Карис вылезла из виляйки и сразу же поняла: что-то не так.

Маришкины ворота стояли нараспашку. Сад за ними выглядел как обычно – пышный, ухоженный, – но в тени подсолнухов лежал комочек белого пуха. Из ушей и из носа у мертвого кролика тоненькой розовой струйкой вытекла кровь.

– Прах! – выдохнула Карис сквозь стиснутые зубы.

– Что это? – спросил Ферайн.

Зачарованные зверьки служили Второму мэру живыми датчиками опасности; они были специально настроены на враждебные намерения и приходили в ярость, если хозяйке что-то угрожало. Карис поспешила по дорожке к дому, в глубине желудка поднималась тошнота. «На нее кто-то напал». Замок на входной двери рассыпался, словно его выбили тараном. Дерево вокруг дыры обуглилось.

– Карис, стой, – заволновался Ферайн. – Погоди, это не…

Она толчком распахнула дверь.

– Маришка! – крикнула она. – Бусин!

Тень придушенно застонала.

– Ты спятила?!

Сердце в груди колотилось как безумное. Пол устилали осколки керамики, вешалка лежала на боку. Явно тут была драка. Не обращая внимания на Ферайна, она двинулась на кухню. Второй мертвый кролик лежал у плиты, в падавшем из окна столбе света его мех казался ослепительно-белым. Поблизости умер человек, она это чувствовала, но открывать Завесу было слишком страшно. В животе затягивался тугой узел паники… тишина в доме угнетала, давила на ребра. Не отрывая взгляда от мертвого кролика, Карис попятилась обратно в прихожую.

– Маришка! – снова выкрикнула она. – Ответь!

– Глашатай смерти, уймись.

Женщина крутанулась на месте. В дальнем конце коридора в дверном проеме стоял Бусин. Торайгианин одарил ее бледной улыбкой. Правая сторона лица – сплошной синяк, бровь рассечена.

– Единая, Бусин! – От облегчения колени подогнулись, и она ухватилась за дверной косяк. – Ты меня до смерти решил напугать? Что стряслось? Где Маришка?

– Мы были немного заняты, вот и все. Сюда.

Второй мэр сидела в гостиной на обитой лоскутной тканью кушетке, бормоча эфиритские формулы над трепыхавшимся у нее на коленях кроликом. На первый взгляд, она не пострадала, хотя вид имела помятый и раздраженный – прическа набок, лицо свирепое. Носок туфли отбивал на полу четкий ритм.

– Еще минутку, и она в вашем распоряжении, – сказал Бусин. – Могу я предложить вам присесть? Похоже, вам это не помешает.

Карис полоснула его ледяным взглядом, но он просто указал ей на диван напротив Второго мэра.

– Кто бы говорил, – буркнула она.

– Пустяки, всего лишь царапина.

– Выглядишь так, будто на тебя шкаф уронили.

Бусин расплылся в улыбке:

– Возможно ли, о Эска, глашатай смерти, чтобы вы настолько переживали за меня? Почел бы за великую честь.

– Отвали.

– Как пожелаете, милейшая госпожа. – Он поклонился в пояс. – Принести вам выпить?

– Воды. Пожалуйста.

Бусин удалился, не переставая улыбаться. Карис плюхнулась на диван. В этой части дома ей прежде бывать не доводилось, со Вторым мэром они всегда беседовали на кухне. Гостиная, как и кухня, тоже была светлая и просторная: мятно-зеленые стены, подоконник и полки украшены собранием папоротников и суккулентов. Мебель потертая, но добротная. Удобная. Карис откинулась затылком на спинку дивана, чувствуя себя грязной и вымотанной. Ну хоть колотить перестало.

Маришка завершила ритуал, поставила кролика на пол, ласково подтолкнула зверька, и тот ускакал в сторону кухни.

– Троих потеряла, – вздохнула она. – Придется поговорить с моим человеком в Институте насчет того, чтобы прикупить новых, но это обойдется недешево. Да и любила я прежних.

– Вы тут в безопасности?

Маришка вскинула взгляд, разом оценив заляпанную кровью пыльную одежду Карис и ее всклокоченные волосы:

– Ну не настолько, как мне казалось. Но я вовсе не собираюсь ронять лицо по этому поводу.

Бусин вернулся и подал Карис стакан с водой. Она приняла его с благодарным кивком и удивилась, когда он ласково похлопал ее по плечу.

– Этот дом защищен, – сказал Бусин. – В Сайкамите нет более безопасного места.

– Ради всего действительно святого. – Маришка раздраженно махнула ему, чтобы тот не отсвечивал, и Бусин отступил к стене у камина. – Остальному городу это чести не делает.

Карис отпила из стакана. Вода смыла изо рта гипсовую пыль, и глашатай смерти поморщилась. Словно мел жевала. Она допила остальное в один присест и утерла губы тыльной стороной ладони.

– Что случилось? – спросила Карис.

– Трое святых, незапланированный визит. Я уговорила их уйти. – На вежливый кашель помощника Маришка закатила глаза. – Бусин тоже был очень убедителен.

– А если они вернутся?

– Ну, двое точно не вернутся – если только Новая милость не проведет правильным образом некромантский ритуал.

– В сайкамитской Пристани минимум десять глашатаев смерти, и могут послать еще.

– Тогда мы будем их ждать. Карис, меня не первый раз пытаются прикончить. Ладно, с этим разберутся, и в процессе разборки наши эфиритолюбивые друзья, возможно, научатся некоторым приличным манерам. Теперь скажи мне: с тобой-то, во имя непроизносимого имени Единой, что произошло?

Карис помедлила, затем сжала губы и опустила взгляд.

– Ты ранена? – спросил Бусин.

Она помотала головой. Понимала, что этого недостаточно, но о чем ей было говорить, если все завязано на Ферайна, все вопросы: почему Новая милость ее преследует, зачем ее вообще занесло в посольство, с чего ей потребовалась помощь. У Второго мэра ничего не делалось за так. Как только секрет Карис раскроется, придется платить за его сохранение.

Маришка позволила молчанию затянуться, потом откинулась на спинку дивана и скрестила руки, разглядывая Карис сквозь полуопущенные ресницы.

– Итак, маленькая тайна Карис Эски. – Она протянула слово «тайна», разбив его на слоги, получилось: «та-ай-на-а». – Ну, глянем, что мне известно? Мне известно, что Новая милость ищет вареслийца, возможно, участника некоего посольства, возможно, единственного из этого посольства уцелевшего и, возможно, обретающегося где-то в городе. Мне известно, что Карис Эска внезапно, вопреки своим принципам, готова отказаться от двадцати процентов гонорара в обмен на прием у частного правилы, несмотря на явно отменное здоровье.

Карис попыталась ее перебить, но Маришка вскинула ладонь и продолжила:

– Мне известно, что, вылетев пробкой из дома правилы, она направилась прямиком в Институт, где разыскала специалиста по высшей биоритуалистике. Мне известно, что вслед за этим означенный специалист занялся изучением, как ни странно, манипуляций со временем и человеческими привязками. – Маришка склонила голову набок. – Интересный, должно быть, у них состоялся разговор. А потом – и это самое загадочное – я слышала, что глашатай смерти Эска начала при всех разговаривать сама с собой.

Щеки у Карис покраснели от гнева.

– Ты приставила ко мне слежку?

– Слухами земля полнится, особенно если у тебя столько друзей, сколько у меня. – Маришка обхватила колени руками. – Карис, послушай. Я понимаю, что ты в беде, и отлично представляю почему. Новая милость не стала бы выносить мне дверь, не будь дело серьезным. Верно?

Карис вдавила ногти в ладони. Кивнула.

– В таком случае, – продолжала Маришка, – я хотела бы принести необходимые извинения.

Карис инстинктивно глянула на Бусина, но тот смотрел так же торжественно и серьезно, как и его хозяйка. Карис снова перевела взгляд на Маришку.

– Извинения за что? – спросила она.

– Ты просила меня о надежном правиле. Балуша… не справилась. Я взяла на себя полную ответственность за эту ошибку и возместила тебе расходы на прием у нее.

– Она разболтала все Новой милости?

В темных глазах Второго мэра промелькнуло нечто холодное и пугающее.

– Да. Я с ней уже побеседовала, и она любезно объяснила мне ситуацию.

Карис обалдело посмотрела на Бусина. Разговор принял неожиданный оборот; она-то приготовилась даже крохи помощи выдирать зубами и когтями.

– То есть ты уже знаешь, что я сделала?

– Могу не без оснований это предполагать, но лучше бы ты с самого начала мне рассказала. – Второй мэр вздохнула. – Этот вареслиец опасен?

Карис чувствовала подвох в ее прямолинейном вопросе, но слишком вымоталась, чтобы соблюдать осторожность. Ее стойкость дала трещину.

– Я не знаю, – прошептала она.

Тень у ее ног подобралась, но неуловимого глазом сдвига никто не заметил. Маришка фыркнула, то ли раздраженно, то ли сочувственно.

– По словам Балуши, ты должна быть мертва. Кстати, именно этим она оправдывалась за то, что выдала тебя. Однако вот она ты. И почти живая.

– Что нужно от него Новой милости?

– Этого, к сожалению, мне выяснить не удалось. Ситуация странная. Согласно моим источникам, приказы исходят непосредственно от Верховных Новой милости, а младшие святые почти ни во что не посвящены – они даже не знают имени объекта, но его устранение внезапно сделалось для них наивысшим приоритетом. Верховные, похоже, видят в нем угрозу своему существованию.

Карис задавила безумное желание рассмеяться.

– Сегодня утром они взорвали вареслийское посольство, – сообщила она.

Повисла пауза. Маришка обменялась взглядом с Бусином.

– Я так понимаю, ты при этом присутствовала? – проговорила наконец Второй мэр.

Карис разглядывала тыльную сторону собственных ладоней. От пыли они сделались призрачно-бледными.

– Судя по всему, за зданием наблюдали. Взрыв прогремел через несколько минут после моего прибытия. Думаю, они хотели не допустить моей беседы с дипломатами. Погибли по меньшей мере три человека, включая бросившего бомбу святого Новой милости. Он был совсем молодой, прошли бы годы, прежде чем его хозяин призвал бы своего вассала. Даже не знаю, куда подевалось его тело, все это было… – Она осеклась, силясь взять себя в руки. И все равно следующие слова прозвучали натянуто: – Так они пришли сюда спрашивать обо мне?

Второй мэр едва заметно кивнула. Карис запустила в волосы пятерню.

– Простите за кроликов, – хрипло выдавила она. Глупо, коряво и неуместно, но сказала она это серьезно. Маришка коротко, жестко хохотнула и поманила Бусина ближе.

– Что возвращает нас к моим извинениям, – произнесла Второй мэр. – Как уже было сказано, стоимость услуг правилы я тебе возместила. Но о том, чтобы тебе оставаться в Сайкамите, не может быть и речи. Сегодня днем ты уезжаешь в Мирессу.

– Я… – Из Карис словно дух вышибли.

– Иногда приходится самой принимать решения в интересах моих людей – независимо от того, одобряют они это или нет. – Маришка взяла у Бусина конверт. – За гаванью и дорогами Новая милость обязательно установит слежку, но я могу незаметно посадить тебя на Шелкессу.

Карис замутило.

– Только не Миресса.

– Тебе незачем оставаться в городе, – нетерпеливо перебила Маришка. – Выжди неделю-другую, потом садись на поезд до Копаты или Верлоры. Переберись куда-нибудь в отдаленные, более консервативные края, где не жалуют Новую милость. Затаись, найди новую работу…

– И когда там узнают, что я глашатай смерти, меня так же жаловать перестанут, – возразила Карис. – Я не могу вернуться в Мирессу. Сайкамит – единственное место, где есть для меня работа.

– Работа сейчас – последняя из твоих забот. Тебе нужно исчезнуть, и исчезнуть быстро.

«Но у меня нет времени все начинать сначала». В груди сделалось горячо и тесно до боли. У Карис почти десять лет ушло на то, чтобы обжиться в Сайкамите, и ей очень повезет, если Сабастер не отзовет ее договор до истечения трехлетнего срока. Она чувствовала, как время уходит у нее из-под ног, словно она сползает в океан жидкой глины, а единственный ненадежный спасательный трос все дальше и дальше.

Видимо, ей не удалось полностью скрыть отчаяние, потому что взгляд Маришки смягчился.

– Я понимаю, Карис, правда понимаю, – сказала Второй мэр. – Мы с Бусином сделаем для тебя все, что в наших силах.

«Этого недостаточно. И никогда не будет достаточно».

– Карис, – шепнул Ферайн.

Она покачала головой.

– Твое нежелание возвращаться понятно, – продолжала Маришка. – Видит Единая, я тебя не виню. Но не затягивай с этим.

Она протянула гостье конверт, и в глазах Второго мэра блеснула жалость. Карис горько скривила губы. «Не смотри на меня так».

– Вареслия, – выдавила она. Брови у Маришки сошлись на переносице. – Я поеду в Мирессу. – Карис заставила себя поднять руку и взять конверт. – Но оттуда перейду границу с Вареслией. Направлюсь на восток, доберусь до Элудии. Там Новой милости будет не так легко меня отследить, а если кто и сумеет разобраться в путанице бхатумских формул, которую я наворотила, то это вареслийцы.

Бусин хрюкнул:

– Если ты думаешь, что тебе в Копате не обрадуются…

– Знаю. Но особого выбора у меня нет.

Это уже меньше походило на капитуляцию.

Маришка снова тяжко вздохнула, потерла лоб, а затем пренебрежительно повела плечами.

– Через пограничный пункт тебе туда не попасть, – сказала она.

– Нет, попасть.

– Значит, понадобится проводник.

– Я заплачу.

– Не с твоими сбережениями. – Второй мэр нахмурилась. – У меня есть некоторое влияние в Мирессе. Его хватит, чтобы попросить об одолжении, но недостаточно, чтобы гарантировать бесплатный переход. В лучшем случае получится снизить цену, но остальное ляжет на тебя. Ты уверена в своем выборе?

Карис кивнула.

Маришка поджала губы. Казалось, она хотела сказать что-то еще: возможно, задать вопрос или предостеречь Карис, убедить ее, что все это глупый и бесполезный риск. Или рассердилась? Усталая и измученная, Карис не отпрянула от взгляда пожилой женщины, только сползла по дивану ниже.

– Может, и не выйдет ничего, – сказала она, – но попытаться я обязана.

Второй мэр еще несколько секунд молчала. Дальнейшая ее речь прозвучала резко и безлично:

– Ладно, сделаю все, что смогу. Ступай умойся, ванная в конце коридора. Выходишь через десять минут.

Карис едва успела смыть кровь с волос и более-менее отряхнуть пыль с одежды, а Бусин уже тащил ее прочь из дома. Кроличий трупик из сада убрали, но кровь на траве все еще темнела. На улице было тихо. Карис оглянулась на дверь, высматривая Маришку в надежде попрощаться, но Второй мэр не показывалась. Бусин закинул свою подопечную в поджидавшую у забора виляйку, забрался следом, назвал адрес где-то в районе гавани, и повозка рванула вперед.

Карис рухнула на сиденье. Все происходило так быстро, что трудно было уследить. Возможно, она еще не отошла от взрыва в посольстве, но голова была мутной, соображалось медленно, а тело настойчиво требовало отдыха. «Что ж, курс выбран». Живот крутило.

Виляйка остановилась у старого пакгауза в Трухачах. Бусин вышел, переговорил с дежурившей у входа женщиной, а затем поманил Карис внутрь.

– Отправим тебя в одном из наших грузовых ящиков, – пояснил он негромко. – Выезд часа через три-четыре, но здесь мне придется тебя покинуть – есть другие дела.

Внутри склада было темно и пахло морем. Карис поморгала, свыкаясь с сумраком.

– Конечно.

Бусин коротко коснулся ее плеча.

– В Мирессе тебя будут ждать. А потом, когда со всем этим разберутся, начнется твоя работа…

– Спасибо, Бусин. – Она кивнула.

– Всегда рад служить, моя госпожа.

Вместе со сторожихой Бусин помог Карис забраться в один из больших деревянных ящиков с деликатесами, отправлявшихся в Верхний город. Пока заколачивали крышку, она присела среди бутылок рифового вина, бочонков с ледяными устрицами и холодной запеченной в масле сладкой рыбой. Уходя, Бусин трижды постучал по стенке ящика на удачу.

И потянулось ожидание.

Прошло часа два, может, три. В ящике было темно и тесно, но Карис чувствовала себя вполне уютно и даже задремала, вскидываясь при каждом громком звуке. Тень помалкивала. В конце концов послышались голоса, и пол под ногами накренился – ящик поставили на грузовую телегу. Сквозь щели в деревянных досках проникал дневной свет.

Путь шел через Нижний город. Ящик вынули из кузова у основания чешуйчатой стены и перенесли на одну из больших ладоней. Карис съежилась и притихла, слушая, как в скалах гуляет ветер. Наверху стены – снова движение, вновь голоса. Крышка ящика откинулась, и двое Маришкиных людей выпустили ее, сразу же затолкав в поджидающую виляйку.

Операция прошла без сучка без задоринки – координация была идеальной. Никто с Карис не заговаривал.

Оказавшись одна, глашатай вытянула затекшие ноги. Слева виднелись излучина залива и повторявший ее очертания Нижний город. Справа – холмистая местность. Карис уже чувствовала себя в городе чужой. Жестокие потрясения последних дней обернулись внутренней пустотой, нечувствительной к происходящему вовне – каким-то смутным, необъяснимым образом ей казалось, что она проходит этапы собственного побега чисто механически.

– Кто это был? – Голос Ферайна прозвучал негромко, тень сливалась с темнотой в салоне виляйки. Это были первые слова, произнесенные им после Маришкиного дома. – Та женщина? Маришка? Она вроде бы… – Он помедлил. – Похоже, она сильно заботится о тебе.

Карис пожала плечами.

– Вы родственники?

– Нет. – Было в этой идее что-то несуразное. – Я знаю Маришку уже несколько лет, вот и все. Через нее идет бо́льшая часть сайкамитской контрабанды.

– А говорила, что не контрабандистка.

– Это не значит, что они не могут меня нанять. – Карис провела большим пальцем по губам. – Маришка… сложная. Она следит за порядком в Нижнем, много делает для тех, кому никто другой больше не поможет. Люди полагаются на нее, поэтому ее и называют Вторым мэром. Но в конечном итоге любой человек для нее – расходный материал.

– Прости.

– Бессонницей я от этого не страдаю.

– Нет, я не о том… прости. За сегодня. За то, что случилось в посольстве, – закончил Ферайн почти неслышно.

Карис снова пожала плечами и перевела взгляд на вид из окна.

– А ты меня.

На востоке вращался эфирный фонарь маяка, перечеркивая болезненно-зеленым лучом полуденное солнце. Вокзал Сайкамит-Шелкесса располагался на удобном расстоянии от Нового города – достаточно близко, чтобы было удобно добираться, но не настолько, чтобы спрятанное в небольшой складке между холмами к востоку от жилых кварталов здание мозолило глаза. Рановато они – первый паук прибудет только в четыре. У Маришки имелись связи среди вокзальной обслуги, человек, присматривавший за товарами, регулярно отправляемыми Вторым мэром вглубь страны. Он не станет задавать вопросов, пусть Карис никак не походит на обычных пассажиров Шелкессы.

Виляйка плавно затормозила перед ступенями вокзала. Здание имело грузный, промышленный вид – маленькие окна, гладкие оштукатуренные стены выкрашены серым. На вывеске над входной дверью красовалась эмблема Новой милости в виде звезды со стрелами. Святые не участвовали в повседневной работе транспортного узла, но сыграли важную роль в его основании и все еще требовали свою долю прибыли. Карис открыла дверцу виляйки и ступила на землю.

Дежурный не выказал ни малейшего интереса и махнул ей, чтобы проходила, даже не взглянув на сляпанное наспех удостоверение личности. Внутри на стенах светились оранжевым зачарованные керамические обогреватели, нагоняя тепло и духоту. Внутреннее убранство отличалось той же утилитарностью, что и наружная часть здания – внешний вид Новую милость никогда не заботил. В кассе на дальнем конце вестибюля сидел одинокий мужчина. Он оторвался от чтения романа и приподнял бровь.

– Я занимаюсь торговлей пряностями, – осторожно произнесла Карис.

На миг она засомневалась, знает ли человек Маришкин пароль, но тут он кивнул.

– Путешествуете налегке?

– Дорогие специи. – Она протянула ему конверт с билетом. Он принял его, даже не вскрывая.

– Посадка примерно через час, – сказал он. – Зал ожидания слева по коридору.

Как она и надеялась, путешественников в тот день оказалось мало. Карис поправила сумку на плече и двинулась через зал к скамейкам в дальнем его конце. У панорамных окон собрались несколько торговцев, но никто из них не взглянул в ее сторону. И хорошо – в выцветшей, мятой одежде и усталая до мути в глазах, она ощущала себя мучительно не на месте. Карис опустилась на пустое сиденье и поставила сумку на пол.

А вдруг соглядатаи Новой милости не видели, как она уходила после взрыва? Вдруг они решили, что она мертва, Ферайн уничтожен и их кровавая миссия выполнена? Карис нервно стиснула зубы. Верилось в это с трудом, но и исключать такое было нельзя. Может, за ней вовсе никто и не охотится.

Как только она отчалит, станет спокойнее. Карис на миг прикрыла глаза. Прощай, Сайкамит, возможно, навсегда. Она так и не внесла Карильо плату, которую задолжала. Вернуться в Мирессу, а потом… а потом Вареслия. Если все пойдет хорошо. Загадывая слишком далеко вперед, она снова почувствовала, будто вязнет в сырой глине. Риск был безумный. Если Ферайн солгал, если сделка не состоится… ну, она останется ни с чем, застрянет в стране, где презирают само существование ей подобных. Единая, она ведь едва знала этого человека. Он легко мог водить ее за нос… и, учитывая его положение, ей даже трудно было бы Ферайна в этом винить.

От этой мысли сделалось зябко. Карис обняла себя руками. «Какие у меня варианты? Ждать, пока меня выследит Новая милость? Спрятаться в Копате, пока за мной не придет Сабастер?» Нет, сделанного не воротишь. И возможно, состязание разорвет ее на части еще до того, как они достигнут границы. «Полагаю, это бы все упростило». Она угрюмо оглядела помещение.

Стеклянная стена зала выходила на паутину снаружи, где светящиеся нити Завесы были видны невооруженным глазом – места, где эфириты прорвали нереальность прямо в смертное измерение и туго смотали ее, словно пряжу. Каждая нить имела от трех до восьми футов в толщину, и группировались они в единую массу в центре клубка: колоссальное, переливающееся всеми оттенками света гнездо. Чем дальше от ядра, тем бледнее становились нити, пока не исчезали из виду на краю вокзальной территории. В целом смотрелось красиво, но от слишком долгого вглядывания в светящуюся массу холмы перед глазами у Карис начинали дрожать и двоиться.

– В твою сторону кто-то идет, – доложил Ферайн. – Не реагируй.

Несмотря на предупреждение, она напряглась и машинально повернула голову к двери. Прямо к скамье, где она сидела, направлялась невысокая смугловатая брюнетка. Взволнованная и запыхавшаяся, незнакомка шагала быстро, растрепанные кудри липли к лицу. На плече у нее висела большая сумка. Несколько торговцев с интересом проводили ее глазами. Карис отвела взгляд, силясь изобразить равнодушие, хотя сердце резко зачастило. Эта сумка. Призрак в посольстве сказал, что у святого была сумка. Не может же быть, чтобы снова… Только не сейчас, не…

Женщина остановилась перед ней.

– Карис?

Карис моргнула и подняла глаза. Никогда прежде она ее не видела, но голос показался странно знакомым.

– Это я, – сказала женщина, – просто в маске. Простите. У меня примечательная внешность, поэтому я надеваю маску, когда нужно сделаться более незаметной.

– Да быть того не может, – удивился Ферайн.

У Карис пересохло во рту.

– Винола?

– Я боялась, что опоздаю.

Ученая опустилась на скамью напротив. Приталенное коричневое пальто, явно сшитое на заказ, с узкой талией, и бледно-голубая блузка с серебряной вышивкой по вороту. Некоторое сходство с ее подлинными чертами улавливалось, но Карис в жизни не признала бы торайгианку под колдовской маскировкой.

– Что вы здесь делаете? – спросила она еле слышно.

– Полагаю, – Винола сверилась с извлеченными из нагрудного кармана часами, – еду в Мирессу.

– Почему?

– Потому что туда же едете вы.

– Помнишь, как эта женщина доставала голубей? – прошептал Ферайн. – Похоже, это был знак.

У Карис поникли плечи.

– Какое отношение мои передвижения имеют к вам? – спросила она Винолу.

Ученая подалась вперед. Ее недавно вымытые, судя по влажным прядям, волосы пахли сиренью. Ногти блестели ярко-розовым лаком.

– Потому что, думаю, я могу вам помочь, – сказала она, а затем быстро и нервно рассмеялась. – А вы представляете собой самую захватывающую исследовательскую возможность в моей карьере.

Карис не ответила на ее улыбку.

– Вы не понимаете всей ситуации, и вам не следует здесь находиться.

– Я говорила с Бусином и с его страшной начальницей. – Винола взглянула в окно. – Они предложили мне сопровождать вас. И я должна передать вам это.

– Вы хотите сказать, они…

Винола открыла сумку, вытащила из нее дешевое пальто цвета штормового неба и протянула Карис.

– Это от Маришки, – пояснила она. – Ничего особенного. Она сказала, что у вас маловато одежды для путешествия, учитывая, что уезжаете вы в спешке.

Карис покрутила пальто в руках. От шеи до талии тянулись медные застежки.

– Что за…

– Элудийские библиотеки лучшие в мире. – Ученая, казалось, нарочно ее перебила. – Не все материалы лежат в открытом доступе, но, если говорить об источниках по теории бхатумских ритуалов, город не знает себе равных.

– Тише вы! – прошипела Карис.

– Дайте мне неделю, и я сумею точно установить природу ваших трудностей. А пока я, возможно, смогу вам помочь справиться с какими-нибудь… симптомами. У вас не возникало новых проблем с момента нашей последней беседы?

– Нет, но это не…

– Ой, смотрите! – сказала Винола, указывая на стеклянную стену. – Она прибывает.

Нити гнезда засияли ярче, по долине побежали разноцветные радуги. Световые потоки объединялись, собираясь в самом сердце паутины. Затем вся эта переливающаяся масса задрожала. Сияние было расколото копьем тьмы – Шелкесса протянула одну лапу в паутину. За нею последовала вторая, и существо втянулось на станцию.

Карис никогда не видела эфиритских пауков, проникающих сквозь измерения, только читала о них. Однако никакое описание не давало представления о масштабе этих существ. Здание вокзала по сравнению с Шелкессой казалось крохотным. Каждая сотканная из теней лапа уходила ввысь не менее чем на сорок футов, а тело чудища имело футов сто в обхвате, хотя это было трудно разглядеть. Контуры его рябили и мерцали, то ближе, то дальше. Несмотря на свои габариты, двигалась Шелкесса абсолютно бесшумно, что добавляло жути. Полностью выбравшись из-за Завесы, она опустилась ближе к земле и замерла в ожидании пассажиров.

– Честно говоря, всегда немного побаивалась пауков, – сказала Винола, подбирая с пола сумку, и сверкнула улыбкой. – Идем?