Коридор звездолёта тянулся вперёд, напоминая бездонную глотку металлического левиафана, готового поглотить непрошеных гостей. Холодное голубое свечение струилось с потолочных панелей, дробясь на тысячи осколков в полированном металле пола, создавая эффект бесконечности: коридор казался длиннее. Воздух, пропитанный запахом озона, раздражал ноздри новоявленных диверсантов.

Четверо силуэтов крались вдоль левой стены звездолёта друг за другом: Ларри, Пума, Фил и Марк, у которого на груди висел планшет с Лолой. Бронежилеты туго облегали тела, рюкзаки оттягивали плечи, а руки сжимали оружие, готовое к выстрелу. Тепловизионные очки превращали мир в калейдоскоп сине-жёлто-зелёно-красных контуров, улавливая малейшие всплески тепла. Только Лола видела коридор таким, какой он есть. И даже в почти полной темноте, усилив чувствительность камеры, она могла бы выхватить из мрака блёклое изображение.

– Держитесь плотнее, – голос Лолы зазвенел в наушниках с кристальной чёткостью. – Я анализирую структуру корабля через доступные мне каналы и пытаюсь подключиться. Тут что-то типа вайфая, от которого я не знаю пароля. И тепловизионные очки пока не нужны – здесь светло, сместите их на лоб.

– Вот ведь! – Марк негромко выругался, задирая очки. – Ящеры не соблюдают золотое правило – «Уходя, гасите свет!» А тут красиво, голубая люминесценция…

– Чешуйчатые ублюдки ждут нас на вечеринку! – тихонько загоготал Пума, и густая борода всколыхнулась. – Ну так мы её устроим. Повеселимся!

Массивная фигура Пумы возвышалась над остальными, а дробовик в огромных лапищах смотрелся игрушечным. Но даже он показался бы мальчишкой рядом с динозавроидом.

– Паршиво, – процедил сквозь зубы Ларри, – при таком раскладе теряется наше преимущество. Лола, когда сможешь подключиться к кораблю, по моей команде вырубай свет. А вы тогда мигом опускайте очки.

Команда продолжила движение по коридору, и каждый шаг отдавался лёгким металлическим эхом, которое, как им казалось, могло разбудить мертвеца. Они переговаривались шёпотом. Голоса в наушниках, усиленные микрофонами, звучали пугающе близко, подчеркивая мертвую тишину корабля.

Где-то здесь, в лабиринте этого корабля, в плену томилась Элли. И где-то здесь же, согласно последним инструкциям отключённого ИИ звездолёта, должен находиться бортовой робот, готовый стать их союзником, если только они сумеют его активировать. Но где? ИИ обещал оставить подсказку, но пока коридор молчал, стены равнодушно отражали их шаги.

– И где же, чёрт побери, этот робот? – прошипел Ларри. Даже простуда, терзавшая его последние дни, отступила перед адреналиновой волной, захлестнувшей кровь.

– Пока не вижу никаких подсказок, – профессор прищурился, разглядывая странные символы на стенах коридора, напоминающие то ли руны, то ли схемы электронных печатных плат. – У здешнего ИИ оставалось лишь пара секунд на всё. Мог не успеть… Вся надежда на Лолу.

Коридор неожиданно повернул, открывая взгляду новую перспективу. Перед ними возникла дверь с массивным красным колесом с выступами по кругу, напоминающим недоделанный штурвал пиратского галеона.

– Нам точно сюда… – шепнул в микрофон Марк, указывая на красный круг дулом пистолета. – Выглядит нелепо в высокотехнологичном окружении. За ней что-то особенное…

– А может дальше, за поворот? – нахмурился Ларри, чьи инстинкты разведчика подсказывали: самый очевидный путь не всегда самый правильный.

– Похоже на штурвал, – хмыкнул Пума, покручивая дробовик. – Может, там капитан Немо потягивает ром?

Сердце профессора билось где-то в горле при мысли о дочери, которая, возможно, находилась рядом, может, даже за этой странной дверью. Он крепче сжал в руке УЗИ и решительно кивнул Пуме:

– Попробуй крутануть!

– Если наткнёмся на осьминога в цилиндре, пали первым, – тихо пошутил Ларри, нервно сжимая автомат.

Пума обхватил огромной ладонью красное колесо и навалился всем весом. Механизм поддался с коротким металлическим скрипом, который в тишине звездолёта прозвучал оглушительно громко. На мгновение все замерли, ожидая, что сейчас из глубин корабля появятся разгневанные хозяева, но ничего не произошло.

Дверь нехотя отползла в сторону, открывая взору небольшой отсек, напоминающий научную лабораторию из кошмарных снов. Команда ошеломлённо застыла на пороге. В стеклянных колбах, с тянувшимися от них к потолку переплетёнными прозрачными трубами, бурлили и клокотали разноцветные светящиеся жидкости, отбрасывая причудливые блики. В нишах стены слева стояли капсулы, похожие на огромные яйца из стекла, в которых что-то еле заметно пульсировало. Вдоль стены справа высились прямоугольные ёмкости, похожие на аквариумы, их содержимое скрывалось за матовым стеклом. В центре возвышался трон – платформа с пультом, усеянным мигающими огоньками. Всё это выглядело так, будто динозавроиды ставили здесь эксперименты, о которых лучше не знать.

– Мать честная, это что, их кухня? – прогундосил Пума, вращая головой на манер совы.

– Если это кухня, то я не хочу знать, что они едят, – бросил Ларри, но его шутка повисла в воздухе.

И вдруг что-то переменилось. Тишину разорвало тонкое шипение. Из незаметных форсунок на потолке в помещение хлынул газ – тысячи невидимых змей одновременно выплюнули свой яд. Воздух сгустился, наливаясь непонятной отравой.

– Что за хрень… – взревел Пума, но не успел договорить.

– Газ! – взвыл Ларри, но было уже поздно.

Мир вокруг них начал искажаться, цвета становились ярче, звуки громче, а тени глубже. Каждый из них внезапно провалился в персональный ад собственных страхов.

Профессор первым почувствовал, как разум начал распадаться на части. Он заморгал, цепляясь за остатки рассудка, но перед глазами возникла Элли. Они стояли посреди гостиной, её лицо превратилось в маску презрения, а глаза горели ненавистью. Элли, но не та испуганная заложница, которую они пришли спасать, а двенадцатилетняя девочка с косичками и взглядом прокурора на суде.

– Ты никогда не слушал меня, папа, – её голос резал как скальпель. – Всегда думал, что знаешь лучше. Что твоя наука важнее моих чувств. А теперь любуйся – к чему это привело. Твои попытки контролировать мою жизнь разрушили всё до основания!

Она развернулась и зашагала прочь, с каждым шагом взрослея, пока не превратилась в молодую женщину, которая даже не удостоила его прощальным взглядом.

– Элли! – закричал профессор, рванувшись за ней, но его ноги вросли в пол.

Сердце Фила сжалось. Это была не просто фантазия – это был его самый глубокий страх, тот демон, которого он прятал даже от самого себя. Он знал, что в детстве слишком давил на Элли, навязывая ей свои мечты и правила. Теперь этот страх ожил и смотрел на него её глазами.

Ларри, стоявший в нескольких шагах, вдруг покачнулся, словно палуба ушла из-под ног. Перед ним материализовались фигуры в чёрных костюмах, их лица поглотила тьма. Они размахивали документами, фотографиями, его досье.

– Мы знаем, кто ты, – прошипел один из них. – Русский шпион! Твоя игра окончена, Ларри. Или как там тебя зовут?

– Ты сгниёшь в одиночной камере, – продолжил другой, его лицо исказилось в оскале гиены. – А в России о тебе уже забыли! Ты прошлогодний снег! И никому уже не нужный агент!

Пальцы Ларри впились в автомат, но он не мог даже дёрнуть мизинцем. Разоблачение – его ночной кошмар.

Пума, хрипя загнанным зверем, отступил к стене. Перед глазами возник искорёженный после аварии мотоцикл, распластанный на раскалённом асфальте в пустыне. Сам он, истекающий кровью, полз к телефону, чтобы вызвать помощь. И тут он увидел силуэты друзей-байкеров, проносящихся мимо. Он заорал, замахал руками.

– Эй! Помогите! – хрипел Пума.

Братья-байкеры сгрудились перед ним, их лица исказила злоба.

– Ты слабак, Пума, – прорычал один из них. – Мы бросим тебя здесь подыхать. Пусть стервятники обгладывают твои кости. Ты нам не нужен!

Громила взревел, кулаки сжались так, что хрустнули суставы. Но он не мог сдвинуться с места, парализованный предательством, которого боялся больше самой смерти.

Марк же, щурясь, увидел, как его отражение в стекле планшета искажённо хохочет ему в лицо, выплёвывая: «Ты ничтожество. Ты ничего не можешь!» Холодный пот заструился по вискам. Перед глазами замелькали кошмары: его программы, вырывающиеся из-под контроля, Лола, превращающаяся в цифрового монстра. Она пожирала информацию и крушила мир.

Но в реальности именно Лола с холодной цифровой чёткостью проанализировала происходящее.

– Внимание, химическая атака, – резко произнесла она в наушники. – Галлюциноген, атакующий нервную систему. Пытаюсь получить доступ к системам вентиляции звездолёта.

Время тянулось долго. Всё внутри корабля вибрировало от приглушённого гула.

Лола, чьё сознание находилось далеко за пределами корабля, пыталась взять под контроль систему воздуховодов. Она пробивалась через цифровые барьеры звездолёта, её код сражался с защитными протоколами, как хакер с брандмауэром. Миллиарды операций в секунду позволили ей выследить уязвимость в защите и проникнуть внутрь.

– Перекрываю подачу газа, включаю вентиляцию, – сообщила она. – Держитесь…

Форсунки с шипением захлопнулись, и тут же с противоположной стороны помещения распахнулись решётки вентиляции. Мощные потоки воздуха ринулись в помещение, вымывая ядовитый газ.

Прошло несколько мучительных минут, прежде чем галлюцинации растаяли, и сознание членов команды начало проясняться. Они лежали на полу лаборатории, дрожа в холодном поту.

– Что… что это за чертовщина? – прохрипел Пума, с трудом поднимаясь на четвереньки.

– Прямо коктейль из виски с ЛСД! – Ларри растирал виски, будто удаляя остатки кошмара.

– Спасибо за сравнение, – прокряхтел Марк, вставая. – Буду знать.

– Автоматическая защита корабля, – объяснила Лола. – К счастью, удалось её быстро снять. Система впрыскивает в воздух вещества, вызывающие сильные галлюцинации, выуживая из подсознания самые глубокие страхи. Динозавроиды, очевидно, используют её как один из методов психологической атаки на непрошеных гостей.

– И как ты смогла… – начал профессор, но Лола перебила его:

– Потом объясню. Сейчас нам нужно двигаться дальше. Наступает рассвет, и динозавроиды скоро проснутся.

Действительно, через единственный иллюминатор, расположенный высоко на стене лаборатории, уже проникали первые лучи восходящего солнца, окрашивая металлические поверхности в розовато-золотистые тона.

И снова лабиринт коридоров. Но здесь стены изменились – вся их поверхность была покрыта тонкой сетью светящихся зелёных линий, образующих сложные узоры. Эти линии пульсировали подобно кровеносным сосудам гигантского организма, каким, по сути, и являлся корабль.

– Интересно, – пробормотал Фил, на ходу разглядывая узоры, – похоже на нейронные связи. Возможно, корабль частично органический или содержит биологические компоненты в своей конструкции.

– Меньше науки, больше действий, профессор! – сипло буркнул Ларри. Он вытер испарину со лба. Лицо всё ещё оставалось бледным. – Нам нужно вытащить вашу дочь и найти этого проклятого робота.

– Лола, можешь засечь, где находится робот? – с надеждой выдохнул Марк, ковылявший последним.

– Бьюсь над этим, – ответила она. – Но бо́льшая часть их защитной системы всё ещё недоступна мне.

Коридор извивался змеёй, уводя их всё глубже в недра инопланетного корабля. После очередного поворота выросла следующая дверь. Меньше предыдущей, она щеголяла странной панелью, испещрённой символами, похожими на клинопись древних шумеров.

– Лола, сможешь расшифровать эти иероглифы? – спросил Марк, наводя камеру планшета на панель.

– Это не язык, а скорее биометрическая система доступа, – ответила Лола после короткого анализа. – Попробую обойти.

Через несколько секунд дверь сдалась и с тихим шипением обнажила помещение средних размеров, напоминающее жилой отсек, совмещённый с кабиной управления.

В центре круглого зала, над постаментом, парил странный кристаллический объект в виде ромба, излучающий мягкое пульсирующее рубиновое свечение. Вокруг него, но на почтительном расстоянии, по периметру выстроились белые пластиковые лежанки, напоминающие кресла дантиста из ада, но явно рассчитанные на существ гораздо крупнее людей. На стенах плясали голографические проекции, показывающие различные части корабля и окружающее пространство. В воздухе висел слабый запах озона и чего-то органического – тонкий аромат незнакомых трав, источаемый растениями, расположенными в нишах вдоль переборок.

Но внимание группы мгновенно приковало нечто другое – или, точнее, некто.

Тяжёлые механически размеренные шаги прогрохотали эхом от металлических стен, и сердца команды заколотились ещё быстрее. Группа замерла, вслушиваясь в этот зловещий ритм, шедший из арочного проёма напротив.

В помещение с противоположной стороны вошла Ровузи. Чешуйчатая кожа с серо-зеленоватым оттенком, проглядывавшая в вырезах фиолетового комбинезона, мерцала в тусклом свете, а красно-малиновые перья на голове и плечах топорщились, напоминая боевой убор ацтекского жреца. Несмотря на массивность фигуры, существо двигалось текуче и хищно. Глаза, огромные и жёлтые, с вертикальными зрачками, полыхали настороженностью.

Заметив незваных гостей, Ровузи застыла, но не показала признаков страха или агрессии. Она открыла рот, обнажив ряды острых зубов, и издала серию звуков – булькающих, щёлкающих, резких, совершенно не похожих на человеческую речь, однако на этот раз на ней не было переводчика:

– Гхрр-тхсс-квваа…

– Не могу расшифровать! – выпалила Лола. – Для анализа требуется время и дополнительные данные. И пока не могу отключить свет!

Динозавроид шагнула вперёд, и все четверо мужчин инстинктивно вскинули оружие. Напряжение повисло в воздухе, как перед грозой.

– Ни с места! – рявкнул Ларри, целясь в центр массивной груди существа.

Ровузи остановилась и наклонила голову, оценивающе изучая странных маленьких людишек-насекомых в смешных масках. Затем она медленно подняла руку – трёхпалую, с длинными когтями – и указала на кристалл в центре комнаты.

– Она хочет, чтобы мы подошли к кристаллу? – неуверенно пролепетал Марк.

– Или предупреждает, чтобы мы к нему не приближались! – возразил Пума, крепче сжимая дробовик.

И в этот момент произошло непредвиденное. Свет в помещении, без всякой команды Ларри, внезапно погас. Абсолютная, кромешная темнота окутала всё вокруг. Не дожидаясь отдельной команды, все рывком опустили тепловизионные очки на глаза. Но случилось страшное: все красно-жёлтые силуэты принадлежали только людям. Никаких тепловых сигнатур динозавроидов!

– Какого чёрта! – взревел Ларри.

– Лола! Что происходит? – заорал Марк.

– Это не я! – успела выкрикнуть Лола, и связь с электронной личностью прервалась.

В темноте прогремели новые быстрые шаги – тяжёлые, сотрясающие пол. В отсек ворвался Тезор.

Нечеловеческий рёв разнёсся по залу. За ним последовал ещё один голос – более низкий, но такой же чуждый. Ровузи и Тезор переругивались в темноте на своём языке.

– Здесь оба ящера! – крикнул профессор. – Держитесь вместе!

Но его слова потонули в грохоте выстрелов, эхом отдававшихся в стенах. Ларри, чьи рефлексы были отточены годами тренировок, первым обрушил огонь в направлении звуков. За ним последовали остальные. Вспышки от стволов на мгновения вырывали из тьмы искажённые ужасом лица людей и смазанные тени двигающихся с невероятной скоростью динозавроидов.

Пума взвыл: что-то острое и холодное вонзилось в руку ниже плеча, и он опустился на одно колено. Дробовик загрохотал в темноте, посылая картечь в неизвестность.

Грохот, крики, лязг когтей по металлу. Чьё-то тело упало с хрипом – это Марк, чья неопытность в бою делала его самым уязвимым, рухнул первым. Тяжёлый удар по затылку лишил его сознания.

– В круг! Спинами друг к другу! – Ларри кашлял, стреляя короткими очередями.

Профессор и Ларри, оказавшись спина к спине, поливали тьму свинцом, но пули, казалось, не находили целей.

– Мы должны добраться до кристалла! – проорал профессор. – Возможно, это и есть ключ к активации робота!

Ларри рванулся в предполагаемом направлении центра комнаты, но внезапно почувствовал, как что-то обвилось вокруг ног. Он грохнулся на пол, приложившись головой о твёрдый металл, и на мгновение отключился.

Когда он попытался встать, сильная рука схватила его за горло и вздернула в воздух, практически не почувствовав веса человеческого тела. Ларри забился, стараясь вырваться, но хватка оказалась железной. Последнее, что он услышал, перед тем как сознание покинуло его, – это отчаянный крик профессора, захлебнувшийся на полуслове.

А затем наступила тишина. Абсолютная, непроницаемая тишина, сливающаяся с окружающей их темнотой в единое целое.

***

Когда Ларри очнулся, первое, что он почувствовал – холод пластикового кресла. Он попытался дёрнуться, но обнаружил, что конечности отказываются повиноваться. Какая-то невидимая сила удерживала тело в неподвижности.

– Профессор? – прохрипел он. – Пума? Марк?

– Я здесь, – донёсся слабый голос профессора откуда-то справа. – Парализован полностью.

– И я застрял… – тоном непривычно жалким для такого медведя, подал голос Пума.

– Марк? – снова позвал Ларри.

– Он без сознания, но жив, – ответил профессор. – Распластан в таком же кресле рядом. Я через тепловизор вижу: грудь его вздымается в такт с дыханием.

По-прежнему чернела непроницаемая темнота. Они могли видеть друг друга, точнее различали свои красно-жёлтые контуры, и больше почти ничего вокруг. И, что самое странное, они не могли двигаться, хотя не чувствовали никаких физических преград или оков.

– Что с нами случилось? – спросил Пума, и в его голосе впервые за всё время их знакомства Ларри уловил беспокойство.

– Понятия не имею, – ответил профессор. – Какой-то вид паралитического поля, возможно. Технологии динозавроидов на миллионы лет опережают наши.

– А где сами эти чешуйчатые твари? – прорычал Пума.

В ответ на вопрос, раздались уверенные шаги – тяжёлые, мерные, неотвратимые.

– Кажется, сейчас узнаем, – мрачно процедил Ларри, борясь с паникой, поднимающейся из глубин души. Он внезапно вспомнил свои собственные слова, брошенные перед входом на корабль: «Удача любит подготовленных». Сейчас эта фраза звучала как насмешка судьбы. Ларри горько засмеялся:

– Ну что, профессор… удача всё ещё любит подготовленных и смелых?

Их оружие валялось рядом, но они не могли до него дотянуться. И в этой чёрной тишине, без света и надежды, они беспомощно ждали своей участи.