Хаеки, неловко зажав между пальцами ручку, впилась взглядом в страницу. Строчки крупных, написанных неуверенно черных букв тянулись слева направо, заполняя студенческую работу о правильном уходе и содержании реликвий Бхатума класса C среднего размера.

– Хотелось бы как-то попроще, – недовольно сказала она. – Я никогда этого не запомню.

Они были в спальне, смотревшей окнами в сад. Солнце лилось сквозь широкие окна эркеров. Рядом стоял поднос с нетронутым графином воды и тарелкой со сладостями. В саду Линдли устроила вечеринку. Из тени деревьев временами доносились взрывы смеха собравшихся там подростков.

Карис откинулась на кровати Хаеки, положив на согнутые колени раскрытую книгу о взаимосвязи и взаимозависимости. Несмотря на все попытки сосредоточиться, она уже в четвертый раз перечитывала один и тот же абзац. Прошло два дня с тех пор, как она вручила посылку Раско, – целых два дня, и ничего не происходило. Хаеки, скрестив ноги на полу, сидела в компании бесчисленных листов, исписанных печатными буквами, – на очередном листе почерк был все наклоннее и кривее. Ферайн стоял рядом с ней, поправляя написанное.

– Может, сделаем перерыв? – предложил он.

Хаеки свела брови еще сильнее. Несмотря на то что она работала все утро, она снова поднесла ручку к бумаге.

– Нет, – сказала она.

На первом занятии Хаеки замирала всякий раз, когда Ферайн двигался или говорил. Ей и перед Карис трудно было признаться в том, что она неграмотна, а уж выставлять напоказ свой недостаток перед незнакомым человеком почти невыносимо. Но выбора не было: как бы Карис ни желала, скрыть от своей тени их с Хаеки уроки она не могла. Со временем стало легче. Первоначальный мучительный стыд утих, и неловкость Хаеки постепенно стала сходить на нет по мере привыкания к обществу Ферайна.

Также быстро стало понятно, что учитель из него много лучше. Мало того, ощущение было такое, что Ферайну занятия эти нравятся.

– Эта линия изгибается не туда, – сказал он.

Хаеки выругалась в ответ на его слова.

«А Вухаса она ему, похоже, простила», – подумала Карис и вдруг поняла, что взгляд уже в пятый раз соскользнул с прочитанного абзаца. Она раздраженно вздохнула. Весь день Карис была беспокойна и растерянна. Время уходило. Ревин в университете чуть ли не ночевал, Винола проводила в библиотеке каждый свободный час, и все равно результат – ноль. Единственным вкладом Карис было пролистывание ветхих старинных книг, которые приносила Винола, – занятие, казавшееся ей бессмысленным все больше и больше. Авторы их понятия не имели ни о конструктах, ни о Рассекателе времени. У Карис возникло смутное подозрение, что Винола дала ей это задание лишь для того, чтобы чем-то занять ее.

Ферайн скользнул по краю кровати, чтобы Хаеки не услышала.

– Что тебя беспокоит? – спросил он.

Да к тому же еще и Ферайн.

– А как ты думаешь? – спросила она.

– Ждешь?

– Да, жду.

– Сходи прогуляйся, проветри голову. Хаеки в любом случае нужен перерыв. – Он ткнул тенью пальца в книгу. – За двадцать минут ты ни страницы не перевернула.

Она раздраженно отмахнулась и начала читать прочитанное уже в шестой раз. «Условия, при которых органически возникают взаимозависимые чары, различны. На такие слияния могут влиять фазы лунного цикла, температура окружающей среды в момент начала ритуала, сила звука, с которой произносятся ключевые речевые формулировки…»

– Карис? – позвала с лестницы Винола.

Услышав голос ученой, Хаеки замерла. Затем кинулась собирать разбросанные по полу листы. Карис отбросила книгу и вскочила с кровати, чтобы помочь, но Ферайн опередил ее. Тень метнулась вперед, выхватила листы и ручку из рук Хаеки, засунула все это под койку Линдли и опустила на пол край одеяла, чтобы было не видно. Тело Карис запротестовало против неожиданного вытягивания сил, и она резко села.

– Спасибо, вонючка, – прошептала Хаеки.

– Пожалуйста.

Секундой позже в дверях появилась Винола с очередной стопкой книг в руке. Ее щеки раскраснелись от напряжения, а лоб покрывал пот. Казалось, она бежала всю дорогу из библиотеки.

– Я знаю, как снять эффект конструкта, – без предисловий выпалила она.

Карис шумно вздохнула и выпрямилась.

– Придумала наконец?

– В теории. На практике… не совсем. И есть еще одна проблема. – Винола рассеянно осмотрела комнату – бросила взгляд на Хаеки, на упавшую книгу, на смятую постель. Она переложила книги в другую руку. – Или возможно, есть проблема, пока не знаю. Перемещение твоего шрама может свидетельствовать об ускоренном распаде чар. Со всеми вытекающими.

У Карис свело живот.

– Что это значит?

– Это значит, что привязка может срастись навсегда, поэтому нам нужно разделить вас как можно скорее, если мы хотим иметь хоть какую-то надежду. – Винола вытерла лоб. – Если еще не поздно. Мне нужно поговорить с Ревином. Он должен знать, какое разрешение…

– Но эффект конструкта… – перебила Карис. – С ним можно что-нибудь сделать?

– Думаю, да. Принцип я поняла, но пока не до конца разобралась, как… – ученая пыталась подобрать слово, – убавить… сместить эффект. По сути, это как камень, катящийся с горы. Теперь, когда он в движении, я не могу его остановить, но, возможно, у меня получится изменить его траекторию. Думаю, эффект можно полностью перенаправить в безопасное русло, но для принудительного смещения требуется большая сила, приложенная с предельной точностью.

– А если что-то пойдет не так?

– Уверена, ты догадываешься. Эффект идет своим чередом – мы теряем Ферайна. Будь у меня больше времени, думаю, я сумела бы подобрать средства защиты, но если перемещение шрама действительно указывает на распад чар, то этого времени у нас нет. Мне следовало подумать об этом раньше.

Тень Карис расползлась по полу и пересекла тень Винолы.

– Тогда, может, стоит пересмотреть наши приоритеты? – спросил Ферайн.

– В смысле? – Винола сдвинула брови.

Ферайн заговорил на торайгианском, и Карис, хотя не поняла ни одного слова, догадалась, в чем суть его предложения по потрясенному лицу Винолы.

– Нет. – Она поднялась с кровати. – Я понимаю, о чем ты, Ферайн, и говорю: нет!

Тень со вздохом вернулась к ней, чтобы не слышали остальные.

– Будь практична, – сказал Ферайн. – Тебе нужно время.

– А еще мне нужны деньги. Твой отец не заплатит моему трупу. – Она сжала кулаки.

– Заплатит, если я буду настаивать… – Ферайн сохранял раздражающее спокойствие. – То есть я хотел сказать, что мы не можем позволить себе ждать каких-то гарантий или защитных мер – не говоря уже о распаде чар: чем дольше это тянется, тем выше риск для тебя. Если слишком затянуть, оплата станет бессмысленной.

– Что это может значить?

– Карис, ты прекрасно знаешь, что это может значить. Деньги тебя не спасут, если Сабастер…

– Да пошел ты… – взорвалась она.

Хаеки и Винола вздрогнули.

– Ты тоже об этом думаешь, – не смутившись, парировал Ферайн. – Я знаю, что думаешь.

– Мы проделали этот путь не только ради того, чтобы ты совершил благородное самоубийство. – Она словно бы выплюнула последнее слово. – Твоя жизнь за пятнадцать тысяч кретов, Ферайн. Я дала тебе обещание. Если ты хотел умереть, мог бы сделать это в Святилище, ни дна ему, ни покрышки.

– Это не самоубийство. Это просчитанный риск.

– Твои расчеты – дерьмо.

– Сабастер может отозвать твой контракт хоть завтра. – Он сказал это без эмоций, просто и прямо.

Карис будто под дых ударили. Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выговорить ни слова.

– Двенадцать лет, так? С тех пор как вы заключили договор, – продолжил он тем же равнодушным, холодным тоном. – Сабастер сказал, что призовет тебя, когда созреет вместилище. Может быть, завтра, или в следующем месяце, или через несколько лет – но с каждым днем шансы растут. Нам обоим известно, чем ты рискуешь, ожидая. Мы оба знаем его намерения. Когда придет время, ты должна оказаться вне досягаемости своего господина, а это значит – Торайг.

Он точно знал, в чем ее слабость. Она сама показала ему, куда вонзить острие.

– Лучше бы я тебе не говорила, – прошептала Карис.

Тень заколебалась, силуэт распался и собрался вновь. Когда Ферайн опять заговорил, голос его звучал тише, но ровнее.

– Как только Винола разберется в механике, позволь мне рискнуть, – сказал он. – Пока не поздно. Пожалуйста, Карис.

«Нет, – подумала она. – Меня этим не запугаешь. Ты считаешь себя самым умным, но я-то знаю, что ты пытаешься сделать». Атмосфера в комнате накалилась до предела. Хаеки застыла в оцепенении, Винола встревожилась. Они слышали только то, что говорила Карис, и, должно быть, это звучало нелепо, но никто из них не смеялся.

Но прежде чем Карис успела продолжить спор, заговорил графин с водой в глубине комнаты.

– Позволь мне помочь, Сын Ночи, – сказала Нульер.

Винола вскрикнула, и книги упали на пол. Шуму от этого было много, обложки раскрылись, корешки хрустнули.

– Ой, простите, – сказала она, торопливо нагибаясь, чтобы подобрать их.

Не говоря ни слова, Хаеки присела, чтобы помочь Виноле. Она осторожно разглаживала страницы, опустив голову. Даже когда встала и протянула книги Виноле, Хаеки не подняла глаз. Не нужно было гадать, кто подсолил воду.

– Чего тебе, слизняк? – резко бросила Карис.

Из графина послышалось шипение, словно вода внутри находилась под сильным давлением. Карис хотелось перевернуть сосуд и вылить содержимое на пол или выбросить графин за окно. И вообще совершить что-то жесткое и бессмысленное. Хотелось выскочить из комнаты. Хотелось, чтобы все остальные убрались прочь.

Нульер лучше удалось справиться со своим гневом.

– Несмотря на всю твою безграничную неблагодарность, – произнесла она напряженным свистящим голосом, – я тебя обезопасила от врага.

– Как? Ты их всех убила?

Вестница не клюнула на подначку.

– Я направила их на восток, к столице, – сказала она. – Пусть они рыщут по всей Вареслии, чтобы тебя найти. Только это не продлится вечно. Времени мало, отступница.

– Мне все так говорят. Чего ты хочешь, Нульер?

– Того, чего я хотела всегда. – Вода в графине успокоилась, шипение стихло. – Помочь Сыну Ночи. Исцелить его недуг.

Карис вздрогнула.

– Что?

– Он тронут вражеской силой. Я верю, что смогу вытянуть яд.

«Она сможет?..» – Голова Карис кружилась.

– Почему… почему ты ничего не сказала раньше?

Нульер издала чистый высокий звук, словно пальцем обвели край бокала.

– Тут говорили о падающих камнях, возможно ли изменить направление их падения, – сказала она. – При определенных обстоятельствах вода способна сдвигать горы.

Глаза Винолы за очками расширились.

– Ты хочешь сказать, что можешь дать силу, чтобы сместить эффект?

Тот же звон. Карис вздрогнула.

– Я же сказала: при определенных обстоятельствах, – повторила Вестница. – Мне нужно явиться. Связь с отступницей должна быть разрушена, но не разорвана, пока Сын Ночи не будет возвращен.

Карис чувствовала себя подавленной и растерянной, но все равно, даже несмотря на проблеск надежды, улавливала в голосе Нульер нечто такое, что заставляло ее медлить. Какую-то отработанную мягкость. Ферайн тоже почуял это, судя по тому, как поджалась тень.

– Ты слышала все, что говорила Винола? – спросил он.

– Конечно, родич, я все слышала и понимаю, что требуется.

– Это будет не опасно?

– Пока связь сохраняется, пока твой недуг не исцелится.

«Что-то она недоговаривает». И все же, несмотря ни на что, Карис хотелось поверить Вестнице, хотя сказанное в устах Нульер звучало уж слишком просто. А если ей не удастся снять эффект конструкта, если что-то пойдет не так или ее силы окажется недостаточно…

Внизу затенькал дверной звонок, вырвав Карис из этих мыслей. Винола и Хаеки одновременно повернули головы в сторону коридора.

– Кажется, это к отцу, – предположил Ферайн. Он снова обратился к Нульер: – Спасибо, Вестница. Ты дала мне повод, о чем подумать, хотя, как открыть Карман, отец мой пока не знает.

– Я готова тебе помочь, – сказала Нульер. И, помолчав, добавила: – Помни это, Ферайн. Я твоя союзница.

Колокольчик прозвенел снова. Карис покачала головой и проскользнула мимо Винолы в коридор.

Она не знала, что думать. Да, Нульер, как и все Единые, обладала определенной властью – мизерной по меркам остальных Бхатума, но не всесильной. Возможно, она действительно способна исцелить Ферайна. Занавески в коридоре колыхались на ветру. В саду кто-то из приятелей Линдли отпустил шутку, и другие засмеялись. И все же… «Неужели она раньше не знала, что это возможно?» За все время их путешествия от нее ни слова об этой ее способности – и вдруг, после короткого объяснения Винолы, Нульер объявляет о своем даре? Карис сбегала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ждала, пряталась, подслушивала. Только Единая знала, что еще вызнала ее Вестница и сколько графинов, ваз и бокалов в доме были сдобрены солью.

– Думаю, – тихо сказал Ферайн, – нам нужно быть осторожнее с Хаеки.

Карис не стала отвечать. Что тут скажешь? Когда она спустилась по лестнице, колокольчик прозвенел в очередной раз.

– Ну не услышала, – сказала она, – бывает.

Карис пересекла прихожую и открыла дверь.

На крыльце стояла женщина с янтарными волосами и пронзительным взглядом темных глаз. На несколько дюймов выше Карис, в струящемся синем жилете и узких брюках, стянутых на талии. Держалась она подчеркнуто прямо. Одна рука ее лежала на бедре, другая сжимала шнурок звонка.

– Я ищу Карис Эску, – сказала Илеша.