– А вам не приходило в голову, что ему просто одиноко? – спросила Винола.

В гостиной царила приятная прохлада. Лучи предвечернего солнца проникали сквозь газовые занавески, превращая кремовые стены в оранжевые. Свежие цветы в вазе на камине источали сладкий аромат с легким цитрусовым оттенком. Ветер стих; послеполуденный свет казался будто стеклянным. Карис сидела, скрестив ноги, в кожаном кресле, наблюдая, как Винола играет сама с собой в сложную с виду настольную игру.

– Ферайн сегодня утром сказал точно так же, – призналась она. – Но если он так несчастен, зачем сидит здесь? У него всегда есть возможность уехать.

– Ох, Карис.

– Что?

Винола передвинула одну из фишек на три позиции влево, затем повернула игровое поле на девяносто градусов.

– Вы слишком рассудочны.

– Поясните?

Торайгианка изучала разложенные фишки.

– Бывает, любимые места отращивают зубы. Иногда дом способен поглотить тебя целиком. И даже если тебе в нем больно от одиночества, потеря его все равно пугает: а что, если на новом месте будет только хуже? Что, если вообще ничего не будет? Вухас выстроил свою жизнь здесь, и я не думаю, что он легко от нее откажется.

Карис фыркнула:

– И это дает ему право… на что? Похищать ради себя друзей?

– Этого я не говорила. По-моему, он просто радуется компании.

– Вам его жалко.

– О нет, для этого я слишком ему завидую. – Винола постучала фишкой одного цвета о другую, противоположного цвета, а затем убрала обе с поля. – Я готова убить Вухаса за одни только его рабочие материалы, не говоря уже о реликвиях. Трудно жалеть человека, который использует паучью платину ради своего хобби.

Она произнесла это слово с такой злобой, что Карис невольно улыбнулась. За окном солнце опустилось за край равнины и окрасило холмы в цвет янтаря. На виноградной опоре сидела одинокая ворона и прерывисто каркала. Ферайн перетек по полу и забрался на журнальный столик, чтобы изучить игру.

– Как там говорится? – спросил он. – «Художник и его инструмент – разные вещи»?

– Они, конечно, помогают. – Винола потерла виски. – Я просто злюсь – он явно опытный маг. Оно бы и неплохо, не будь он так невероятно беспечен. «Маленькие проекты», ха-ха. Вчера он безупречно зашил мне рану и меньше чем за час изготовил новые очки. И какие бы производные ни работали у него в доме, они очень эффективны.

– Но способен ли он снять отпечаток колеи с помощью нескольких палочек и комка глины? – Ферайн ткнул пальцем в три синие фишки в углу доски. – Кстати, ты проиграла этот кон. Или выиграла, если угодно.

– Да? – Винола поправила очки на переносице и наклонилась ближе.

– Боюсь, что так. – Он провел одной из фишек по доске в форме буквы Г, затем передвинул другую на две позиции вправо. У Карис резко потянуло в груди. – Или поздравляю.

Винола резко отдернула руку от стола.

– Как ты это сделал?

– Сюрприз, – сказала Карис, а Ферайн рассмеялся.

Объяснение заняло некоторое время. Винола слушала молча, сосредоточенно, пока Ферайн пытался подобрать точное слово для описания своего взаимодействия с миром вещей… на манер гравитации? Одновременно и притяжение, и отталкивание, но вовне. Карис показала Виноле шрам, притаившийся в сгибе локтя.

– Вам не больно? – спросила Винола. – Когда Ферайн тянет из вас силу?

Слово «тянет» показалось на удивление удачным для описания этого ощущения.

– Нет, не больно, но утомляет, да. Когда он делает что-то физическое, тогда хуже. Вы знаете, почему шрам смещается?

Ученая покачала головой:

– Понятия не имею.

– Ей это не навредит? – Тень Карис дрогнула на столе. – Даже если она не чувствует боли?

– Думаю, вряд ли. – Винола взяла одну из выброшенных фишек и машинально повертела ее в пальцах. Наморщила лоб. – Это всего лишь предположение, но подозреваю, что ты черпаешь свою силу из ее обычного обмена веществ. Я наблюдала подобное и в других ситуациях, в основном при экспериментальной модификации животных. Если ты не будешь перегружать ее, она сможет поддерживать твою новую физическую форму без какого-либо необратимого для себя вреда. Вы не замечали, Карис, что теперь вам больше хочется есть?

– Не замечала.

– Хм. Ладно, ешьте и спите сколько считаете нужным. Да, еще: если Ферайн заберет от вас сразу слишком много энергии, тело, возможно, не выдержит и умрет.

– Волшебно.

– Очень интересно. – Винола перестала подбрасывать фишку и кинула ее обратно на стол. – Я, конечно, могу ошибаться насчет принципов действия, но нельзя исключать скрытые побочные эффекты. Вы вместе уже довольно давно, а это было бы невозможно, не будь ваши отношения в значительной степени взаимовыгодными. Скорее всего, это хорошо. В смысле, уже доказало свою полезность.

Карис поежилась.

– Ага. Полезно. Спасибо, Винола.

– Обращайтесь. – Ученая посмотрела на игровое поле и вздохнула. – Хотя я бы хотела понимать больше. Вам стоит спросить нашего хозяина, ему, надеюсь, известны ответы на все вопросы.

– Наверняка нет.

– Интересно, когда он перестанет притворяться, будто чинит свою телегу?

– Когда ему будет удобно, думаю.

Винола метнула взгляд на закрытую дверь гостиной и поджала губы.

– Да, ну… я понимаю ваши сомнения насчет него. Виляйка… – Она скривилась. – Ситуация выглядит не очень, но, возможно, не все так плохо, как кажется. Надеюсь, он безобидный.

– Я тоже.

– По крайней мере, мы знаем, что нужно быть начеку. – Она очистила игровое поле, аккуратно выстроив фишки для следующей партии. – Если завтра он снова попытается нас задержать, будем настаивать. Или пойдем пешком. Возможно, когда окажемся ближе к цивилизации, нам кто-нибудь поможет. Но не думаю, что до этого дойдет. У нас есть выбор или… защита. Кстати, вы не знаете, зачем Хаеки понадобился сахар?

Карис распрямила ноги и потянулась.

– Знаю.

– Но мне не скажете.

– Это личное. Ничего такого, но…

– Не хочу нарушать ее личное пространство, – махнула рукой Винола. – Сколько она уже не выходит из спальни? Я за нее беспокоюсь.

Карис представила себе реакцию Хаеки на беспокойство из-за нее Винолы и нашла эту мысль забавной.

– Не волнуйтесь. Я проверю, как она там.

Спальня тонула в полумраке. От задернутых штор на пол падал лишь тоненький лучик света. Когда Карис вошла, Хаеки, стоявшая на коленях на ковре под окном, не двинулась с места. Опустив голову, она смотрела на неглубокую миску с водой, которую держала в руках. В полутьме ее чуть приоткрытые губы блестели от корочки мелкого сахара. Карис закрыла за собой дверь.

– За Павиана? – тихо спросила она.

– За них за всех, – едва слышно ответила Хаеки. Затем, после паузы: – Мне все равно, что ты об этом думаешь.

Проводы чужаков. Передача отступников на попечение Нульер. Карис села на край кровати.

– Хаеки, она же их и убила.

– Она сделала то, что должна была сделать. – Крошечные белые кристаллы посыпались у Хаеки изо рта. – Не нам подвергать сомнению ее действия. Уж во всяком случае не тебе.

– Она здесь?

Хаеки едва заметно помотала головой.

– Она растратила себя там, в ущелье. Не знаю, сколько времени ей потребуется, чтобы восстановиться.

– Понятно.

– Не думаю.

– Ладно.

Еще одна пауза. Хаеки опустила миску. Глаза ее едва заметно отсвечивали голубым.

– Знаешь, она бы тебя простила, – сказала она. – Прояви ты к ней уважение, она бы снова стала твоим Вестником.

Это была неправда, и Карис подозревала, что Хаеки это тоже понимает. Она кивнула на миску:

– Соль в воде та же, что ты бросила в реку? Хитрый трюк. Какие еще козыри у тебя в рукаве?

Хаеки пожала плечами и снова опустила глаза.

– Ничего особенного.

– А мне вчера показалось, что кое-что было очень даже особенным. Как думаешь, Единая примет глашатаев смерти?

– Карис, – шепнул Ферайн.

Пальцы Хаеки стиснули миску, кожа на костяшках натянулась. Голос, однако, остался ровным.

– Да. Какой бы еретический договор ни заключили эти люди, умерли они все равно людьми. Если мне придется положить монеты им на глаза и намазать губы сладким, я это сделаю. Даже если они не заслуживают пощады, я все равно ее попрошу. Не смей говорить мне, что я не должна этого делать.

– Я ничего тебе и не говорю. Ты бы все равно меня не послушала.

– А как же твои лже-Вестники? Думаешь, они проведут тебя к Единой? – Хаеки вытерла сахар с губ тыльной стороной ладони и поставила миску на пол.

– Нет. Не думаю, что это им интересно.

– Да им и не под силу, скорее всего.

– Скорее всего.

– И это тебя не волнует? Вот совсем?

– Не в данный момент.

– Потому что ты думаешь, что Нульер и итоге сжалится над тобой? Когда ты умрешь и твой хозяин-узурпатор бросит твою душу гнить, ты будешь ждать, чтобы она отвела тебя домой.

Из гостиной доносились голоса Вухаса и Винолы.

– Я бы скорее положилась на милосердие эфирита, чем снова доверилась Нульер.

– Ты так горда? – По лицу Хаеки пробежала тень.

Карис улыбнулась и встала.

– Идем, – сказала она. – Думаю, хозяин нас ждет.

Когда Карис вернулась в гостиную, Винола обсуждала с Вухасом чары для виляйки. Он стоял у камина, веселый, невозмутимый, седые волосы зачесаны назад, костюм безупречно чист.

– Старушка как новенькая. Завтра к девяти утра уже будете в пути, – сказал он. – Карис, Хаеки, вот вы где. Я как раз говорил Виноле, что проблема с виляйкой решена. Все в порядке.

Он казался таким же жизнерадостным, как всегда, – никаких признаков угрызений совести. Но настороженность Карис не отпускала. Вухаса она не боялась, даже несмотря на всю эту показную демонстрацию богатства и власти, и все равно что-то в нем заставляло ее нервничать. Вот он стоит, такой искренний, такой жаждущий угодить, и все же… что в нем не то? В редкие моменты она, казалось, улавливала в его глазах голодный огонек, но сейчас, стоя рядом, ничего не замечала. Под покровом его искрящегося, неуклюжего добродушия он оставался для нее полной загадкой.

«Уходи», – вспомнила она шепот Ивилин.

Карис пресекла паранойю.

– Мы у вас в долгу.

– О, не о чем говорить, – тепло, по-отечески рассмеялся он. – Вы были очень терпеливы, позволив мне поболтать о моих маленьких проектах. Боюсь, я слишком легко увлекаюсь.

– Да что ты говоришь, – шепотом фыркнул Ферайн.

– Кстати, вы, наверное, проголодались? – продолжил Вухас, не дожидаясь ответа. – Я надеялся, что вы присоединитесь ко мне за ужином. Ничего особенного, но я буду рад вашей компании. И добираться туда недолго, обещаю.

Карис нахмурилась. Она бросила взгляд на Винолу, но торайгианка смотрела точно так же растерянно.

– Куда именно?

– Ох! – Лицо Вухаса просветлело. – Конечно, я же не объяснил, простите. В клуб Общества благодарных.