Связной Раско представился Вухасом Готой. Карис не смогла с ходу составить о нем верное мнение. Одетый в дорожный кафтан зеленого бархата с серебряными застежками, он фонтанировал жизнерадостностью, слишком бурной для искреннего выражения чувств. Говорил он протяжно, с налетом театральности, что требовало от окружающих ловить каждое его слово. Живая мимика – бурная жестикуляция, шевеление пальцами, игра бровями – создавала впечатление человека, прочно убежденного в собственной неотразимости.

– Очень приятно познакомиться, – произнес он, растягивая гласные. – Вы так долго добирались, что я уже начал беспокоиться.

Ни о Павиане, ни о пятнах крови на одежде Карис он не спросил. Судя по гладкой коже, ему едва перевалило за сорок, но вел он себя так, словно был много старше. «Все дело в его манерах», – решила Карис. Очень уж они были наигранными. Стоило забраться в виляйку, как ее тут же оглушил аромат духов. Карис сморщила нос. «Вот уж точно вонючка».

В повозке было удобно, просторно, но темновато. Вухас изложил план: на ночь они остановятся у него, а утром отправятся в Тушайт. Оттуда до Элудии еще целый день на поезде. Карис с трудом удавалось сосредоточиться на смысле его речей. Винола пригрелась рядом с ней на сиденье, а работавший на чарах Бхатума двигатель виляйки гудел, успокаивая, словно рядом мурлыкал кот. Верх салона усеивали маленькие оранжевые эфирные лампочки. Снаружи простирался темный, не привлекающий взгляд пейзаж, луна еще не взошла. Нельзя столько не спать, надо…

Машина плавно остановилась. Карис открыла глаза.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель, – радостно объявил Вухас.

Усадьба располагалась в окруженной виноградниками чаше неширокой долины. Из окон тек свет. Здание выглядело неуместно большим, два этажа вверх, неприлично роскошно в стороны, плюс пристройки нижнего уровня, соединяющиеся с основным строением подобно частям головоломки. Глазурованная керамическая плитка, украшающая оконные проемы, тянулась аккуратными полосами под свесами крыши, оттеняя фасад богатого терракотового оттенка.

У входа, сложив руки на талии, ждала молодая женщина. Она слегка поклонилась, когда они вышли из виляйки.

– Мы заночуем здесь? – поинтересовалась Хаеки, глядя на ряд светившихся окон.

– Совершенно верно. – Вухас одернул кафтан и плавным жестом отпустил транспорт. Машина покатила по дороге обратно.

– Мой дом – ваш дом. Все уже приготовлено, не переживайте. Так, Винола, а это что такое?.. Да, пожалуйста, идемте со мной – займемся ссадиной у вас на лице. Ивилин, проводишь гостей в их комнаты на ночь?

Женщина, молча, без улыбки, кивнула.

Изнутри дом выглядел безупречно. С высоких потолков коридоров свисали стеклянные люстры, звук шагов отдавался гулко от гранитных полированных плит. Стены украшали картины, в основном портреты вареслийских Бхатума в их обычном отображении. Карис узнала в огромной двуглавой обезьяне Элиска, а в женщине с металлической чешуей на глазах – Тиррио. Было тихо. Ивилин остановилась у полированной деревянной двери на втором этаже. Она приложила палец к замку, отпирая его, затем опять поклонилась и жестом пригласила гостей войти.

– Спасибо, – поблагодарила Хаеки.

Ивилин снова кивнула, но губы ее по-прежнему оставались сурово сжаты. Глаз она так и не подняла.

– Что это с ней? – прошептал Ферайн.

«Мы же мерсийцы. Обычное гостеприимство вареслийцев по отношению к нам». Карис, чуть заметно пожав плечами, вошла. Служанка Вухаса явно была не рада их появлению. И все же вопрос Ферайна заставил Карис задуматься, хотя сил разбираться в причинах уже не осталось.

Гостевые покои состояли из двух смежных спален, гостиной и небольшой ванной. Тепло, тихо и чисто, хорошее освещение, как и в целом в особняке. Пыльные следы обуви мгновенно исчезали с ковров, поглощаемые тонкими чарами. Четыре коричневых кожаных дивана окружали журнальный столик из тика, изысканный торайгианский гобелен украшал стену, а на каминной полке стояла ваза со свежими цветами.

Дверь за ними щелкнула и закрылась, шаги Ивилин в коридоре растаяли, и в комнате воцарилась глубокая тишина. Хаеки передернулась и провела кончиками пальцев по спинке дивана, словно не до конца веря в реальность происходящего. Потом взглянула на Карис:

– С Винолой все будет в порядке? Она там одна.

– Винола о себе позаботится.

– Я знаю, просто…

«Просто?»

Хаеки показала жестом роскошь, их окружавшую, словно это и было ее ответом.

– Ты за нее переживаешь?

Жесткая ухмылка.

– Я знаю ее два дня.

– И что?

– Эти люди – чужие. Не знаю… – Она опустилась на диван. – Я подожду здесь. Эска, ложись спать.

За окнами на сколько хватало взгляда тянулись ровные ряды виноградников. За ними пыльные заросли кустарника. Ни движения, ни звука. Карис задернула занавески. Ее длинная тень легла на пол, протянувшись до двери. Карис скинула с плеч рюкзак, стянула с себя рубашку, потом штаны и в одном нижнем белье рухнула на кровать.

«Не ждала такого», – сказала она себе. Из-за стены до нее доносились звуки тикающих часов и приглушенный шорох ерзавшей на диване Хаеки. «Зачем Вухасу иметь дело с такими, как Раско? Деньги тут не причина». Веки закрывались. «Не понимаю. Надо спросить Ферайна». В ушах еще отдаленно слышался кашель Хаеки, но сон уже заглушил все.

Утро принесло ветер, мощными порывами он носился по всей долине. Карис проснулась от дребезжания оконных стекол. Некоторое время она лежала молча, прислушиваясь. Изнутри дома не доносилось ни звука. В стороне от нее на кровати, медленно и ровно дыша, спала Хаеки, ее длинные рыжие волосы разметались по подушке, как знамя. Когда Карис выскользнула из постели, подруга даже не пошевелилась.

Дверь во вторую спальню была чуть приоткрыта. Карис разглядела Винолу, свернувшуюся калачиком на кровати под балдахином. Она осторожно прошла туда и отправилась умываться. В ванной комнате, выкрашенной в бледно-зеленые и белые цвета, царила та же безупречная чистота, что и в остальных гостевых покоях. Карис попила из-под крана. Чувство усталости отступало, утомление еще давало о себе знать, но уже не настолько. Небо в маленьком окошке под потолком было, ей казалось, безоблачным, синим, как пролитые чернила.

– Тебе легче? – спросил Ферайн из-за двери.

– Не знаю. – Она плеснула себе в лицо воды.

– Выглядишь ты определенно лучше.

– Спасибо.

– Я бы на твоем месте не смог. Похоже, твое вчерашнее состояние… В общем, виноват я. – Он чуть помолчал. – Больно было? Когда я, ну, это…

– Дал по роже святому и вырубил его? – Карис вытерла лицо полотенцем.

– Ну да.

Она покачала головой и повесила полотенце на место.

– Усталость почувствовала. Как ты это сделал?

– Точно не знаю. Как-то инстинктивно. Так… словно я обрел вес, массу, да… Сконцентрировался на тебе, использовал тебя как опору, чтобы оттолкнуться… Что-то поняла?

– Ничего. Повторить можешь?

– Что, прямо сейчас?

Карис кивнула:

– Хочу убедиться, что все это по-прежнему работает, на случай чрезвычайной ситуации.

Тень помедлила, а затем ускользнула в ванную.

– Чрезвычайная ситуация… Ты хочешь, чтобы я еще кого-нибудь по лицу ударил?

– Почему бы и нет? Ну, возможно, ты и для чего-нибудь другого сгодишься, но надо же с чего-то начинать. – Она подняла руку, чтобы рассмотреть шрам от Рассекателя на сгибе локтя. – Давай только без резких движений, я просто хочу проверить…

Прохладные кончики пальцев коснулись ее запястья. Желудок свело, шрам пошел волной, и Карис отдернула руку.

– Что? – спросил Ферайн. – Больно?

По коже побежали мурашки.

– Нет, все в норме. Просто ты удивил меня…

В дверь коротко постучали. Карис мгновенно умолкла.

– Касин Гота просит вас пожаловать к завтраку, – услышала она приглушенный женский голос.

Карис вновь посмотрела за окно. Похоже, Вухас ранняя пташка. Из комнаты Винолы доносился размеренный храп. Когда Карис вышла из ванной, ученая сонно поглядывала на гостиную. Раны на брови не было, на носу красовались новые очки в изящной медной оправе.

– Что… уже утро? – пробормотала она.

– Не выспались?

– Да, еще, наверное, и пяти нет.

Карис улыбнулась:

– Поспите пока.

Когда она открыла дверь, Ивилин все еще стояла снаружи. Лицо у служанки оставалось мрачным. Тогда Карис объяснила, что остальным нужно немного больше времени, чтобы собраться к завтраку.

– Конечно, кас, – ответила Ивилин. – Сюда, пожалуйста.

Окончательно проснувшаяся и бодрая, Карис с интересом изучала место, куда попала. Ивилин повела ее по длинному коридору, искрящемуся в лучах раннего солнца. Ни намека на грязь или беспорядок и никаких следов иных обитателей, кроме Вухаса и его служанки. Если это так, то дом наверняка кишит всевозможными чарами – дорогими и сложными. Карис выросла на ферме много меньших масштабов, но даже обдуваемые ветрами фруктовые деревья и выносливые козы ее отца требовали постоянного труда. Безупречный дом Вухаса и ухоженные просторы его виноградников подразумевали мощную магическую поддержку.

В глубине души ее тянуло чуть-чуть сдвинуть Завесу, чтобы определить, сколько именно вокруг магических производных, но она сдерживалась. Страх, охвативший ее в ущелье, ослабел – был скорее дискомфорт, а не ужас, – но все же этот страх не исчез до конца. Прикасаться к другой стороне реальности не хотелось. И не хотелось ощутить ее прикосновение тоже. Карис машинально потерла кожу на левом запястье.

Столовая не уступала роскошью всему остальному в поместье: полированное дерево, граненый хрусталь, бронза. Когда гостья вошла, хозяин уже трапезничал. Увидев ее, он отодвинул стул и встал.

– Карис, доброе утро. Выглядите хорошо отдохнувшей.

Стол ломился от яств: фрукты, выпечка, тушеные овощи, пончики, лоснящиеся от масла. Небольшой утренний пир.

– Ну зачем так хлопотать ради нас?

– Чепуха. – Он отодвинул стул слева и жестом пригласил ее сесть. – Думаю, вы проголодались?

Позолотой сверкал фарфор, блестели серебряные столовые приборы, фляги с ледяной водой медленно оплывали каплями. Карис пересекла комнату. Села. На стене за спиной у Вухаса висело большое изображение кого-то из вареслийских Бхатума.

Краем глаза Карис отметила, как вздрогнула тень. Движение чуть заметное, но Ферайна что-то напугало. Карис взглядом обвела комнату, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Вухас предложил ей пирожное с засахаренными фруктами с одного из блюд.

– Любите живопись? – спросил он.

– Простите?

– Вы любовались моей картиной. – Он приветливо указал на портрет. – Это оригинал Лирешти. Его виды Амбавара – одни из моих любимых.

«Амбавар». Вот почему Ферайн так реагировал. На картине Повелитель Ночи выглядел почти человеком – высокий суроволицый мужчина с темно-коричневой кожей. Взгляд его был пронзительный. Художник в каждом зрачке изобразил по золотому полумесяцу, словно Бхатума вобрал в себя две идущие на убыль луны. В спутанных кудрях заблудились желтые звезды, черный плащ оторочен серым бархатом. В поднятой левой руке у героя чаша, она перевернута, из нее валит дым.

– Образ Амбавара всегда меня привлекал, – пояснил Вухас. – Один из наших величайших правителей, и при этом такой романтичный. В нем есть нечто трагическое – Вестник с разбитым сердцем, правящий тьмой. Какое счастье, что он ушел задолго до начала Резни.

– Очень впечатляющая картина. – Карис опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Вухасом. Тревожное совпадение. Из всех Бхатума… – У вас так много произведений искусства.

– Да, я коллекционер. – Гота держался абсолютно непринужденно. Он снова взял в руки столовые приборы. – Жалко, стен не хватает, хотя еще для какого-нибудь шедевра место всегда найдется.

Только Карис доела пирожное, как в комнату вошли Винола и Хаеки, заставив хозяина снова вскочить на ноги. Пока хозяин усаживал рыжую за стол, та хмурилась, чувствуя себя не в своей тарелке. Винола же с явным интересом разглядывала блюда.

– Садитесь, садитесь, – приговаривал Вухас. – Угощайтесь, пожалуйста. Ивилин, не могли бы вы принести овсянку?

– Похоже, здесь ему одиноко, – прошептал Ферайн. – Очень уж он старается угодить.

«Угодить или произвести впечатление?» Показная галантность казалась Карис не более чем спектаклем, отчего-то ей виделся в этом некий хитрый расчет. Возможно, она была несправедлива к нему – прямых оснований для неприязни к этому человеку у нее не имелось. Гота был исключительно щедр, и Ферайн, пожалуй, прав: видимо, принимать гостей ему просто в радость. Вареслийцы славились живостью эмоций, и ничего плохого в этом не было. Другая культура поведения всего лишь. Карис налила в стакан воды. К тому же какая разница? Они все равно скоро уедут.

– Как вы познакомились с Раско? – спросила она.

Вухас вернулся на свое место.

– Как ни странно, благодаря искусству, – сказал он. – Во время Резни много ценных произведений было утрачено, и он помог мне вернуть несколько картин в Мерсии. Взамен я время от времени оказываю ему услуги.

– Например, помогаете нам?

– Все верно. Кстати… – Он виновато развел руками. – Произошла небольшая заминка. Моя виляйка для дальних поездок – старинное транспортное средство. Я давно ею не пользовался, и, к сожалению, двигательная формула истощилась. Извините, что задерживаю вас, но к завтрашнему утру недоразумение обязательно разрешится.

У Карис сжалось сердце.

– То есть…

– Можно взглянуть? – спросила Винола, откладывая ложку. – Это не мой профиль, но я кое-что понимаю в механических чарах.

– О! – рассмеялся Вухас. – Нет-нет, прошу вас, не утруждайтесь. Она, конечно, капризная старушка, но я ее уже чинил. Это не проблема.

– Вы специалист по механомагии?

– Скорее универсал – балуюсь всем понемногу. Работа не дает мне скучать, хотя в молодости я относился к этому ремеслу серьезнее. Полагаю, у вас схожее увлечение?

– Да, я практикую, – ответила Винола с оттенком самодовольства в голосе. – Я заметила у вас в доме кое-какие интересные бытовые чары, не говоря уже о вашей любезной помощи с моей травмой вчера вечером. У вас неплохой уровень для любителя.

«Самое вежливое в мире состязание „чего у кого больше“». Карис постаралась скрыть недовольство.

– Жаль, что ваша виляйка сломалась, но у нас неотложное дело…

– Да, я знаю, в Элудии, – подхватил хозяин поместья. – Дорогая, я понимаю ваше беспокойство, но как только я починю машину, вы с лихвой наверстаете потерянное время. Даже в своем преклонном возрасте она очень шустрая.

Что тут скажешь? До Тушайта без виляйки добираться несколько дней. Подавив дурное предчувствие, Карис неохотно кивнула.

– Да, конечно. Спасибо.

– К вашим услугам. Наложение чар зависит от угла падения солнечных лучей, поэтому я смогу заняться ею только после полудня. А пока, – он снял с колен тканую салфетку, промокнул уголок рта и положил ее на стол, – позволят ли дамы провести экскурсию по дому?

– Не смеем отказать, – ответила Винола, пожалуй, чуть слишком бодро.

Хозяин начал со второго этажа. Поместье Вухас он унаследовал от дяди двадцать лет назад и большую часть этих двух десятилетий занимался ремонтом и переделкой. Раньше в доме могли с комфортом разместиться тридцать человек, но с тех пор многие спальни превратились в рабочие помещения для «маленьких проектов» нового владельца. Карис пришла к выводу, что Гота, если вынести за скобки его привычку во всем себя умалять, до абсурда богат, если не сказать больше. Он хранил для ритуалов запасы сырья, о котором она знала лишь вскользь: амбра, добытая из речных китов Рутаена, платина, вытканная пауками с далекого севера. Пока он перечислял содержимое своих шкафов, лицо Винолы становилось все более напряженным – ученая явно едва не сходила с ума от зависти.

– Возможно, Раско поставляет ему не только краденые произведения искусства, – предположил Ферайн, пока Вухас показывал им свою третью ритуальную студию.

Это бы многое объясняло. Карис обвела взглядом настенные стеллажи, аккуратно подписанные флаконы, склянки, банки. Сколько богатства только в одной этой студии! Конечно, грабить человека, оказавшего им гостеприимство, бессовестно, но нельзя сказать, что она не испытывала такого искушения. С другой стороны, наверняка у Вухаса по всему дому установлены охранные чары, и они, скорее всего, сработают, попробуй она украсть хоть что-нибудь, однако, возможно, защиту удастся снять. Разобрать на части, как она разобрала конструкта. В Элудии на такое добро наверняка отыщется покупатель, да и Вухасу вряд ли нужно так много…

– Руки чешутся? – ухмыльнулся Ферайн.

– Не твое дело, – ответила она недовольно.

Коллекционер повернулся к ней.

– Простите, не расслышал?

– Нет-нет. – Она отошла от полок. – Ничего.

В глазах у Вухаса промелькнуло понимание. Он улыбнулся, словно угадал ход ее мыслей. У Карис по коже побежали мурашки.

– Кажется, я несколько увлекся, – сказал он. – Такие вещи, наверное, не представляют особого интереса для непосвященных. Пойдемте дальше, покажу вам свою галерею редкостей.

Хранилище артефактов располагалось рядом с гостевыми покоями: обширное пространство без окон, заставленное дубовыми постаментами. Их было, наверное, больше шестидесяти, и на каждом помещался отдельный предмет. Среди них попадались с виду ничем не примечательные: потускневший амулет, перепачканный чем-то мешочек на шнурке, обычный стеклянный флакон с рифленой пробкой, – и неприятные: безголовый крысиный труп с подергивающимся хвостом, треснувший стилос в лужице странно поблескивающих чернил, – и прекрасные: крошечное деревце, усыпанное похожими на абрикосы металлическими плодами, раковина, инкрустированная пульсирующими каплями льдисто-голубого света.

– Мое собрание реликвий Бхатума, – сказал Вухас, приветственно раскинув руки. – Реликвии класса А, принадлежавшие Вестникам Мерсии, Вареслии и всего Западного Сунита. Подобные можно найти только в лучших музеях старой столицы.

Хаеки с таким откровенным недоверием разглядывала сломанный волчок, что Карис едва не прыснула. Винола же, напротив, смотрела завороженно.

– Они подлинные? – выдохнула она, но затем, похоже, сообразила, что вопрос прозвучал бестактно. – То есть… как вам удалось столько собрать?

Вухас загадочно пожал плечами и подмигнул:

– Я не могу раскрывать свои источники. Но если только меня жестоко не обманули, то да, это подлинники.

Он принялся обходить зал, с явным удовольствием представляя каждый предмет. Стилосом Ирос записывал имена своих Избранных, перед тем как их съесть; дерево было сердечным подарком от Бабелире ее возлюбленной-человеку, и каждый его плод, коснувшись языка, вызывал наслаждение. Крыса оказалась одной из жертв Тиррио, которую Вестница носила как украшение; раковина некоторое время служила святилищем Кортисата. Амулет принадлежал Ноайе, он мешал носящему его вершить чары. В фиал заточили на шестьдесят лет Димиши – она разозлила Ярину, изменив погоду на границе владений куда более могущественного Вестника. Сумка…

– Моему отцу тут бы понравилось, – прошептал Ферайн. – Хотя, думаю, это все подделки.

Карис наклонилась ближе к дереву Бабелире, разглядывая плоды.

– Неужели все эти замечательные реликвии принадлежат только вареслийским Бхатума? – спросила она. – Наши Вестники нас просто съедали.

– Я уверен, что Бабелире тоже съела свою Избранную.

Карис прокомментировала внутри ответ, кашлянула и поспешно выпрямилась. Ферайн рассмеялся. Хотя Вухас был занят, отвечая на вопросы Винолы, Карис заметила, что он за ней наблюдает.

«Не волнуйся, – подумала она. – Не украду я твои игрушки». Она перешла к следующему постаменту, пристально разглядывая тюрьму Димиши, почти неотличимую от пустых флаконов в хозяйских запасах материала для чар. «Ну а украду, вряд ли за них получится много выручить».

– Продолжим? – предложил Вухас. – Здешние погреба тоже достойны внимания. Возможно, у вас будет время продегустировать мои вина, если мы…

– Прошу прощения.

Хаеки говорила сдержанно, вполголоса. Вухас моргнул, словно начисто забыл о ее присутствии.

– Э-э… да? – отозвался он.

– Можно мне, пожалуйста, миску сахара?

Просьба, казалось, на время сбила его с толку, но, к чести Вухаса, он быстро оправился.

– Конечно! Хотите к ней что-нибудь еще?

Хаеки покачала головой.

– Только сахар. Спасибо.

Винола слегка наклонила голову набок, как всегда делала, заметив что-то интересное. Вухас откашлялся и хлопнул в ладоши.

– Я дам знать Ивилин, она разберется, – пообещал он. – Так. Пойдемте, я покажу вам территорию.

Двух главных теплиц – одна для тропических цветов, другая для менее известных растений, применяемых в особенно редких чарах, – со стороны фасада не было видно. Солнце достигло зенита, сухой воздух обжигал легкие. В поместье не росло ничего съедобного, кроме винограда, но для него был еще не сезон. Виноградники шелестели на горячем ветру под безоблачным синим небом.

«Почему он живет именно здесь?» Пока Вухас рассказывал о системе орошения и еженедельной доставке продуктов, Карис изучала голый, пыльный ландшафт. Тот был по-своему красив, да, это прекрасно, но пусть Вухас и унаследовал поместье, образ жизни у него складывался совершенно нерациональный. И держался он не так, как те отшельники, которых она встречала.

– Опять недовольна? – спросил Ферайн.

Карис разгладила лицо. В любом случае странный выбор этих вонючек, у которых денег больше, чем мозгов, ее не касается. Может, ему нравится уединение. А хозяином он был щедрым. Великодушным.

– Где вы держите свои виляйки? – спросила она.

Вухас остановился на середине анекдота о продавцах орхидей в Косарисе.

– У меня небольшой гараж за винодельней. – Он указал на строение в конце гравийной дороги между виноградниками. – Вон там. А почему вы спрашиваете?

– Просто всегда интересовалась транспортными чарами.

Он тепло улыбнулся:

– Боюсь, мерсийцы в этом плане нас немного опередили. Нет, у меня две машины: одна для коротких поездок, другая для серьезных путешествий. С радостью покажу вам обе до вашего завтрашнего отъезда, хотя ничего революционного в них нет.

– Хотелось бы.

– Кстати… – Он посмотрел на карманные часы. – Мне, пожалуй, пора заняться моей старушкой. Если вы проголодались, Ивилин могла бы накрыть поздний обед. Жаль прерываться, я ведь еще столько всего хотел вам показать.

– Ничего страшного, – ответила Винола за всех. – Спасибо за экскурсию.

– Мне это доставило огромное удовольствие, – кивнул Вухас. – Я ненадолго.

В раздумьях Карис последовала за Хаеки и Винолой к дому по каменистой оранжевой дорожке. Обернулась. Вухас, удалившийся в противоположном направлении, почти дошел до амбара. Его волосы сияли на фоне солнца ореолом бледного пламени. В походке чувствовалась энергия.

Она покачала головой и поспешила догнать Хаеки.

– Мне нужно кое-что проверить, – сказала она. – Ступайте вдвоем, без меня.

Рыжая нахмурилась.

– Ла-адно, – протянула она.

– Если наткнешься на Ивилин, скажи, что у меня остались вопросы к Вухасу.

– Ты расскажешь мне, какую глупость затеяла?

– Все будет хорошо.

– Конечно. – Хаеки закатила глаза. – Поступай как знаешь.

Карис снова посмотрела назад, но Вухаса уже не увидела. Она побежала, под ногами хрустел гравий дорожки. Хаеки не так уж и неправа, наверняка она делает глупость. Но ощущение, что их водят за нос, Карис не отпускало. Солнце светило невыносимо ярко, она чувствовала, что ее видно как на ладони. Она сошла в траву на обочине – почва вдоль дорожки орошалась ирригационной системой виноградника, – чтобы не выдать себя шумом шагов.

– Ты хорошо подумала? – задал вопрос Ферайн.

– Не очень.

– Ну, если это тебя хоть немного утешит, я ему тоже не доверяю.

Приближаясь к строению, Карис сбавила шаг, двигаясь тише. В тени стрекотали цикады, в воздухе висел густой запах опилок и кислого вина. Входные двери гаража были чуть приоткрыты, но изнутри не доносилось ни звука. Волосы у Карис на загривке встали дыбом.

– Можешь посмотреть, чем он занят? – шепнула она.

Тень потянулась ко входу, замерла на мгновение, затем вернулась.

– Читает книгу. Сверяется по ней для работы?

– А виляйки? – Карис поджала губы.

– Две, как он и говорил. Он сидит спиной к двери, можешь подойти ближе.

Она кивнула и крадучись двинулась по длинной пожухлой траве. Белая краска полосами облезала со стен гаража, из дерева выпирали гвозди. Строение выглядело куда более ветхим, чем дом. Карис глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, затем прощупала край Завесы. Здесь она была тонкой и легкой, без внутреннего сопротивления. Безобидной. Карис раздвинула ткань мироздания.

Сквозь стену улавливалось свечение механизмов, но разглядеть их точную форму не удавалось. Впереди, на двери виднелась эфемерная сетка изящного серебряного плетения – какие-то охранные чары бхатумского происхождения. Карис не знала, что будет, если до них дотронуться. Она подошла ближе. Ей не требовалось заходить внутрь, просто достаточно заглянуть.

– Все еще читает, – тихо сказал Ферайн. – Будь осторожна.

Затаив дыхание, Карис заглянула в узкую щель. Напольная лампа отбрасывала оранжевый круг света на верстак, где Вухас сверялся со своей книгой. Справа от него бок о бок стояли две виляйки. Их двигатели светились туманно-зеленым светом, отдававшимся в ее чувствах тихим гудением. Та, на которой они приехали вчера, отличалась от виляйки для дальних переездов размерами – эта была более низкой, с большими затемненными окнами, и выглядела надежнее.

Карис прищурилась, сравнивая магическую начинку каждой. Издалека они почти не отличались. Никаких дефектов ни в одной из повозок она не заметила, никаких признаков износа. Более крупная виляйка выглядела лучше. Карис не настолько хорошо разбиралась в механизмах, чтобы сказать точно, и легко могла ошибаться, но…

Вухас чихнул. Карис вздрогнула, отступив на шаг. Под каблуком хрустнул гравий. Она замерла, сердце скакнуло к горлу. «Плохо, плохо, плохо…»

Он продолжал читать.

Карис осторожно выдохнула. Отступила еще на шаг. Сердце бешено колотилось, кровь громко стучала в ушах, но Вухас этого не слышал. Она сделала еще пару шагов назад, и прилив адреналина схлынул. «Повезло». Она позволила Завесе опуститься.

– Давай я схожу один, – предложил Ферайн.

Она покачала головой, продолжая пятиться от строения.

– Похоже, больше здесь смотреть не на что, – сказала она вполголоса. – Ты видел, какие чары на механизме?

Тень уклончиво хмыкнула:

– Пока ты держала Завесу открытой? Я видел огни, много огней, но это мне ни о чем не говорит. Я не умею интерпретировать происходящее, я не ты. И что же было не так?

Карис добралась до виноградников.

– Ничего. Насколько я могла судить, никаких проблем ни с одной из виляек.

– Так и знал, что ты это скажешь. – Тень вздохнула.

– Я могу ошибаться, но думаю, что права. – Она вытерла пот со лба. – Значит, он нас обманывает.

– А вдруг он работает на Новую милость?

Карис поморщилась, затем повернулась и поспешила по тропинке к особняку.

– Нет, тогда бы нас давно уже не было – ты же слышал, что говорил святой в ущелье. Не знаю, Ферайн. Зачем все это? Зачем ему было устраивать нам этот показ? У него нет никаких причин стараться произвести на нас впечатление.

– Это мы так думаем.

– Что?

Бегущая рядом тень слегка пожала плечами.

– Может, ему действительно хочется произвести на вас впечатление. Это вполне вероятно.

– Но почему?

– Может, человеку нравятся сложные задачи. – Ферайн беззаботно проигнорировал ее испепеляющий взгляд. – Или это рычаг давления. Например, ему от вас что-то нужно – услуга, будущее расположение, словечко в нужное ухо. Это мягкая дипломатия: создание наилучших условий для того, чтобы подружиться с вами.

«Как похоже на обычную вареслийскую логику», – мелькнуло у нее в голове.

– Ах вот как ты поступал, будучи дипломатом?

– Тебя интересует, был ли я мягок с другими людьми?

– Нет, меня интересует, заставлял ли ты когда-нибудь бродить по пустыне, чтобы потом эффективнее подкупить.

– Мне и в голову такое не приходило. – Они приблизились к боковому входу, и тень снова слилась с ее силуэтом, идеально копируя движения. – Мы не знаем, чего хочет Вухас, но он ничем не показал, что собирается навредить. Вам же нужна эта виляйка, чтобы добраться до Тушайта.

– Знаю. – Она оглянулась через плечо на гараж. – Просто… это как-то неправильно. Бессмыслица какая-то.

– Мне тоже не нравится. Но я присмотрю за ним. И, знаешь, я могу ударить его за тебя, если что.

Она фыркнула и толкнула дверь, окунаясь в потоки прохладного воздуха и тишину дома. Прошла по чистым плиткам прихожей, и пыль с башмаков исчезла.

– Если что.

– Да, такая дипломатия. Сначала ты предлагаешь еду, а потом…

Карис резко остановилась. После яркого света снаружи ее глаза медленно привыкали к мягкому полумраку внутри, и она не заметила стоявшую у входа в коридор Ивилин. Женщине явно было не по себе – щеки бледные, плечи как каменные. Она таращилась на гостью.

– Я просто… – У Карис пересохло во рту. – Вопрос к Вухасу.

Читать по лицу Ивилин было трудно. Вот дрогнул желвак на лице.

– Да, кас. Конечно.

«Слышала ли она, как я говорила с Ферайном?»

– Ну… спасибо. И зовите меня просто по имени… Вы оба очень любезны. Мы это ценим.

Ивилин вздрогнула, будто от холодного ветра.

– Уходи, – сказала она.

– Что?

Женщина поморщилась. Она повернулась и быстро пошла по коридору. Звук ее шагов поглощали стены. Разговор с ней был настолько неожиданным, что Карис могла только растерянно посмотреть ей вслед.

– Что это было? – спросил Ферайн.

Карис покачала головой. На миг Ивилин обернулась, и в глазах ее что-то мелькнуло. Что-то очень похожее на страх.

– Не знаю, – тихо произнесла она.