Конечно, не всё так однозначно:
- … Воздействие же непосредственно на войска противника, должно ограничиться авианалётами на позиции его полевой артиллерии – как при оборонительной операции, так и во время наступательной. Ибо ведущие интенсивный огонь орудия – хорошо заметны даже в темное время суток и при непогоде и, являются легкоуязвимой целью. Ну и конечно же за нашей авиацией – авиаразведка, противодействие авиаразведке противника и корректировка огня собственной артиллерии. Чем должны заниматься специальные подразделения ВВС.
Численность боевой авиации отныне будет определяться не словами потомков – «хотелками» высшего военно-политического руководства, а состоянием словами Берии – «базиса». Если промышленники обещают в следующем 1941-м году удовлетворить лишь 25 процентов потребности ВВС в авиабензинах всех видов, то стало быть число машин в авиапарке из имеющихся на «реальные» 1 января 1941 года 26 392 самолёта (14 954 боевых и 11 438 учебных и транспортных) должно быть сокращенно до пяти тысяч.
После «чистки и оптимизации» авиаполков, после доведения их боеготовности до должного уровня, практически все ВВС ВС СССР будут сведены в две-три «авиаполевые армии» и одну «особую». В каждой «на глазок» - около тысячи самолётов всех типов, при от пятидесяти до ста тысяч бойцов и командиров - считая и отдельные бригады ВДВ. Приданные фронтам «авиаполевые армии» будут словами потомков – «кошмарить» прифронтовую логистику противника…
«Воздушная армия особого назначения» (ВАОН) – тыловую.
После Главкома ВВС были ещё выступления – в частности главнокомандующего Сухопутными войсками и командующих «особыми» округами и, в каждом говорилось:
К готовящейся в течении едва ль не в течении двух десятилетий войне «малой кровью, могучим ударом» - мы не готовы, от слова «категорически».
***
Наконец взял слово Иосиф Виссарионович Сталин, который впервые озвучил общую стратегию в будущем военном столкновении с гитлеровской Германией:
- Надо решительно выбросить из головы и лексикона прежние «шапкозакидательские» настроения - типа «ни пяди земли!», «малой кровью, могучим ударом» и настойчиво, терпеливо и не покладая рук готовиться к долгой, тяжёлой и кровопролитной войне.
Впрочем, уже с мая этого года тон советской пропаганды (в первую очередь военной) поменялся буквально «с головы на ноги». Вместо прежнего легкомысленно-бодрого тона, в ходу теперь была деловая озабоченность. Сняты с проката фильмы типа «Если завтра война», денно и ночью на киностудиях страны снимаются исторические ленты про оборону Смоленска от польских интервентов в 1609-1611-м году, оборону Севастополя во время Крымской войны и прочие – вполне определённой направленности.
При Генштабе была создана студия «Военучфильм», на которой приступили к съёму короткометражек на всевозможные темы из боевых уставов: «Ведение поиска и разведки», «Борьба с танками», «Противовоздушная оборона стрелкового (мотострелкового) полка», «Инженерное оборудование оборонительной позиции стрелкового (мотострелкового) подразделения», «Стрелковая (мотострелковая) рота в обороне населённого пункта», «Создание и порядок действия штурмовых групп»…
И так далее.
Сравнив потенциальные возможности экономик СССР и Германии с вновь присоединёнными территориями, критически оценив состояние и боевую готовность Вооружённых Сил СССР, на Совещании постановили, что на первом этапе с нашей стороны война будет вестись в соответствии с «доктриной измора»:
Словами генерала армии Тюленева, который оказался стойким сторонником обороны:
- Только ослабив мощь германской армии в оборонительных боях, мы сможет перейти в решительное наступление и разбить её окончательно.
В соответствии с этим, основная группировка Сухопутных войск будет находиться в местах прежней дислокации, за линией укреплённых районов на старой границе.
Ибо как сказал Верховный главнокомандующий:
- Товарищи военные почему-то забываю, что армия – это не только бойцы, командиры, оружие с боеприпасами и боевая техника с ГСМ. Но и казармы, учебные классы, полигоны, аэродромы, склады… И самое главное – коммуникации, по которым снабжаются войска действующей армии.
- Всего этого на новой границе практически нет. А если и есть, то всё это находится в местах - не совсем подходящих для целей отражения угрозы нападения с запада. Точнее – практически на линии новой государственной границы СССР, в месте её соприкосновения с территорией Польши - находящейся под контролем Германии. Ведь поляки строили свою военную инфраструктуру для войны с нами – наступающими с востока. Поэтому выдвинув войска на запад, мы сразу же получим резкое снижение и без того невысокой боеготовности частей и соединений нашей армии.
Действительно по плану «Прикрытия» составленному Генштабом Красной Армии накануне «реальной» Великой отечественной войны, войска в некоторых случаях (Брестская крепость) должны были выходить из мест расположения и двигаться для занятия оборонительных позиций…
На восток!
Был выслушан развёрнутый доклад Заместителя Начальника Генерального штаба ВС СССР генерал-полковника Бонч-Бруевич Михаила Дмитриевича, об нынешнем состоянии укреплённых районов на старой границе.
Он также начал не с достижений, про которые сегодня вообще никто не вспоминал - а с имеющихся изъянов:
- У имеющихся укреплений три основных недостатка.
а) Они имеют недостаточную глубину.
б) Они не обеспеченны в должной степени гарнизонами и полевым усилением.
в) Они до сих пор не достроены.
Для преодоления первого недостатка – глубины, он предлагал использовать…
Польские укреплённые районы!
Его словами:
«…Общая протяженность фронта каждого УРа достигает не менее 80-110 километров. Количество забетонированных сооружений – 193. ДОСы как правило одноэтажные, с бронеколпаками от 1 до 5 штук на сооружение.
Толщина стен и покрытий от полутора до двух метров. Железобетон имеет значительное армирование, толщина прутьев железа доходит до 20 миллиметров. Щебень из местного гранита и базальта прочностью не ниже 2000 килограмм на квадратный сантиметр.
Все напольные стены сооружений закрыты мощной присыпкой из камня и земли. Земляная обсыпка вымощена крупным камнем, что вызывало рикошет снарядов. Сооружения многоамбразурные, большая часть капониров с парным амбразурами на каждое направление. Обстрел дополняется из бронеколпаков, имеющих прорези для кругового наблюдения и обстрела.
Во всех сооружениях вход защищен ружейно-пулеметными амбразурами. Почти каждое сооружение запроектировано индивидуально сходных типовых построек было мало.
Каждое законченное сооружение обеспечено колючей оцинкованной проволокой в три ряда на металлических кольях и металлическими рогатками. Промежутки между сооружениями, как правило, закрыты колючей проволокой в три ряда на металлических кольях (на всем протяжении восточного участка УР).
Внутреннее оборудование сооружений продумано и выполнено хорошо. Каждое законченное сооружение имеет дизельную установку водоснабжения, фильтры, электрооборудование и все бытовой устройство. Большинство сооружений связано подземным бронированным кабелем. Сооружения замаскированы на поверхности бетона цветной краской – камуфляж по холсту – над амбразурами сетки, по виду из морской травы…»108.
Рисунок 32. Противостоящие Минскому и Слуцкому УРам польские укрепрайоны («Линия Пилсудского») «Лида», «Барановичи» и «Полесье». При одном только взгляде на карту на ум напрашивается строительство системы укреплений на высотах «323», «282» и «226» северней Барановичей – важнейшего ж\д транспортного узла… Но в «Реальной истории» почему-то предпочли строить «Линию Молотова» впритык к новой госгранице.
Кроме того его словами, поляки создали целую сеть дамб и плотин на реках Щара, Нижня Щаря и Северч - благодаря которой в случае наступления Красной Армии, можно было бы подтопить местность перед укреплёнными районами, сделав её труднопроходимой для войск и техники.
В проекте даже было строительство крупной дамбы с водохранилищем ГЭС на Немане, взорвав которую можно было не только затопить местность - но и обрушить на наступающих волну воды в два-три метра высотой.
Польские укрепрайоны достались Красной Армии практически в целом виде, ибо польское командование в августе 1939-го года перебросило гарнизоны на запад. Лишь на участке Сарны, немногочисленные группы польских военнослужащих вели бои и продержались целых четыре дня.
После присоединения западных земель, польские укрепрайоны обследовала комиссия Наркомата обороны, сделав такие выводы:
«Все сооружения на старой германской позиции построенные для ведения огня на восток и расположенные на восточных скатах возвышенностей, использовать для организации системы огня на запад не предоставляется возможным, а поэтому вся укрепленная полоса подлежит немедленному сносу. Имеющиеся плотины на р. Щара разобрать и использовать в других местах. Противотанковые и противопехотные препятствия в настоящее время разбираются и все материалы сосредотачиваются на склады, расположенные в районе Барановичи».
Сталина заинтересовало:
«А почему эти сооружения подлежат «немедленному сносу»? Куда это члены комиссии так торопятся? Ну постояли бы эти ДОСы с «неправильными» амбразурами ещё год-два… Кому они мешают?».
Поняв, что здесь дело не чисто, он глядя на присутствующего здесь Начальника контрразведки ВС СССР завязал «узелок на память»:
«Надо будет озадачить товарища Абакумова на этот счёт. Пусть выяснит куда это товарищи из комиссии Наркомата обороны так торопятся и на кого они вообще «работают»… Уж не на Гитлера, ли?!».
К счастью как это всегда у нас водится - между «выводами», решениями и выполнениями этих решений, существует определённая временная дистанция. И польские укреплённые районы пока находятся в целостности и сохранности…
Относительно, конечно, «целостности и сохранности».
Старый, опытный, битый-перебитый германскими генералами ещё во времена Первой мировой войны военоначальник, решительно не согласился с этими «выводами» - назвав их «вредительскими». Взамен он предложил более рационально и по-хозяйски отнестись к доставшемуся добру:
- Всё это доставшиеся от Польши «наследство», товарищи, нам надо сохранить и преумножить. Опираясь на Новогрудскую возвышенность, на основе уже имеющихся польских укреплений и ирригационных сооружений, я предлагаю создать «Барановический УР» - стоящий перед Минским и Слуцким укреплёнными районами и, благодаря польским ДОСам - имеющий возможность круговой обороны в случае обхода противником.
Барановичи – это не просто город, а ещё и крупный железнодорожный узел. Заполучивший неведомым путём «Послезнание» Вождь словами потомков – просто «фанател» на тему железнодорожной логистики, поэтому всецело поддержал такую идею и она тут же была оформлена соответствующим решением.
Это было первое(!) решение Ставки Верховного Главнокомандующего ВС СССР, за которым последовали другие. Например, приписать к гарнизонам УРов и частям их полевого прикрытия всех военнообязанных из районов находящихся восточнее. Таким образом «Линия Сталина» получит очень(!) мотивированных бойцов и командиров, которых к тому же можно будет почаще вызывать на сборы.
Ну и решено было обратиться в Совнарком с просьбой выделить за счёт замороженных объектов Третьей пятилетки, необходимые средства и ресурсы для достройки линии укреплённых районов вдоль старой государственной границы и строительства новых – вроде Барановического УРа. Уже подчитано, что отказ от лишь строительства восьми заводов по производству синтетического жидкого топлива из каменных и бурых углей (во Владивостоке, Черемхове, Московской и Ивановской областях, на Колыме, в Бурятии, а также в Гдове и Сызрани) даст необходимые средства и ресурсы для достройки и модернизации линии «старых» укрепрайонов.
Председатель Совнаркома СССР был здесь и он твёрдо пообещал всецело удовлетворить эту просьбу Ставки.
***
Далее на Совещании речь зашла об прогнозирования направления главного удара войск противника в будущей советско-германской войне. То есть: что Гитлер и «компания» его генералов сделают приоритетом: север – Прибалтика и Ленинград, центр – Минск, Смоленск и Москва, или юг – Киев, Криворожье и Донбасс.
Обладающий «Послезнанием» Сталин скромно помалкивал, а Первый заместитель Начальника Генштаба генерал-полковник Михаил Бонч-Бруевич, сделал такое предположение:
- Если Гитлером и его генералами планируется быстротекущая компания против СССР, то действовать они должны «по-наполеоновски». То есть главный удар должен быть нанесён в центре, быть направленным против Западного военного округа и конечной целью его должна стать Москва. Тем более что в сравнении с 1812-м годом, Москва это не просто «сердце России» - но и столица государства, крупнейший промышленный центр и важнейший железнодорожный узел.
Из этого предположения докладчиком был сделан вполне логичный вывод:
- Следовательно, нам следует всемерно укрепить именно Западный военный округ, направив в него как можно больше войск за счёт Киевского округа и Ленинградского. Снять большую часть войск с Дальневосточного фронта, так как возможная потеря Дальнего востока – наименьшее зло, по сравнению с потерей столицы государства.
Внимательно выслушав старейшего генштабиста страны, Сталин с сомненьем в голосе ответил:
- Зачем же так прямолинейно, товарищ генерал-полковник? Ведь вполне можно допустить, что сколько бы мы войск не перебрасывали в распоряжение товарища Тюленева – они будут разбиты и, причём – разбиты в достаточно короткий срок…
Игноря красного как рак от возмущения Командующего ЗОВО, он закончил мысль:
- …И тогда ничто не помешает германской армии пойти дальше на восток и захватить столицу.
Бонч-Бруевич, довольно-таки резко возразил: