Павиан ничем им помочь не мог.

Его призрак Карис допросила первым. Ее трясло, мутило, и никак не получалось приступить к делу. Тело не успело остыть, казалось бы, чего проще? Но она едва сумела заставить себя открыть Завесу. Стоило раздвинуть ткань мироздания, как ее накрыло тошнотворной волной первобытного страха, она ощутила вкус кричащих цветов, запах кислотного хаоса по ту сторону – как будто она снова в Боазе. Карис не прикасалась к Завесе с тех пор, как упала в Покаянный пруд, и теперь, когда положила руку на плечо мертвого тела и вдохнула медный запах крови, у Карис было такое чувство, будто ее парализовало.

Кожа Павиана сделалась пепельно-бледной. Темные очки перекосились, устремленные в голубое небо глаза за ними остекленели. От него пахло потом.

«Прости», – подумала Карис и собралась с духом. После смерти он будто осоловел, отвечал на ее вопросы с тупым безразличием и ни разу не выказал ни капли волнения. Его злобная агрессия испарилась, теперь Павиан был всего лишь призраком, плоским и бледным. Обычно в памяти умерших сохранялся какой-то след личности – но в случае с Павианом осталась одна пустота.

Видел ли он святых Новой милости в Дырявом Зобу когда-нибудь прежде?

– Нет.

Не показалось ли ему что-то в нынешнем переходе особенно необычным?

– Нет, только выбор времени.

Не было ли странностей в поведении Раско, такого, что показалось бы ему подозрительным?

– Нет.

Говорил ли он с кем-нибудь о задании перед тем, как покинуть Мирессу?

– Нет, никогда. Я редко с кем-либо говорю, разве что по работе.

Винола сидела у реки, отвернувшись от этой тяжелой сцены. Хаеки тем временем тщательно отмывала ей кровь с лица. Ссадина на брови оказалась неглубокой, бич святого только задел оправу очков. Заложенные в него чары рассекли маскировку, и та взорвалась прямо в лицо хозяйке. На полдюйма ниже, и она бы осталась без глаза. Легким, умелым движением пальцев Хаеки приложила к порезу кусочек марли. Потом что-то сказала Виноле, тихо и серьезно. Ученая не ответила.

– Можешь сказать мне, как выбраться из ущелья? – спросила Карис Павиана.

Повисла пауза. На лице призрака отразилось легкое смятение.

– Я выбираю дорогу на глазок, – медленно проговорил он.

У Карис засосало под ложечкой.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она. – Должны же быть ориентиры. Как ты узнаёшь правильный путь?

– По ощущениям.

– Нет, расскажи мне о приметах. Куда нам идти отсюда?

– Я не знаю, где я.

Хаеки посмотрела на Карис. Ее лицо было почти таким же бесстрастным, как у Павиана.

– Что он говорит?

Карис отмахнулась, прося помолчать. Она сохранила нейтральный тон.

– Мне нужно, чтобы ты описал свой обычный маршрут через Зоб, – сказала она.

Как бы она ни перестраивала вопрос и ни уговаривала Павиана ответить, призрак так и не смог ничего сказать. Лицо его оставалось безмятежным, без тени любопытства, его апатия сводила с ума. Карис понимала, что он не виноват, но с каждым его унылым ответом ее раздражение росло. Солнце ползло по небу, а она так ничего и не добилась.

Через полчаса она оборвала разговор. Призрак исчез. Хаеки и Винола смотрели на нее, по их лицам было понятно: они знали о результате.

– Я попробую еще раз. – Она посмотрела вниз на ручей. На тени от стен ущелья. – Дайте мне еще время. Я получу ответ.

– Продолжишь? А для тебя это не опасно? – спрашивая, Хаеки ничем не выдала своих чувств.

Внутри у Карис вспыхнул иррациональный гнев. Она его подавила.

– Не опасно, – ответила она. – А как еще? Или у тебя есть более надежный источник, который нам подскажет дорогу?

Винола промолчала. Она отошла к стене и согнулась пополам, словно ее вот-вот вырвет. Тела святых так и лежали там, где их умертвила Нульер. В полуденном зное на запах крови слетелись мухи и жужжали над ранами. Стервятников пока не было, но они не замедлят явиться. Песок вокруг трупов почернел. Карис опустилась на колени рядом с тем, который ей показался красивым.

– А ты крепче, чем я, – удивился Ферайн.

– Просто у меня обширная практика. – На рваную рану в груди святого она не смотрела.

Призрак святого выглядел крупнее, чем недавно, когда человек был живой, а его угловатое лицо сделалось спокойным и собранным. Карис заставила его обратить на себя внимание. Он нахмурился, словно затрудняясь точно определить, что перед ним такое. От взгляда призрака ее обдало жутью. Работать с другими глашатаями смерти ей прежде не доводилось.

– Мне это не нравится, – не дожидаясь вопроса, тягуче произнес он.

Карис подождала, что призрак скажет еще, но тот замолчал. Тогда она спросила сама:

– Что тебе не нравится?

– Другая, которая визжала. Они боялись. Я никогда не думал, что от меня потребуют охотиться на женщин. Причинять им боль.

– Это задание дали тебе Верховные?

– Они дали это задание нам всем. – Призрак кивнул, соглашаясь. – Глашатай смерти Карис Эска. Мы должны найти ее и уничтожить. Только тогда, сказали Верховные, мы будем в безопасности. Эфириты не узнают.

У Карис пересохло во рту.

– О чем не узнают эфириты?

– Верховные этого не говорят, нам – не говорят. Нашим хозяевам следует пребывать в неведении и спокойствии, это значит, от Карис Эски нужно избавиться. Они сказали: незачем разжигать лесной пожар только для того, чтобы спалить паучье гнездо.

Сердце Карис забилось чаще.

– Значит, Верховные… обманывают своих хозяев? Насчет Карис Эски?

– Не обманывают, просто скрывают. Конструкты перестали ее искать, и мы подумали, что она мертвая, но Верховные сказали: надо убедиться. Они считают, что она могла задумать уйти через границу в Вареслию.

– И вас послали сюда поэтому?

Значит, Новая милость не следила за ней – они просто хотели знать о ее передвижениях.

– Сколько еще отрядов находится у границы?

– Два, между Геои и Хасаре. Святые дежурят на каждом посту, но мы сильно рассредоточены.

«Безнадежно». Чего так напугались Верховные?

Ферайн у нее за спиной помалкивал и не шевелился, но Карис чувствовала, что он внимательно слушает.

– Почему Эску так боятся? Почему из-за нее вся эта возня?

– Не знаю.

– Верховные полагают, что она может расстроить планы эфиритов? Так?

Призрак помолчал несколько секунд, затем сказал:

– Моя хозяйка меня пугает. Я не хочу, чтобы она отозвала контракт.

От запаха его крови у Карис саднило горло. Завеса по краям призрака натянулась.

– Тебе так сказали? Что если Карис Эска уцелеет, твоя госпожа отзовет твой контракт?

– Моя служба еще понадобится.

Что это означало? Карис не могла позволить себе слишком давить на него, призрак святого был и так нестабилен. Похоже, Верховные держат младших святых в неведении, утаивая от них информацию. Берегут секреты даже от своих. «Что они, интересно, скрывают?».

– Что тебе известно о Ферайне Талиаде?

– Я не знаю этого имени.

– А о Вареслии? Почему напали на тот корабль около Сайкамита?

Призрак смотрел на нее все с тем же смятением на лице.

– Я никогда не был в Сайкамите и не знаю, какую опасность там увидели наши вожди. Они лишь сказали, что, если мы провалим это дело, наши контракты отзовут. Я боюсь свою хозяйку. Не хочу, чтобы она отозвала мой контракт.

Карис прижала ко лбу ладонь. Похоже, и этот разговор ничего не даст, а она не могла позволить себе и дальше ходить по кругу – слишком много времени утекло. От усталости кружилась голова. Но истина была так близко. Наверняка есть способ вытянуть ее на поверхность, надо только правильно подобрать вопрос…

– Карис, – окликнула ее Винола.

Глашатай вздрогнула и обернулась. Торайгианка стояла на берегу ручья, взгляд ее был мрачный и в то же время решительный. Легким движением пальцев она показала, что пора закругляться. В руке она держала связку веточек. Помедлив, Карис кивнула и снова повернулась к святому.

Призрак делался все рассеяннее, все беспокойнее и нетерпеливее. Его бестелесная оболочка переливалась цветами радуги, а контуры сливались с тканью Завесы. Меньше часа назад человек этот еще дышал, полный жизни и энергии. А теперь уже и тело остыло.

– Бояться больше не нужно, – Карис понизила голос, стараясь говорить мягче. – Она не станет отзывать твой контракт. Ты можешь… не нужно бояться. Все кончилось.

Она убрала руку с его лица, прежде чем он успел что-либо сказать, и позволила Завесе упасть. Призрак исчез, но прохлада его кожи осталась на кончиках ее пальцев. Словно грязь. Карис устало переместилась с колен на пятки.

– Ты вынула из него все, что можно, – прошептал Ферайн.

«И ничего не добилась».

– Слишком долго. Надо было…

– Не будь так строга к себе.

Карис согнула пальцы, затем сжала их в кулаки. За спиной послышались шаги по песку.

– Я еще раз попробую с Павианом, – сказала она громче, не оборачиваясь. – Извини. Мне просто требовались ответы. Я узнаю дорогу, святые умеют…

– Не нужно, – перебила Винола.

Карис оглянулась. Ученая все еще держала в руке связку палочек. Приглядевшись, можно было увидеть, что с одной стороны они выкрашены в белый цвет, словно их окунули в краску. Винола слегка прищурилась, силясь что-то разглядеть без очков.

– Признаю, практическая магия – не моя сильная сторона, – сказала она. – Поэтому я столько провозилась, но все-таки, кажется, разобралась. Смотри.

Она расправила палочки веером, а затем осторожно их отпустила. Вместо того чтобы упасть, они зависли в воздухе. Спустя мгновение они начали перетасовываться.

– Это похоже на принцип беседы с мертвыми, – сказала Винола. – Конечно, не так сложно, но должно сработать. Хаеки помогает с калибровкой.

Карис встала, отряхивая со штанов песок.

– Что это?

– Отпечаток колеи. Он обнаруживает крайне слабые, нехарактерные психические следы сквозь Завесу. Я слышала, на кораблях используются более сложные формулы для прослеживания существующих торговых путей, но работают они только там, где очень мало людей. Океаны, пустыни и тому подобное. В противном случае возникает слишком много помех. – Винола наблюдала за вращением палочек. – То есть если твои способности позволяют интерпретировать предсмертные отпечатки, то это, по сути, указывает, что в прошлом здесь ходили люди, вообще любые. Если Павиан регулярно перемещался этим маршрутом, отпечаток колеи должен указывать на его следы, идущие отсюда.

– Удивительно, – подал голос Ферайн.

Не ожидавшая услышать его Винола вздрогнула.

– Ну, если получится. Я читала об этих принципах несколько лет назад, но никогда не думала, что они мне понадобятся. А после того как я не могла ничего сделать, когда Новая милость… когда Павиан… – Она покачала головой. – Надеюсь, все получится.

Пронзительный свист разнесся по каменному коридору, и, помедлив секунду, палочки резко повернулись навстречу звуку. Теперь все белые концы смотрели вперед.

– Это нормально? – спросила Карис.

– Думаю, да. – Винола кивнула.

Спустя мгновение в конце коридора появилась Хаеки и побежала к ним. Винола, должно быть, провела ритуал по очистке от крови святого ее волос и одежды, потому что выглядела Хаеки много лучше, чем было недавно. В руке она держала палочку для разметки – она была темно-красная.

– Ну и как? – спросила она.

– Обнадеживающе, – сказала Винола, и тень улыбки тронула ее губы. – Полезная ересь, не находишь?

Хаеки тоже улыбнулась, коротко и устало:

– Главное, ничего не сгорело. И это нас доведет до Вареслии?

– По идее, да. Не знаю, получится ли… – вздохнула Винола. Она оглянулась через плечо на трупы и грязный песок возле них. – Но попробовать надо. Что будем делать с телами?

Овца на плато… мягкая шерсть, блестящие черные раны. Игрушки, сказал Павиан. Мерзкая игра. Карис знала, что мысли Хаеки и Винолы движутся в том же направлении, хотя даже думать об этом было ужасно, тем более произнести вслух. Если стая вернется, трупы покажутся ей куда более интересным развлечением.

– Оставим их. – Голос Карис прозвучал увереннее, чем она ожидала. – Сейчас нам ничего другого не остается. Если повезет, Новая милость не сразу обнаружит пропажу своих святых. Может… может, их вообще не найдут.

Винола кивнула, коротко и неохотно. Лицо Хаеки застыло, она избегала смотреть Карис в глаза.

– Дайте мне минуту, – сказала она.

– Хаеки, это не…

Она прошла мимо, так и не поднимая глаз.

– Одну минуту.

Винола сначала не поняла – только когда Хаеки вытащила из-за пояса кошелек и присела рядом с телом Павиана, до нее дошло. Хаеки со спокойной торжественностью сняла с покойного темные очки и положила ему на грудь. Затем перебрала свои скудные денежные запасы, выбрала две монеты – пару затертых до блеска медных полушек – и положила ему на веки. Щеки ее горели. Она нежно коснулась пальцами губ Павиана и произнесла несколько слов, прежде чем перейти к первому из святых, чтобы повторить обряд.

Карис отвернулась. Благоговение Хаеки ее злило. Почему, она не могла выразить точными словами. Дело было не в деньгах, хотя Карис знала, что с деньгами у Хаеки туго и она не может себе позволить лишних трат. Нет, дело было в другом, в чем-то, связанном с той недавней сценой, когда Хаеки замерла неподвижно, пока Нульер забивала святого до смерти. Карис пронзило внезапное, четкое осознание того, что теперь их слишком многое разделяет и назад пути нет. Девчонки, вместе нырявшие за жемчугом, умерли. Хаеки вверила души святых на попечение того же Вестника, кто их убил, и, похоже, не видела в этом ни капли иронии, не осознавала черного юмора, лежащего в основе того, что происходило.

«Только посмей положить монеты мне на глаза», – подумала Карис, но, когда подруга наконец закончила свои действия, она не произнесла ни слова.

Винола двинулась первой, следуя мелкому, дерганому пунктиру отпечатка колеи. Палило солнце, извилистые каменные коридоры ветвились и расходились змеевидным лабиринтом. Все казалось Карис одинаковым. Иногда они шли вдоль реки, иногда нет, но больше почти никаких перемен в пейзаже не ощущалось. Она наблюдала, как желтая полоска света на стенах ущелья становится все уже. Поди пойми, сколько еще идти. Голова и ноги налились свинцом. Шрам от привязки был теперь чуть ниже локтевого сустава. После того как Ферайн ее толкнул, Карис отчетливо почувствовала, как плоть перестраивается, словно под кожей ползут полчища насекомых. Не больно, но неприятно. Впрочем, она слишком устала, чтобы думать о смысле этих перемещений.

– Какие они, призраки?

Вопрос Хаеки вернул Карис к реальности. Хотя говорила рыжая тихо, но в голосе ее ощущалась не выражавшаяся до этого твердость, даже требовательность. Винола неуверенно шагала чуть впереди, согласовывая направление по своему отпечатку. Ферайн держался вплотную к Карис.

– То есть?

– Тебе не нравится вопрос?

«Мне не нравится, как ты его задаешь».

– Они как эхо, но обычно напоминают самого умершего. А тебе зачем?

Хаеки ответила не сразу. Казалось, она что-то решает про себя.

– Тебя это не коробит? – наконец спросила она.

– Нет, не особенно. Это не то же самое, что говорить с человеком, у тебя только отголосок его воспоминаний. Что он о себе думал, что помнит.

– Ты разговариваешь с ними как с настоящими людьми?

Карис пожала плечами:

– А как еще с ними разговаривать? Так получается лучше.

– Но если они уже не люди…

– Просто так лучше получается. – Она не смогла скрыть резкой, оборонительной нотки в голосе. – Если мертвых слишком сильно тревожить, они могут стать опасными. Зачем ты спрашиваешь меня об этом? Нульер это не понравится.

Хаеки нахмурилась.

– Да, пожалуй, не стоит, – согласилась она. – Просто хотела узнать, смогла ли ты попрощаться с Оборо.

Карис чуть не споткнулась. Они не говорили о ее брате с самых проводов. Губы Хаеки сжались, взгляд стал ледяным. Она покачала головой и двинулась догонять Винолу.

– Он был совсем никакой, – резко сказала Карис. – Но я… да. Я говорила с ним.

Хаеки не оглянулась, но шаг замедлила. Опять покачала головой и пошла вперед.

«Сначала Ферайн, теперь она». Карис потупила взгляд и двинулась дальше. Ноги вязли в рыхлом песке, каждый шаг давался с трудом. Навалилась усталость. Ладно, все это пустяки. Главное – отделить Ферайна от ее собственной тени, прежде чем Сабастер призовет ее к себе. Ей нужны деньги. И нужно выбраться из этого проклятого ущелья. Ни на что нельзя отвлекаться, учитывая цену провала. Просто переставлять ноги, одну, потом другую. Остальное не имеет значения.

Тень вдруг резко дернулась. Карис нахмурилась.

– Что такое? – спросила она.

– Ничего. Все нормально, – отмахнулся Ферайн.

Карис оглянулась. Ничего особенного, все тихо, спокойно. Солнце ушло за западную стену ущелья, сгущались сумерки. Высоко в небе парила в восходящих потоках воздуха стая белокрылых птиц.

– Ты что-нибудь видел? – спросила она.

– Ничего особенного. – Тень скользнула вперед. – Идем, не отставай от остальных.

Его отговорки не внушали доверия, но Карис все равно постаралась прибавить шагу. Хаеки и Винола шли быстро, бок о бок, склонив головы и переговариваясь отрывистым тихим шепотом. Река снова осталась в стороне, и привкус пыли в воздухе усилился.

Перестук. Карис обернулась. По стене сзади скатились мелкие камешки и легли на песке. И опять тишина.

– Проклятье, – прошептала она.

– Шагай-шагай, – поторопил Ферайн. – Спину я прикрою, главное – не сбавляй темпа.

День еще не угас, и бабуины держались на расстоянии, тихо передвигаясь по стенам, не ухая и не перекликаясь. Карис не знала, как давно животные следуют за ними. Краем глаза она ловила стремительные перемещения длинных теней. Краем уха – тихое сопение. Стук падающих камней. Когда идти стало труднее, звуки сделались громче. Тень у ее ног напряглась, Ферайн начал дергаться туда и сюда, наблюдая за стенами.

– Карис… – прошептал он.

– Заткнись. – Ноги совсем отяжелели. – Знаю. Я стараюсь…

– Попроси других подождать.

Она сжала губы.

– Карис, перестань быть такой…

– Смотрите, – воскликнула впереди Винола.

Она показала на устье коридора, где песчаниковые стены сменялись полукругом открытого пространства. Дальше высились скалы. В наступающей темноте Карис разглядела клетку и толстые цепи подъемника. Она обмякла, колени подогнулись, и ей не сразу удалось выпрямиться. Винолины палочки медленно опускались на землю.

Ущелье наполнилось громким лаем.

– Давай, – скомандовал Ферайн, – не останавливайся.

Мышцы дрожали от усталости. Карис рванулась вперед. Хаеки широким шагом пересекла прогалину и распахнула дверь клетки. В сгущающихся сумерках скрежет ржавых петель показался болезненно громким. Винола от этого звука вздрогнула. Кожа у торайгианки отливала алебастровой бледностью, полоску марли над бровью пропитала кровь.

– Поторопитесь, – велела Хаеки.

Карис с трудом одолела последние футы и, пошатываясь, шагнула на подъемник следом за Винолой. Та глянула на нее беспокойно.

– С ней все в порядке, – сказал Ферайн, пересекая Винолину тень. – Потом объясню.

Карис, скривившись, приникла к прутьям. Ему легко говорить. Нечеловеческое, запредельное напряжение. Но она кивнула, закрыв глаза: «Хорошо, я в порядке». Карис вздрогнула. Лба коснулись теплые пальцы. Это Винола поправляла ее волосы, влажные от пота.

– Ты бы хоть сказала, – тихо упрекнула ученая.

Карис отпрянула от прутьев клетки: рядом зарычал бабуин. Хаеки захлопнула дверцу, петли болезненно заскрежетали. Ферайн подтянулся к ней по полу.

– Ты умеешь управлять этой штукой? – спросил он.

– За кого ты меня принимаешь, вонючка? – Хаеки подошла к рукоятке, ухватилась за нее и резко подала вниз. Клетка с натужным скрипом оторвалась от земли. – Конечно умею.

Клеть поднималась медленно, покачиваясь, и чем выше, тем гуще становились вечерние тени. Появились звезды, словно кто-то разбросал по небу крошечные осколки битого стекла. Карис вцепилась в прутья. Внизу, в ущелье, что-то происходило: размытые фигуры вприпрыжку мчались по каменным проходам, мелькали выплески вытянутых, недовольных морд. Бабуины принялись визжать, лаять, но Хаеки не останавливалась. Ее худые, жилистые руки работали ритмично. Взгляд ее был сосредоточен: ни усталости, ни волнения на лице. Холодный ветер проносился по скалам и отзывался дребезжащим звоном в цепях подъемника.

Когда они наконец добрались до платформы вверху, уже совсем стемнело. Винола распахнула дверь клети, и все вышли на тесную площадку. От платформы к краю ущелья сквозь утесы вела тропинка.

«Вареслия», – подумала Карис. Она впервые рассталась с мерсийской землей. Вкус пыли не изменился.

В конце тропы их ждал бледный седовласый человек. Он сидел у фонаря, один посреди степи. В нескольких футах позади парила в воздухе большая виляйка. Увидев путниц, он улыбнулся, а когда заговорил, в его голосе послышался сильный вареслийский акцент.

– Одна из вас, полагаю, посланница Раско? – спросил он. – Добро пожаловать. Я вас ждал.