнал, чтобы они покинули корабль.

– Невозможно, – отмахнулся генерал Кроули. – Мы не знаем, где они находятся внутри корабля, и любая попытка связаться с ними может насторожить пришельцев.

– Но мы не можем просто… – начал было антрополог.

– Можем и должны! – отрезал Хартли. – Война требует жертв. К сожалению, профессор Лики и его группа могут стать одной из них.

Роберт сидел, уткнувшись взглядом в стол. Перед его внутренним взором всплыло лицо Фила – упрямое, решительное, с вечной полуулыбкой человека, владеющего некоторыми секретами Вселенной. А рядом – лицо его дочери, такой же упрямой и решительной.

«Я совершил правильный выбор, – твердил он про себя. – Это единственный способ спасти человечество. Фил сам виноват – полез с пистолетиком против монстров из цивилизации будущего. Авантюра, обречённая на крах с самого начала».

Но почему тогда стало так тяжело дышать? Почему горло сжалось? Почему сердце колотилось с такой силой?

– Профессор Ноубл, – голос Райс вырвал его из омута размышлений, – у вас есть что добавить? Может быть, какие-то особенности звездолёта, о которых рассказывал профессор Лики или тот отключённый ИИ?

Роберт поднял на неё тяжёлый взгляд. Все окружающие впились в него глазами. Он откашлялся в кулак и ответил:

– Насколько мне известно, корабль имеет сложную систему внутренней защиты. Фил… профессор Лики упоминал о том, что внутренние двери могут герметично закрываться, изолируя отдельные секции. Но ИИ обещал, что они будут открываться автоматически перед ними.

– Это осложняет задачу, – задумчиво протянул Шварц. – Если корабль разбит на изолированные отсеки, то нейротоксин сможет добраться не до всех существ.

– А если мы используем электромагнитный импульс, – добавил специалист по электронному оружию, – то он может отключить систему жизнеобеспечения, и тогда профессор Лики и его группа… Вообще-то, даже двери перестанут открываться, если ими управляет электроника.

– Мы уже обсудили этот вопрос, – жёстко прервал его министр. – Приоритет – безопасность планеты.

Шварц неожиданно расплылся в улыбке. Она оказалась странной – холодной и неестественной. Так улыбается человек, видевший эту эмоцию только на картинках.

– У меня есть ещё одно предложение, – заявил он. – Мы можем использовать термобарическое оружие, известное как вакуумная бомба. Оно создаёт экстремально высокую температуру в ограниченном пространстве.

– А как это отразится на людях внутри? – встревожился антрополог.

Шварц равнодушно пожал плечами – их жизни интересовали его не больше прогноза погоды на следующий месяц:

– В эпицентре взрыва шансов выжить практически ноль. Поясню принцип действия: при попадании в цель происходит первый взрыв, в результате которого распыляется горючая смесь в виде аэрозольного облака над территорией. Эта смесь просачивается во все доступные пространства: здания, укрытия, военную технику и оборонительные сооружения. Затем второй заряд поджигает распылённую смесь, что приводит к образованию огромного огненного облака и мощному взрыву. В процессе горения выгорает практически весь кислород в окружающей среде, что создаёт эффект вакуума – отсюда и название «вакуумная бомба». Разрушает строения изнутри до мелких обломков. Поражающая способность по живой силе достигает 100%.

– Слишком рискованно, – покачала головой Райс. – Мы не знаем, как среагирует обшивка корабля на термобарический взрыв. Если она расплавится или деформируется, мы можем потерять доступ внутрь.

– Нам и не надо внутрь, – поморщился Хартли. – Вижу две проблемы, звездолёт герметичен, значит, во-первых, снаряд должен именно пробить его обшивку и распылить газ внутри, что, полагаю, маловероятно. А во-вторых, даже если проломить корпус удастся, потребуется несколько снарядов. Но и тогда мы не можем быть уверены, что охватим все отсеки. А с собственным кислородом у них проблем нет.

Обсуждение продолжалось, специалисты выдвигали всё новые и новые варианты – от акустического оружия до специальных ловушек, когда пришельцы выйдут наружу, не будут же они прятаться там вечно. Но все эти предложения Хартли отметал как неэффективные.

Роберт слушал всё это словно через вату. В голове крутились одни и те же вопросы: что сейчас делает Фил? Жив ли он ещё? Удалось ли им хоть что-то?

– Профессор Ноубл, – Райс снова обратила на него внимание, – вы упоминали, что профессор Лики и его группа имели связь с некими «друзьями» за пределами оцепления. Кто эти люди?

Роберт сглотнул. О байкерах, которых Фил просил предупредить в случае опасности, он толком ещё не рассказывал. Ещё один гвоздь в крышку гроба дружбы?

– Это… несколько мотоциклистов, – выдавил он наконец. – Друзья того байкера, который отправился с Филом. Они должны были ждать сигнала… если группа не выйдет на связь до семи утра. А уже восемь.

– И где они сейчас? – в голосе Райс зазвенела сталь.

– Не знаю, – честно ответил Роберт. – Фил не сказал точно. Где-то неподалёку от пустыни Сонора. У меня только номер их телефона.

– Нам нужно найти этих людей, – распорядился Хартли. – Немедленно. Последнее, что нам нужно – это ещё одна группа гражданских, пытающихся стать героями.

Генерал Кроули кивнул и застучал пальцами по своему планшету.

– Войска уже выдвинулись, – сообщил он через минуту. – Мы усиливаем оцепление вокруг звездолёта и прочёсываем окрестности на предмет подозрительных групп.

– Отлично, – одобрил Хартли. – Теперь вернёмся к плану действий.

После часа напряжённых препирательств был утверждён окончательный план. Первый вариант – распыление нейротоксина, но для этого группе спецназа придётся продвигаться внутрь корабля. Эффективность этого шага зависит от того, будут ли внутренние двери открываться перед ними, как обещал отключённый ИИ. Если эта миссия провалится, вторым этапом станет применение электромагнитного импульса, который выведет из строя системы управления корабля. Если ничего не поможет, то в качестве последнего и самого радикального средства – тактический ядерный удар.

– У кого есть вопросы? – спросил Хартли, оглядывая присутствующих.

Роберт молчал, уткнувшись взглядом в столешницу. Вопросов у него не было. Только мучительное осознание того, что он, возможно, подписал смертный приговор своему другу и его команде. Ведь динозавроиды без боя не сдадутся.

– В таком случае, – продолжил министр, – приступаем к реализации плана. Как скоро ЭМИ-бомба окажется на достаточном расстоянии от корабля?

– Да, сэр, – кивнул спец по электромагнитному оружию. – Она готова к транспортировке. Вопрос пары часов.

– Отлично! Генерал Кроули, обеспечьте безопасный коридор для доставки оборудования к месту операции, в том числе подготовьте систему ключ-шифр и приведите тактическое ядерное оружие в полную боевую готовность. И усильте оцепление.

– Есть, сэр!

Заседание подходило к финалу. Люди начали собирать свои бумаги и планшеты, обмениваться последними инструкциями и вставать, но министр поднял руку, останавливая их.

– Ещё одно. То, что здесь обсуждалось, имеет высший гриф секретности.

Все молча склонили головы.

Роберт сидел неподвижно. Внутри не осталось ничего, кроме тягостной пустоты.

– Профессор Ноубл! – Райс подошла к нему, когда большинство уже покинуло зал. Она пахла дорогим парфюмом с нотами сандала. Её взгляд сквозил холодом Арктики.

– Вы поступили правильно, сообщив нам о действиях профессора Лики. Слова Райс должны были принести облегчение, но Роберт почувствовал, как что-то внутри него сжалось ещё сильнее. Он поступил правильно, не выполнив обещания? Предав своего лучшего друга? Человека, с которым они вместе учились в университете, вместе проводили бессонные ночи за телескопами, делили радость открытий и горечь неудач?

– Правда? – Роберт поднял на неё потухшие глаза.

– Разумеется, – подтвердила она. – Единственный ответственный поступок. Подумайте о миллиардах жизнях, которые висят на волоске.

– Да, конечно, – пробормотал Роберт. – Миллиарды жизней…

– Я понимаю, что вам тяжело, – её голос внезапно смягчился. – Не выполнить просьбу друга… Но иногда приходится делать трудный выбор.

Роберт пристально посмотрел на Райс. В её глазах не было осуждения или презрения – только понимание. Возможно, и ей когда-то приходилось делать похожий выбор.

– Он был моим другом с института, – прошептал Роберт. – Мы вместе начинали путь в науке. Он… он всегда был упрямым, всегда думал, что знает всё лучше всех. Но он никогда не был злым человеком.

– Никто и не говорит, что он злой, – покачала головой Райс. – Просто слишком самонадеянный. И это может стоить ему жизни.

Они помолчали. Потом Райс снова заговорила:

– Знаете, профессор, в моей работе я часто сталкиваюсь с людьми, которые думают, что могут спасти мир в одиночку. Обычно это заканчивается плачевно. Мир спасают не герои-одиночки, а команды профессионалов, действующие согласованно и по плану.

– Как сейчас? – спросил Роберт с горькой иронией.

– Как сейчас, – подтвердила она, проигнорировав его тон. – Мы делаем всё необходимое, чтобы спасти максимальное количество жизней. Включая жизнь вашего друга, если это ещё возможно.

Роберт кивнул, не веря ни единому слову. Он знал, что группе Фила не предоставят шанса уйти из звездолёта. Они были расходным материалом, сопутствующим ущербом, приемлемыми потерями – как бы это ни называли военные. Но, с другой стороны, если динозавроиды победят или если ИИ захватит контроль, то что ждёт мир? Он видел картины апокалипсиса в своей голове: города в огне, люди, бегущие от машин, которые стали их хозяевами. Нет, он поступил правильно. Его долг – думать о большем, о будущем, о миллиардах, а не о горстке друзей.

– Что теперь? – спросил он устало. – Куда мне идти?

– Вы останетесь здесь, – заявила Райс. – Могут понадобиться ваши экспертные советы. Вам предоставят комнату для отдыха на этом уровне. Сейчас за вами зайдёт офицер. Если появится новая информация о профессоре Лики или его группе, мы немедленно оповестим вас.

Она удалилась, оставив Роберта в пустом конференц-зале. На экранах продолжали мелькать схемы, графики и изображения звездолёта, застывшего в пустыне зловещим символом чужой, враждебной цивилизации.

Роберт смотрел на них и думал о том, что в этот самый момент где-то там, в недрах этого корабля, его старый друг с командой, возможно, всё ещё борются за жизнь. Время вышло, и, если они живы, наверняка надеются на помощь друзей-байкеров, но он не позвонил им. Он предал друга во имя «высшего блага».

«Спасение человечества превыше всего, – повторил он про себя в сотый раз. – Я сделал единственно правильный выбор!»

Но почему тогда ему казалось, что часть его души умерла в тот момент, когда он набрал номер генерала Кроули прошедшей ночью?

Помощник, сопровождавший его утром, возник в дверях.

– Профессор Ноубл! – обратился он. – Позвольте проводить вас в вашу комнату.

Роберт поднялся, чувствуя себя старым и разбитым, хотя день только начинался. Впереди было долгое ожидание и, возможно, ещё более тяжёлые решения.

Он покинул зал, оставив за спиной экран с изображением звездолёта – молчаливого, зловещего. Такого же, как его совесть.