Карис проснулась, ощутив – что-то изменилось.

В комнате с задернутыми шторами царил полумрак. Винола и Хаеки спали в главном корпусе, но готовых комнат не хватало, поэтому Линдли предложила Карис отдельно стоящий домик со скидкой. В свое распоряжение она получила огромную кровать, заваленную слишком теплыми для этого климата одеялами, и небольшую террасу с видом на озеро. За окном щебетали птицы. Судя по освещению, солнце уже взошло. На стене у нее над головой висело очередное чучело – водяной козел угрюмо взирал на смятые ею простыни.

– Это так скучно – спать, – услышала она голос Ферайна.

У Карис перехватило дыхание. Она резко села.

– Ты не представляешь, сколько часов я разглядываю обои. – Тень восседала на изголовье кровати. – А ты даже ничего смешного не делаешь. Храпишь или разговариваешь во сне…

– Ферайн, – перебила она его и вдруг осознала, что дальше говорить не хватает сил. Грудь болезненно сдавило. Голос у Ферайна не изменился, был таким же, как и до встречи с Вухасом.

– О, что это у тебя с лицом? – Он соскользнул со своего насеста на кровать рядом с ней. В его тоне послышалось легкое лукавство. – Никак ты по мне скучала?

Он вернулся. Внутри у нее бушевала буря – мощное внутреннее давление, плюща легкие, распространялось по всему телу. Слишком мощное – Карис не вынесла. Вместо того чтобы ответить ему, она перекатилась, схватила с прикроватного столика мятую записку и швырнула ее в тень.

– Что, – хрипло спросила она, – это?

– Не на такую реакцию я надеялся.

– Ты… – Карис умолкла и закрыла глаза, чтобы отдышаться. Затем попыталась продолжить снова – О чем ты думал?

– Непонятно? – Голос Ферайна прозвучал удивленно. – Я думал, ты продашь реликвию в Элудии, вернешь часть кретов…

– Нет, ты, кусок идиота, это я поняла. Я спрашиваю, как ты мог… – Карис снова замолчала, горло перехватило. У нее было ужасное предчувствие, что она вот-вот расплачется. – Как ты мог переживать из-за такой ерунды?

В тоне Ферайна проскользнули оскорбленные нотки.

– Это не ерунда – это страховка. Почему ты на меня злишься?

«Потому что мне не нужна твоя страховка!» Она скомкала листок в руках. Страховка означала, что Ферайн понимал, что может не вернуться. И все спланировал. Она была страшно рада снова услышать его голос, но в то же время ей хотелось его удавить.

– Думаешь, меня только твои деньги интересуют?

– А что еще?

– Ты заглянул мне в голову, и все равно…

– Деньги были важны для тебя, – сказал он. – Поэтому это было важно и для меня. Я не хотел оставлять тебя ни с чем.

Карис застонала от досады и спрятала в ладони лицо. В комнате было слишком жарко. Он вернулся – это главное. Почему она сейчас чувствует сразу столько всего?

– Я так волновалась, – прошептала Карис, не убирая рук.

В груди чуть потянуло, и тень коснулась ее плеча.

– Теперь я здесь.

Снаружи продолжали горланить птицы. Со стороны основного корпуса послышался лай собаки. Близость Ферайна, прохладная тяжесть его присутствия казались еще более ощутимыми после его отлучки.

– Я думала, что ты умер, – пробормотала Карис.

Он не ответил. Через мгновение она опустила ладони. Тень по-прежнему лежала рядом с ней на кровати, размытая в тусклом свете.

– Винола рассказала мне, что ты сделал, – сказала она.

Он пожал плечами.

– Единая, Ферайн! Как ты это провернул?

– Если честно, то в основном это Винола.

– По ее словам, все было не так. – Она покачала головой. – Охранные чары Вухаса. Как ты убедил его отключить их?

Ферайн вытянулся, словно одеревенев. Силуэт тени растянулся и исказился.

– Вежливо попросил.

– Что?

Тень вернулась к своей обычной форме и с некоторой неохотой заговорила:

– Знаю я таких, как Вухас. Он хотел от меня благодарности, и я ему ее выразил. Он хотел стать моим спасителем, и я был спасен. На самом деле, хватило простой лести.

– Не понимаю.

– Понимать тут особо нечего. Я спросил, как защищен его дом, и он мне показал. – Пауза. – Ну, наверное, я его сначала немного напоил. Но оказалось, что его охранные чары были взаимосвязаны, так что если он отдавал приказ одной производной отключаться, остальные следовали ее примеру. Что он и продемонстрировал.

– Просто так?

Тень снова пожала плечами.

– Легче всего манипулировать тем, кто хочет тебя использовать.

Карис нахмурилась. Она вспомнила лицо Винолы, когда ученая описывала Ферайна в ту ночь. «С виду у него все получалось так непринужденно».

– Тебя использовать для чего?

– Для влияния в обществе. Вухас – карьерист, но он впал в немилость у друзей, поэтому ему нужны были новые, верные союзники. Кто лучше человека, который всем ему обязан? – Ферайн тяжело вздохнул. – И еще у него есть… ну, определенный пунктик на Амбаваре. Полагаю, он видел во мне диковинку, достойную присоединения к коллекции.

– До сих пор не могу поверить, что он повел себя так бездумно.

– Он не чувствовал опасности. В любом случае я подыграл ему, изобразил, как польщен его доверием, попросил показать коллекцию реликвий… – Тень махнула рукой, обозначая дальнейшие события. – Вот и все.

Он держался так, словно манипулировать многовековым лицекрадом-параноиком было легко и просто. Карис знала, что Ферайн – мастер обвести вокруг пальца, но тут в дело пошли не просто льстивые речи. Он этого почти не показывал, но человек, скрывавшийся в ее тени, умел быть не только таким же проницательным и расчетливым, как любой из Общества благодарных, но и гораздо хитрее. Гораздо опаснее, чем позволял увидеть другим. «Вот и все».

– Что тебя беспокоит? – спросил он.

Карис снова взяла записку и разгладила ее об колено. Чернила размазались, тонкая бумага сделалась мягкой, как тряпка.

– По-твоему, Вухас не станет возражать, если мы его ограбим?

– Винола убедила его не замечать никаких странностей.

– «Убедила»! – Она прыснула.

– Винола сделала все, что могла. Если кто-то специально не обратит его внимание на эту реликвию, он ни за что не заподозрит неладное. Взгляд просто соскользнет с флакона, который я оставил взамен. Он увидит то, что ожидает увидеть.

Карис аккуратно сложила записку пополам, затем вчетверо и положила на прикроватный столик. Ей хотелось добавить что-то еще, но она не знала, как это сделать.

– Мне нужно сообщить остальным, что ты вернулся.

– Где они?

– В главном корпусе. – Она улыбнулась. – Наверное, удивляешься, почему я так долго валяюсь в постели.

– Этот вопрос часто мне приходит на ум.

Она отвесила тени подзатыльник, и Ферайн рассмеялся.

* * *

Озеро сверкало, зеркально отражая утреннее небо. Винола и Хаеки сидели за столиком на террасе, завтракали и разговаривали. Длинные волосы Хаеки, недавно вымытые и еще влажные, спадали на спину, и она расслабленно, почти лениво развалилась в кресле, вытянув ноги и греясь на солнце. Винола тоже выглядела отдохнувшей: круги под глазами исчезли, и на лицо вернулась прежняя живость.

– Значит, она никому не показывалась? – спросила она.

– Нет. Только мне.

– И ты никому не рассказывала?

– Никогда.

– Ты не соблазнилась?

Хаеки прикусила губу.

– Может быть, раз или два – Ане очень раздражала. Но чаще всего я хотела рассказать Оборо.

– Брату Карис?

– Да, ее старшему брату. Мы были близки. В конце концов, он был единственным, кого я все еще… – Хаеки увидела приближающуюся Карис и осеклась. Она выпрямилась на стуле, затем шепнула что-то Виноле. Ученая повернула голову.

– Я не хотела мешать… – начала Карис.

– Это правда? Ферайн вернулся? – перебила ее Винола.

Карис вздрогнула.

– Откуда вы знаете?

Легкая ухмылка скользнула по лицу Хаеки. Она откинулась назад и скрестила руки:

– Ты улыбаешься.

На ответ это не тянуло, но усомниться в нем Карис не дали – Ферайн сместился на несколько градусов от правильного положения тени, чтобы пересечься с общей тенью под столом и стульями.

– Еще раз привет, Винола, – сказал он. – Привет Хаеки.

Улыбка озарила лицо торайгианки. Она уронила недоеденный тост на тарелку.

– Ферайн! Ох, я так рада. Ты нас очень напугал.

Хаеки сдержанно кивнула:

– Привет, вонючка.

– Ты в порядке? Мы не знали, когда ты вернешься.

– Я в порядке. – Тон, с которым Ферайн ответил Виноле, был странно официальным. Натянутым. Каким-то неловким, нервным. Его неловкость заставляла и Карис нервничать: она редко видела, чтобы Ферайн нервничал, не говоря уже о неловкости. – Сожалею, что заставил тебя волноваться. И что я… что вообще поставил тебя в такое положение.

Радость Винолы угасла, лицо у нее сделалось усталым и немного грустным. Она выдохнула и покачала головой, повернувшись к озеру. Несколько стройных антилоп пили воду у самого берега. По мелководью бродили лоснящиеся бурые ибисы.

– Дело сделано, – сказала она. – Назад не вернешь. Ты получил то, что хотел.

– Но не так, как хотел. Прости, Винола.

Она наблюдала за животными.

– Какие-нибудь остаточные явления?

– Насколько я могу судить, нет.

– Хорошо. Дай знать, если что-то изменится. – Она поправила очки, затем искоса взглянула на Карис. Неожиданно уголки ее губ изогнулись вверх. Непонятно было, что ее развеселило, но когда она снова заговорила, то перешла на торайгианский. Без Ферайна в голове Карис ученую не понимала.

– Конечно, – удивленно ответил Ферайн. – Как хочешь. Что именно?

Винола склонила голову набок, подперев подбородок ладонью, и задала короткий вопрос.

Тень Карис вздрогнула.

– Что случилось? – быстро спросила Карис.

Винола остановила ее, вскинув ладонь. Не отрывая взгляда от половиц террасы, она наблюдала за Ферайном. И легким тоном задала новый вопрос. Возможно, в шутку, но Ферайн отреагировал неадекватно – замер на месте. Винола не теребила его, просто ждала.

Молчание затягивалось.

– Да, – наконец шепнул он.

Лицо ученой смягчилось. Она слегка кивнула, явно довольная результатом.

– Как я и подозревала, – обронила она.

– О чем вы? – спросила Карис.

– Так, ничего важного. Потешила свое любопытство, вот и все. – Винола взяла новый тост. – Не хотите перекусить? На кухне есть еда, Линдли сказала, что можно брать самим.

Торайгианка явно и беспардонно уходила от ответа. Карис пристально посмотрела на нее, но та в ответ равнодушно откусила краешек тоста и приподняла бровь.

– Вы не голодны?

Карис раздраженно хмыкнула и отправилась исследовать кухню.

Там отыскалась буханка хлеба, ваза с фруктами, набор овощных соусов и варенье. Сковорода на плите еще не остыла, Карис отрезала три куска от буханки и разложила их на горячей, смазанной маслом поверхности. Пока они подрумянивались, она очистила большой апельсин и разделила его на дольки, аккуратно разложив их по краю тарелки. В животе заурчало, растопленное масло шипело на сковороде. Через некоторое время Карис поймала себя на том, что вполголоса напевает. Она смутилась, но Ферайн никак не отреагировал. Похоже, что-то его отвлекло.

Она переложила тосты на тарелку и уже щедро намазывала каждый кусок маслом и нежным яблочным джемом, когда на кухню влетела Линдли в струящейся желто-серой юбке, приталенной белой блузке и нелепой синей панаме, закрывавшей половину лица.

– Доброе утро! – выпалила она и уселась на столешницу. – Вы выглядите гораздо лучше!

Карис не помнила, встречал ли ее кто-нибудь когда-нибудь с таким энтузиазмом, и это немного нервировало. Линдли болтала ногами, размахивая подолом, и улыбалась.

– Кстати, не за что, – сказала она.

Карис посмотрела на тарелку. «Три – слишком много?»

– Винола сказала, что еду можно брать на кухне.

– О! – девушка пренебрежительно махнула рукой. – Конечно, без проблем. Повар придет позже, так что берите все, что хотите.

– Кто это? – прошептал Ферайн.

– Спасибо, – сказала Карис.

Девушка поерзала на столешнице.

– Кто-то же должен проявлять гостеприимство, а Панло все еще дуется. Но я не об этом.

Карис знала, какой вопрос следует задать, потому и спросила:

– О чем ты говорила?

– Об Элудии.

– И что насчет нее?

Линдли не скрывала самодовольства. Она поправила шляпку, глаза у нее заблестели.

– Поезд прибывает сегодня утром, и я еду с вами. Все уже решено: я получила разрешение от родителей, а дядя оплатит нам билеты. Панло придется самому позаботиться о гостинице.

Карис была озадачена:

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем тебе с нами в Элудию?

– Чтобы сбежать из Тушайта до начала семестра, конечно же. – Девушка рассмеялась. – Идеально. Дядя Ревин попросил меня проводить вас до города.

– Это мой отец, – пояснил Ферайн.

Многое встало на свои места.

– Подожди, так ты разобралась, как использовать реликвию связи? Отец Ферайна готов с нами поговорить?

– Да, более чем – он действительно очень переживал за сына. Он сказал что-то насчет опоздавшего корабля в Косарис. В любом случае он встретит нас на вокзале.

Облегчение затопило Карис. По рассказам Ферайна она ожидала, что его отец – человек замкнутый и подозрительный. Она предвидела споры с ним или что ее заставят, по крайней мере, предъявить доказательства личного знакомства с его сыном. Выходило как-то слишком уж просто.

За пределами кухни кто-то заговорил с дрожью в голосе:

– Линус?

Улыбка Линдли исчезла, и она перестала болтать ногами.

– Кто эти люди, Линус? – потребовал голос, приближаясь к кухне. – Гости? Они гости?

Линдли соскользнула со стойки. На глазах у Карис она словно сдулась, вся ее жизнерадостность и уверенность испарились. В дверях появилась миниатюрная женщина. Незнакомка выглядела старой и хрупкой. Густые седые волосы, темная морщинистая кожа, взгляд рассеянный, лицо расстроенное.

– Да, Ома, – сказала Линдли. – Они гости.

– Линус, ты должна показать им Ориков.

– Теперь меня зовут Линдли, Ома. Помнишь?

Женщина, казалось, не слышала. Она сощурилась и посмотрела на Карис.

– Кухня не для гостей. Тебе здесь не место.

– Извините, я не хотела.

Карис двинулась к двери, но женщина всем телом преградила ей путь. Она шарахнулась от Карис и всхлипнула. Ее затуманенные глаза расширились.

– Я тебя не знаю, – прошептала она. – Я тебя не знаю.

– Ома, – с болью сказала Линдли. Она прошла мимо Карис и взяла старуху за руку. – Она гостья. Друг семьи.

– Где слоны? – Женщина дрожащим пальцем указала на Карис. – О, они тебя не примут. Тебе здесь не место.

Линдли решительно выпроводила женщину за дверь.

– Гостья, Ома.

– Они приходят ради слонов. – Ее голос повысился, тонкий и испуганный, даже когда Линдли увела ее прочь. – Где все гости?

Успокаивающее воркование Линдли, негромкое и утешающее, стихло вдали. Оставшись одна, Карис посмотрела на тарелку с дольками апельсина и тостами, совсем остывшими. Три куска хлеба – это было слишком. Она не собиралась вторгаться в чужие владения или нарушать личное пространство Линдли. Девушка явно не хотела, чтобы Карис это увидела, а старуха, вероятно, решила, что на ее кухню вторгся какой-нибудь чужеземный грабитель.

И… и Карис могла поклясться, что никто не видел, как Орика ее отвергла. Но женщина словно знала, словно чувствовала неполноценность Карис, словно эта духовная деформация была очевидна даже простым…

Тень поднялась с пола и коснулась ее плеча.

– Тебе нужно поесть, – сказал Ферайн на удивление мягко.

– Хорошо. – Карис встряхнулась. – Да. Просто думаю.

– Меньше думай и больше ешь.

Она отмахнулась от него.

В любом случае это не имело значения. Карис вышла с тарелкой на веранду и села рядом с Хаеки. У нее свои приоритеты. Ферайн в безопасности, и они едут в Элудию. Препятствия на пути исчезли – на этот раз все складывается как надо. Если все и дальше пойдет как по маслу, то, возможно, до освобождения им остались считаные дни.

От этой мысли ей показалось, будто она стоит на высоком уступе, вокруг свищет ветер, а под ногами зияет пропасть. Странно. Ей полагалось сгорать от предвкушения. Они забрались так далеко, деньги уже почти в руках, и, несмотря ни на что, они оба все еще живы. И все-таки Карис не понимала, какое чувство владеет ею. Наверное, беспокойство. А вдруг это только видимость? Ситуация слишком уж хороша, чтобы быть правдой, ведь, возможно, на деле их разделение займет больше времени, чем они думают. Нет никаких гарантий, что отец Ферайна найдет немедленное решение проблемы с заблокированным Рассекателем времени, и, опять же, сначала им нужно найти способ вылечить Ферайна. Да, непросто все это будет. Потребуется время.

– Проблемы? – спросила Хаеки.

Карис принялась за завтрак. Даже холодный он был хорош.

– Нет, – сказала она. – Все в порядке.