Глава 18

— Так-с, друзья, мне конечно приятно находиться в тёплой и задушевной компании с вами, но пора и честь знать! — заявил я и решительно встал.

Однако, резко столкнувшись с лёгким туманом перед глазами, я сел на место. Нужно выждать чутка, покуда не схлынет неприятное состояние и впредь резких движений не совершать.

— Как так? — сразу среагировал Братец Тук, на удивление выглядящий бодрячком в отличии от всех. — Ты же-ж, мил друже, сказал мне, что идти-то некуда! — привёл он аргумент, который в моей памяти не всплывает.

— Я прям так и сказал? — я недоуменно вскинул брови, честно не помня этого момента.

— Да! — резанул утвердительно Тук. — Говорил, м-мм, это в сердцах значится, да так заковыристо выражался, мол… сча я в точность скажу… — тут здоровяк напрягся и его лоб расчертили морщины. — Мол… — тут он погладил свою прикольную залысину, видимо пытаясь помассировать мозг, затаившийся под серьёзной толщиной кости.

— О! — подал признак жизни очередной лепший друг, раскупорив сначала один глаз, а потом и второй. — Неужели ночь надвигается? — очнулся Сэр Макбет и тоже засуетился со сборами, увлекая за собой и второго товарища из мастерового кластера горожан.

Сборы не увенчались успехом, ибо оба они подняли головы, придирчиво осмотрелись и опять занялись задушевным общением меж собой. Правильно, раз уж прозрели на время, то не грех и пригубить чего-нибудь этакого.

— Похоже, Брателло Тук, — я похлопал по плечу великана, ввиду богатырских габаритов которого мне пришлось существенно поднять руку, — господа предпочтут ещё задержаться у нашего дорожайшего Руперта, — подметил я очевидное. — Ну и ладно, — я вернулся к общению с великаном, всё ещё вспоминающим мои изречения по поводу крыши над головой.

— Кажись, я таки припомнил твои мудрёные слова! — обрадовался Тук и просиял, буквально засветившись от гордости за себя, а точнее за свою феноменальную память, по его же мнению, разумеется. — Ть-с, банальшее наличие хоть малюсенького родства не обязывает людей делиться всем-всем на свете, а в особливости деньгами, фу-у-х! — выдал он вспомненный текст.

— Красава — да у тебя мудрейшая голова, а не абы-какой мыслесос без полезного выхлопа! — я одобрительно, а точнее по-братски, попытался объять его за широченные плечи, но вышло бездарно.

— А то! — Тук преисполнился гордости пуще прежнего, не придав значения ироничности интонации.

— Больше я ничего этакого, особо глубокомысленного, не выдавал? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — мотнул головой Братец. — Зато я говорил, — он тут же озадачил меня.

— И-ии?

— И тебе пришлось по душе моё предложение, — Тук внёс ещё больше интриги.

— Дружище большое и доброе, а можно озвучить всё сразу, а не накидывать инфу порционно, — попенял я, стараясь не раздражаться. — Прими во внимание провал в моей памяти, я ж не такой подкованный в гроге, — попросил я.

— Ой-ёж, незадача-то какая, уж извиняй, — он среагировал пониманием. — Все сплошь какие-то слабенькие до щедрого и сытного застолья, — сочувственно высказался великан, с печалью взглянув на опустевшую кружку. — Ну ничего, то дело наживное, — отмахнулся он с оптимизмом и дружески хлопнул меня по плечу, отчего я едва не долбанулся лицом об столешницу.

Он налил себе очередную порцию эля и со смаком употребил её. Я же сохраняю паузу ожидания с соответствующим выражением, даже от просящейся наружу реплики отказался.

— И вот, с вниманием выслушав тебя и всей душой разделив глубокую печаль, я предложил пособить, — простенько пояснил он, а я благодарно поклонился, приложив руку к груди. — Потома ты спросил, а каким образом? А я ответил, мол — есть у моей зазнобы особнячок недалече, на высокой окраине значится, а при нём флигелёк пустует, стало быть бывшего садовника нашего, обитающего при дворе с тех времён, покуда достаток плату вносить позволял, ведь сейчас-то по-прижаться в тратах пришлось, — продолжил он, заряжая меня надеждой на решение проблемы с ночлегом всё больше и больше. — Правда… — Братец смущённо потеребил рукав, — есть крохотная заковырка, но ты со своим красноречием, с барским-то, запросто её разрешишь! Очень строга моя зазнобушка Лейла до чрезмерного принятия грога и эля, вот и может взбрыкнуть, а ты возьмёшь и проявишь себя, как воспитанный и уважаемый дворянин, как выдумщик конструкций разных, — тут здоровяк немного расстроил меня своим опасением.

— Так и чего же мы ждём, погоды у бурного моря? — я воспрянул духом, жёстко отбросив все паникёрские настроения. — Мудрецы поговаривают — раньше сядешь и выйдешь раньше, так что, друг, давай завязывай с напитками и пошли до Леди Лейлы, будем переговоры проводить! — я второй раз встал и на сей раз вышел из-за стола, не забыв прихватить вещи с вешалки. — Уж на одну-то ночку она меня точно пустит, — отчего-то уверенно заявил я, прекрасно помня о наличии некоторой суммы в монетах, способной повлиять на результат переговорного процесса.

— Ну-у, до благородной-то Леди ей будет далековато, — в тоне здоровяка прорезались нотки здравого скепсиса. — Простые мы люди, великосветскими родословностями не блистаем. Однако, такие лестные обращения зазнобушке будут приятными, — подметил Тук, неохотно отставляя кружку в сторонку от себя и присоединяясь к моему оптимизму.

— Ладно, я выхожу на воздух, постою, проветрюсь… М-мм, ну, а ты закругляйся тут и двинем к Леди Лейле, — я подвёл скорый итог и направился к выходу.

Попрощаться со всей остальной доброй компанией мне не свезло из-за занятости товарищей мастеров дремотой за столом, лишь изредка прерывающейся на принятие чего-нибудь. Так что, я спокойно покинул гостеприимные стены трактира и пошёл.

А пошёл я искать местечко для справления малой нужды. И не придумал ничего лучшего, как отправиться в обратную сторону по проулку, к главной улице. Остановился, отойдя метров двадцать-тридцать от трактира, практически дойдя до перекрёстка.

К слову, вечерние сумерки, подкрепляемые тенью от гор, уже вовсю занялись и накрыли эту часть города. Настроение моё прописалось в рамках доброго позитива и в оптимистических взглядах на будущее. Из-за этого-то я и потерял бдительность, а когда спохватился, то стало предсказуемо поздно.

— Слышь, мистер пижон с тугими кошелями, пожертвуй на пропитание пару монеток! — прозвучало наглое обращение из-за спины.

Я обернулся и увидел перед собой три фигуры в плащах, с нахлобученными на головы капюшонами и со скрытыми повязками лицами. Ну, вот в точности — красочное воплощение в жизнь любых мысленных зарисовок на темы вооружённых бандосов средних веков. Сабельки наголо. А ещё длинноствольные револьверы и толстоствольные дульнозарядные пистолеты в руках направлены на меня угрожающе точно. Причём, деньги народу совсем не нужны, а нужно убийство.

Эта мысль посетила меня тут же, как только я приметил тонкие кружева на манжетах, чуть торчащих из-под чёрных рукавов недешёвой верхней одежды. Да и начищенные сапоги на ногах троицы не уличными голодранцами ношены. Жаль конечно, что по голосу никого не определить. А в реалии и смысла нет в этом определении, если меня сейчас грохнут.

— Господа, исключение на ум просится, по поводу случайности выбора меня в жертву, — заговорил я специально литературно растянуто, готовясь к худшему и надеясь на «может быть пронесёт». — Собственно и одёжка ваша, и обзывательство «пижоном» слишком культурное, и всё это не может принадлежать к гардеробам и лексике обычных простолюдинов, — я выдал ряд очевидностей. — А посему, кровожадные господа, я хотел бы понять, за что мне сейчас прилетит? — я и спросил, и заявил о осознании собственного положения.

— Я же вам говорил о небывалом красноречии этого южанина-негодяя, способного заболтать любого, — ответ, а точнее подтверждение убийственного умысла, прозвучал позади меня сухим и безэмоциональным голосом.

Я не успел ни обернуться, ни как-то по-иному среагировать, чтобы разузнать о причинах возникновения столь выдающейся неприязни к себе любимому. Всё произошло быстро, хотя я и смотрел на происходящее в замедленном темпе, как иной раз случается в трансе при стрессах.

Взи-и-инь…

Позади меня раздался неприятнейший звук клинка покидающего ножны.

Ф-шу-х!

Сталь зловеще запела, рассекая вечернюю тишину и намекая на изящный и умелый замах её обладателя. Следом, меня ощутимо кольнуло в спине, а из груди вышло кровавое лезвие. В глазах помутнело.

— Уходим — с южанином покончено, господа.

Слабость одолела и я упал, шарахнувшись фейсом об камни брусчатки…

— Во блин, походу меня укокошили, — прошептал я и вырубился.

* * *

Когда ты падаешь, что применимо к любым жизненным ситуациям, тогда для тебя открывается шанс подняться и начать всё сначала. Если ты тонешь, то достигни дна и оттолкнись, чтобы всплыть.

* * *

Что чувствует человек находясь у порога тихого домика смерти? А ничего. Никаких коридоров со светом в конце он не видит. Нет и длинной очереди из грешников с праведниками к небесному офису, ждущих разборок своих косяков и успехов, понаделанных на тернистом пути жизни. Одна пустота. Причём и пустоту-то не чувствуешь. Если ты умер — то даже не сможешь этого осознать!

Зато превосходно ощущается боль в каждой мышце при первых симптомах очухивания. Включая мизинцы на ногах и даже уши. М-да-а… Это последствия незнамо сколь долгого времени проведённом в беспамятстве и лёжа в одном положении. Всё ноет так, словно случился сплошной ушиб организма путём столкновения с самосвалом.

Если я выжил, то после выздоровления и длительной реабилитации обязательно напрошусь в ученики к крутейшему фехтовальщику. А я безусловно выжил, раз весь болю.

Естественно, что после целого спектра красочных болевых ощущений идёт этап разлепления глаз. Я их и разлепил, лёжа в стандартном положении на спине. Посему, первым увиденным стал потолок помещения. И не абы какой, а сводчатый и непомерно высокий, как бывает в ратушах и в храмах с соборами. Или в галереях. Конечно же с потолочными фресками, отражающими всякие эпические моменты.

Я обнаружил ещё одно подтверждение идее о дворце или храме. На это толсто намекают высоченные окна, размещённые практически впритык, рама к раме, и по обе стороны достаточно длинного зала. А ряд кроваток для пациентов установлен по одной стороне. Точно! Какая-то Миссия Милосердия в аналогию напрашивается.

— Пш-ш! Эй, болезный, неужто ты в себя пришёл, я смотрю — моргаешь осмысленно! П-сс?

— Почему «неужто», и как это — моргать осмысленно? — насторожился я и потихонечку, без резких смен положения головы, начал переводить взгляд на своего собеседника.

— Да ты неделю валяешься без движений в беспамятстве! — пояснил незнакомец. — И это только время известное мне, ведь я тут и появился неделю назад! За этот срок ты только разок глаза приоткрыл, глянул на потолок безучастно и на том всё, — прозвучали детали. — Я думал, будто к отходу человече готовится!

— Как видишь, рановато с отходом в потустороннее, несмотря на факт невероятного приближения к оному, — иронично подметил я и навёл-таки на собеседника фокус.

Человек средних лет сидит на кушетке и смотрит на меня с участливым интересом. На вид — крепыш. Одет джентельмен в бесформенный белый балахон с колпаком. Судя по-всему, это на нём экземпляр местной больничной одежды, и я предполагаю наличие и на себе аналогичного одеяния.

Я захотел приподняться повыше для лучшего обзора, из-за чего заворочался.

— Не суетись парень, сейчас я тебе помогу, — предупредительно среагировал сосед. — Не стоит злоупотреблять резкими потугами, а иначе сделаешь себе только хуже, — высказался он в тоне опытного знатока.

— Ну да, мышцы совсем забиты ватой какой-то, — я внял мудрому доводу, принимая обещанную помощь.

Пока я, не без помощи, занимал более выгодное положение, то успел осмотреться получше и обнаружил лишь только две занятых кушетки во всёй больничной палате, кою правильнее называть галереей. Свою и соседскую.

— Походу, вы частенько бывали в таких ситуациях, — я начал выстраивать диалог.

— Правильнее сказать — приходилось сталкиваться, — новый соратник по клубу больных аккуратно поправил меня. — Послушай-ка, я чего тебя тормошил-то, — собеседник не стал распыляться на длинные предисловия и сразу перешёл к делу.

— Нестор, — перебил я его, не желая уступать преимущество в ведении беседы.

— Нестор, я кое о чём порассуждаю, может даже спрошу, а ты напрягись и ответ дай, по возможности не нервничая, — он явно уловил мой посыл, но не обратил никакого внимания на толику бунтарства.

— Порассуждать вслух — это прекрасное решение, ведь кроме нас двоих в этом госпитальном зале нет никого, — этим ответом я вскользь отметил факт нашего уединения и попытался обвести окружение жестом, но получилось такое себе.

— Рана у тебя весьма и весьма редкая, — среагировав на моё замечание еле заметной улыбкой, сосед не перестал гнуть свой интерес, предпочтя не отвлекаться на прочие мелочи.

Неожиданно я осознал правомерность его доминантного поведенческого стереотипа, как человека опытного и совсем непростого. Не исключаю принадлежности соседа к какой-нибудь крутой касте. А может он королевский вельможа? Так что, опрометчиво будет пренебрегать этими вариантами и стоит проявить покладистость, а особенно в моём положении. В не наилучшем болезненном положении, признаюсь себе.

— Кем ты воспитывался, а? Зверолюдьми дальнего дикоземья? — неожиданно и с язвочкой спросил сосед, вперив в меня, болезного, такой взгляд, будто лазером дыру в моём лбу хочет прожечь. — Этот вопрос не требует ответа! — неожиданным образом он смягчился и откинулся на подушку, заложив ладони за голову.

— А-аа, э-эм… — я попытался вставить острую реплику, но удалось выдать лишь нечто невнятное.

— Ударили тебя редким клинком, отчего ты должен был неминуемо сгинуть в мучениях, — сосед продолжил изложение своих мыслей, перебросившись из образа задушевного собеседника в амплуа лютого льва. — А поэтому, юноша, заткни подростковый эгоизм и жаду возвышения над остальными людьми в известное, но очень срамное место своего организма, — тут он так на меня зыркнул, что я заткнулся напрочь. — Вними мне, ибо я очень хочу понять, каких таких могущественных ворогов ты успел нажить в свои-то невеликие годы — я слушаю, — сосед замолчал и скрестил на груди руки.

— А может это всё-таки обычное ограбление, — пожал я плечами, отчего получил очередную порцию болевых ощущений.

— Твоё отрицание вероятности спланированного покушения весьма предсказуемо, — подметил он, проявив в интонации признаки снисходительного понимая. — Любому нормальному человеку претит мысль обретения смертельных врагов, но реалии говорят за себя сами, — он продолжил настаивать. — Только могущественные люди Королевства могут позволить себе Закабалённое Магией оружие, а тебя ударили именно таким, — прозвучал неоспоримый аргумент. — Но в роли исполнителя мог быть и наёмник, что стоит гораздо дороже, и для чего необходимы знакомства в особых кругах, — добавил он ещё одну гирьку на чашу своей правоты.

— М-мм, в моём случае, таких исполнителей засветилось как минимум четверо, — я назвал факт, начиная утрачивать былую спесь с оптимизмом.

— Видать, Нестор, не простой у тебя враг, — резюмировал сосед. — Может есть смысл покопаться в мозгах и хорошенько подумать, кто он?

— А вам-то оно зачем? — задал я прямолинейный вопрос. — Нет-нет! — пришлось поспешить с продолжением, чтобы предупредить очередной негатив со стороны собеседника. — Я ва-а-ще не хочу показаться грубым, но вот реал — от вас просматриваются нездоровые интересы к чужым проблемам, а?

— Тут я с тобой соглашусь, — тональность соседа сменилась на более мягкую. — С твоей точки зрения так всё и выглядит, но у меня на то есть свои веские причины, я имею ввиду установление личности нанимателя, а следом и нанятых. Или наоборот — очерёдность в этом случае не принципиальна, — он перешёл к пояснению. — Ричард Гилмор, — наконец-то назвался он и перевёл взгляд с потолка на меня.

Воцарилась пауза, сопровождаемая многозначительным выражением собеседника. Чего ждёт, спрашивается, какую реакцию от меня?