Вареслийское посольство располагалось в Юкреоне, закрытом квартале богатейшей части Старого города, достаточно удаленной от гавани, чтобы сюда не долетали запахи тухлой рыбы, но не настолько, чтобы добраться до нее в случае беспорядков. Большая часть невеликой вареслийской диаспоры обитала за стенами на прилегающей к особняку территории. Положение их в городе было зыбко – сорокалетнее Соглашение о независисости мало что значило для мерсийцев, все еще не забывших гнет предшествовавших ему двадцати лет оккупации.

Карис скрючилась в скользившей по воздуху одноместной виляйке, жалея, что не выбрала транспорт с зеркальными стеклами.

«Плохая была идея», – подумала она.

Карис потратила на зачарованный транспорт часть денег, выделенных на непредвиденные расходы, чтобы не высвистывать гончака. Расписные повозки принадлежали одной из компаний Домов Соресы. Используя бхатумские формулы, повозки передвигались по городу, паря где-то в футе над землей. За желтоватыми стеклами тянулись тихие утренние улицы, мимо степенно проплывали другие виляйки.

– Я ценю твою помощь, – осторожно подал голос Ферайн.

Она побарабанила пальцами по подлокотнику.

– Только имей в виду, что расходы я включу в счет.

Здание посольства располагалось рядом с крупнейшим из сайкамитских банков, одним из трех, через улицу змеилась длинная очередь. Конец месяца, ничего необычного. Виляйка притормозила, давая людям время освободить дорогу. После очередной ночи, проведенной почти без сна, Карис тупила и чувствовала себя разбитой. Наверняка Новая милость уже отыскала жука-следилку, и Карис была уверена, что ее ищут. Но в такой толпе, как здесь, возможно, получится затеряться.

Виляйка дождалась, пока дорога освободится, и подъехала к воротам посольства. За воротами виднелось двухэтажное здание из розово-желтого гранита с арочными окнами и серой двускатной крышей. Перед входом в здание бил фонтан, вода спадала со скульптурного изображения полумесяца плавными волнами, издавая негромкий музыкальный перезвон. Архитектурный комплекс обрамляли пышные зеленые газоны.

Карис вдохнула. «Так, теперь быстро и не привлекая внимания». Она закинула сумку на плечо, открыла дверцу виляйки и сошла на землю. Небо снаружи заволокло облаками, а с океана дул свежий прохладный ветерок.

У ворот стояла узкоплечая женщина. Ее взгляд мгновенно отметил мятую одежду и повисшие сосульками волосы посетительницы, но улыбка оставалась впечатляюще вежливой.

– Чем могу служить, кас? – спросила она.

– У меня конфиденциальная информация о свите вареслийского посла, – сухо произнесла Карис. – Подскажите, с кем я могу побеседовать? Внутри.

– Сюда, кас, – безупречным профессиональным тоном ответила женщина, словно Карис попросту спросила дорогу. – Прошу за мной.

Проходя между створок ворот, Карис почувствовала, как шевельнулась задетая посольскими формулами Завеса. Ее передернуло, но охранные заклинания утихли, и ткань мироздания успокоилась. «Значит, Рассекатель времени не вызвал у них тревогу». Возможно, это хороший знак. Вместе с женщиной они миновали изящной работы двери из бронзы и слоновой кости и прошли в здание.

– Комплекс очень хорошо защищен, – сказала провожатая, оборачиваясь, чтобы одарить Карис заговорщической улыбкой. – Здесь абсолютно безопасно.

Внутреннее убранство посольства не уступало изысканностью внешнему. Широкие коридоры были отделаны деревянными панелями с гладкими вставками серебра возле светильников. Стены украшали огромные застекленные композиции из сухих цветов, органичные и идеально подобранные. Крошечные шарики цветного стекла блестели на мертвых лепестках, словно капли росы.

– Спасибо, – поблагодарила Карис, обводя взглядом прихожую. – Я беспокоилась…

– Что кто-нибудь вас увидит?

Гостья кивнула.

На лице женщины отразилось понимание.

– Вы здесь гость, и весьма желанный. Я провожу вас к касину Петреску. С ним и поделитесь вашими сведениями.

Карис двинулась за женщиной, остро чувствуя собственную неуклюжесть. На первом этаже из-за стен доносились приглушенные голоса, и звуки шагов из помещений этажом выше. Все в посольство до странности контрастировало с жизнью в остальных частях города: здесь было спокойно, чисто и тихо. Карис подозревала, что мерсийские консульства и вполовину не так хорошо обставлены. Глазами она все время возвращалась к коллажам из цветов на стенах; что-то в их выверенной простоте привлекало ее внимание.

– Они вам нравятся, кас? – спросила провожатая.

Карис вздрогнула.

– А, я… да. Никогда не видела ничего подобного. Они прекрасны.

Вареслийка снова улыбнулась.

– Эта серия называется «И врозь и вместе». Дурацкое сочетание, но на самом деле тема довольно оптимистичная. – Она указала на работу на стене справа от себя. – Не уверена, знакомы ли вы с вареслийской флорографией, но все цветы имеют свое символическое значение. Слезы Сельвеи, например, означают угрызения совести.

– Вон те синенькие? – Произнесенные вслух, слова прозвучали глупо и как-то по-детски, отчего Карис поморщилась. Ее собеседница, казалось, не заметила этого.

– Да, те самые. Но – видите? – они идут в паре с луговыми маками, которые обычно ассоциируются со стремлением к примирению. А потом плетистые чайные розы. Осознание важности всего этого.

– То есть как бы желание повиниться?

Теперь вареслийка определенно выглядела довольной.

– Да, именно так. Признание вины, мольба о прощении, знак уважения. Или любви – все зависит от контекста. В целом, эта серия – размышление об отношениях Вареслии и Мерсии, своего рода послание. А вот и кабинет касина Петреска. – Она постучала в дверь, дождалась, когда хозяин откликнется, и посторонилась с легким вежливым поклоном. – Было приятно познакомиться с вами, кас. Оставляю вас в надежных руках советника.

Кабинет Петреска внешним видом мало отличался от коридора, такой же аккуратный и вылизанный. Сам мужчина сложением напоминал скорее кузнеца, нежели дипломата, его массивная фигура казалась неуместной за маленьким старинным столом. На загорелом лице Петреска выделялись усы с проседью, голову венчала грива густых черных волос, а одежда – темно-синий жилет и накрахмаленная рубашка – казалась немного тесной.

– Доброе утро, – произнес он рокочущим баритоном, поднимаясь, чтобы поприветствовать гостью. Двигался он плавно и уверенно. – Чему обязан удовольствием видеть вас? Полагаю, мы не знакомы, кас…

– Эска.

– Кас Эска. Присаживайтесь, пожалуйста. – Он указал на обитое тканью кресло у окна. – Расскажите, что я могу сделать для вас.

Карис не ожидала такого любезного приема. Она настороженно пересекла комнату.

– У меня есть конфиденциальная информация о вареслийском после.

– Информация? – густые брови Петреска сошлись на переносице. – И что же это за посол?

– Ее звали Марет Корбайн, – тихо подсказал Ферайн.

– Корбайн. – Карис опустилась в удобное кресло и скрестила руки на груди. – Несколько дней назад…

Из-за двери донесся разговор на повышенных тонах. Петреск раздраженно оглянулся и покачал головой.

– Похоже, утро выдалось напряженное, – сказал он. – Прошу прощения. Стало быть, посол Корбайн с Торайга, верно?

– Да. – Она глубоко вздохнула. – Да, все верно. Посол и ее свита путешествовали морем. Их корабль…

Где-то хлопнула дверь, Карис вздрогнула. Голоса снаружи сделались громче.

– Да что же там такое, в конце концов? – проворчал советник. – Извините, одну минутку, кас Эска. Я узнаю, в чем дело.

– Да-да, конечно, – отозвалась Карис.

Петреск уже двигался к двери, когда она ощутила беспокойство, какой-то тревожный зуд. Голоса приближались и звучали сердито. Она начала подниматься с кресла как раз в тот момент, когда вареслиец открыл дверь.

– Ложись! – крикнул Ферайн.

И тут мир взорвался.

Карис отбросило назад, в ее глазах потемнело. Воздух из комнаты утек. Жар, гул, давление – органы чувств не справлялись, и на короткое время она утратила ощущение собственного тела. Затем пришло смятение – не страх, не боль, а ужасное смятение.

«Что…»

Она ничего не видела, но давление стало ослабевать, и гул превратился в пронзительный звон. Проступил свет… запах пыли, вкус дыма на языке, обжигающе горячий воздух… и голос.

«Что случилось?»

– Карис? Карис, ты меня слышишь?

Она невнятно застонала. По груди будто сапогами топтались. Карис с трудом разлепила веки. Мир затянуло серо-коричневым туманом.

– С тобой все в порядке? – полуутвердительно-полувопросительно произнес Ферайн. Тень съежилась у ее плеча, бесформенная, клубящаяся, словно дымка над морем. – Карис, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Язык царапал нёбо как наждаком.

– Что случилось?

– Бомба. Полздания разнесло.

Лицо было липким и мокрым. Кровь. Карис снова застонала и попыталась сесть. Нет, не кровь. Особой боли не ощущалось, только холодная, дурманящая тяжесть расползалась по телу. Карис закашлялась от пыли и спихнула с ног обломок доски. Сквозь марево она разглядела, что взрывом пробило стену. Петреска в помещении не было.

– Послушай меня, – продолжал Ферайн. – Нужно выбираться отсюда. Вдруг обрушится другая часть здания.

Завеса затрещала от ощущения новой смерти; шок просачивался в мир, как грязь через сито. Сквозь звон в ушах Карис слышала голоса, крики, звуки паники из кабинетов в посольстве, от дипломатов на втором этаже. Она неуверенно встала на ноги.

«Надо было его остановить, не дать открыть дверь», – подумала она и направилась в коридор. Противоположную стену тоже снесло, пол был усеян битым стеклом и каменным крошевом. Всего несколько минут назад она стояла на этом самом месте, в центре катастрофы. Кровь, еще кровь, темные пятна на полу. Изуродованные части тел, непонятная слизь, следы огня. На подгибающихся ногах Карис двинулась в сторону прихожей.

Женщина, которая ее встречала, лежала на спине. Мертвая – глаза остекленели, а левая сторона тела залита кровью. Карис сглотнула и опустилась рядом с ней на колени. Положила руку на щеку женщины и открыла Завесу.

– Я не хотела его впускать.

Над трупом женщины соткался из воздуха ее призрак. Тело просвечивало, а лицо рябило от пробегавших по нему отголосков эмоций, искажавших черты. При жизни вареслийка блестела глазами и улыбалась, однако слепок с ее воспоминаний выглядел тревожным. И усталым.

– Привет, – тихо произнесла Карис. – Посмотри на меня.

Взгляд призрачной женщины переместился вниз. Собственного трупа она, похоже, не замечала, но внимание ее прикипело к лицу Карис со странным облегчением, словно покойной неожиданно предложили убежище.

– Кажется, мне надо домой, – проговорила она ровным тоном, от которого делалось жутковато. – Не могу больше терпеть этот город. Местные ненавидят меня. Они всех нас ненавидят.

– Это?.. – начал было Ферайн, и призрак мгновенно всколыхнулся от звука его голоса.

– Кто здесь? – требовательно спросила женщина. – Где я?

– Тихо, тихо. Здесь ничего тебе не грозит. – Карис закашлялась. От пыли кружилась голова. – Тут только мы вдвоем.

Призрак вроде бы успокоился.

– Я не хотела его пускать.

– Все в порядке, – продолжала Карис мягким, успокаивающим голосом. – Я знаю, что ты не хотела. Сумеешь описать, как он выглядел?

– Молодой. Высокий. У него было что-то с рукой. – Видение на секунду пропало, затем появилось снова. – Ожог. Отметины обвивали его предплечье, как будто лентой. Думаю, это был святой.

– Как он попал в посольство?

– Он меня оттолкнул. Я упала, а он просто прошел через ворота. У него была сумка. – Призрак окутало вихрем света. – Я не хотела его пускать. Сумка выглядела странно. Он прижимал ее к себе, а она шевелилась и дышала, словно живая. Неестественная картина. Я надеялась, что обереги у ворот оттолкнут его, но он прошел прямо сквозь них. Я не сумела его остановить. Чары должны были остановить его.

– Ты понимала, что он собирается нанести вред посольству.

– Я не хотела его пускать. До этого приходила женщина, тоже местная и такая приятная. Она посмотрела мои работы и назвала их прекрасными. Я сказала ей, что здесь безопасно. Но я не хотела его пускать.

– Я знаю, – прошептала Карис. – Ты не виновата; никаких неприятностей у тебя не будет.

– Думаю, мне пора домой.

– Теперь у тебя все будет в порядке. – Пальцы Карис соскользнули с еще не остывшей женской щеки. – И твои картины были прекрасные.

С тихим вздохом, словно ветер улегся среди деревьев, видение исчезло. Карис закрыла мертвой глаза и поднялась на ноги. Стены вокруг потрескивали. Сверху по-прежнему доносились шаги и голоса, снаружи били тревогу.

Частью сознания Карис понимала, что оставаться в этих стенах опасно, но вместо этого она сделалась отстраненной, как будто взрыв выбил какую-то подпорку у нее в голове. Карис все еще пребывала в смятении, ее мутило, но в основном она ничего не чувствовала. Пошатываясь, Карис двинулась к выходу. «Отметины обвивали его предплечье, словно лентой. Думаю, это был святой». Тот самый, которого она видела вчера на территории кампуса. А теперь он мертв – как и милая женщина, что ее встречала, как и этот любезный Петреск. Карис снова закашлялась от пыли и приложила ладонь ко рту.

– Ты почти у цели, – ободрил ее Ферайн.

Тело ощущалось неестественно тяжелым. Впереди маячила открытая дверь, и серая взвесь пыли на солнце превращалась в белую. Карис прищурилась от света, на ощупь пробираясь вперед через россыпь обломков. Под ногами хрустели синими лепестками сухие цветы.

Какая-то незнакомая женщина помогла ей выбраться из здания. Газоны перед посольством заполонил народ.

– С вами все в порядке? – спросила женщина, поддерживая Карис под локоть. – Мы думали, на первом этаже уже никого не осталось.

Со второго этажа по приставной лестнице спускались люди; несколько человек сидели прямо на траве, прижимая скомканные тряпицы к кровоточащим, но неопасным ранам. Между ними расхаживал мужчина с повязкой правилы на рукаве, а прямо за воротами топталась, глядя во все глаза, разношерстная толпа горожан.

– Я в порядке, – пробормотала Карис.

– Подождите здесь. Вам помогут через минуту.

Слишком много народу. Выйдя на солнечный свет, Карис почувствовала на себе взгляды толпы, увидела, как они шепчутся. Она высвободила свой локоть из пальцев женщины и покачала головой:

– Мне нужно идти.

– Но вдруг вы ранены. – Та опешила. – Нет, правда же…

– Я не могу здесь оставаться. – Карис отступила. – Извините. Извините, не могу.

Она повернулась и толкнула ворота. Зеваки снаружи машинально расступились, словно боялись к ней прикоснуться. Карис быстро прошла сквозь толпу. Любой из них мог оказаться из Новой милости. Она вытерла лоб, ладонь сделалась липкой и красной. Карис передернуло. Это не ее кровь. Возле банка в ряд стояли виляйки, она доковыляла до них и нащупала в кармане горсть кретов. И опять ее скрутило в приступе кашля… и снова только гипсовая пыль и соль на губах. Из толпы ее окликнули с беспокойством. Она просунула деньги в щель на боку машины, дождалась, пока откроется дверца, и забралась внутрь.

– Томасия, – сказала она, захлопывая дверцу.

Виляйка загудела, оживая, и скользнула вперед. Карис рухнула на сиденье, рвано дыша. В голове по-прежнему отдавался эхом голос мертвой вареслийки, и тело била такая дрожь, что зубы стучали.

Ей нужно было поговорить со Вторым мэром.