Для последних кстати, в Академии наук СССР, под руководством её Президента – академика Владимира Леонтьевича Комарова разработаны и уже практически на подходе пьезовзрыватели. Правда, не на основе кристаллов цирконата-титаната свинца – которые воспользовавшись «Послезнанием» подсказал Сталин…
А на основе кристаллов сегнетовой соли (тетрагидрат двойной натриево-калиевой соли винной кислоты, KNaC4H4O6 4H2O) – достаточно широко распространённого в данное время материала, применяемого в частности в рупорах уличных громкоговорителей.
Имеются свои недостатки у этого словами потомков – «исходника», конечно, по сравнению с традиционными пьезоэлементами - например с кварцем… Но и свои достоинства, главным из которых является наличие их под рукой105.
Кстати…
В той же Академии наук СССР, весьма сведущие в теме товарищи одобрили идею сверхмощной двухкомпонентной (порошок бериллия плюс жидкий кислород) авиабомбы.
Правда, с оговорками:
- Такой боеприпас, товарищ Сталин, теоретически возможен. И он действительно по мощности, на порядок превзойдёт уже существующие взрывчатые вещества. Но вот практически создать его… Будет очень трудно.
Верховный главнокомандующий поставил вопрос ребром:
- Трудно, или невозможно?
- Ну… Почти невозможно.
- Значит, всё-таки возможно?
- Возможно, товарищ Сталин. Но это будет… Очень трудно и не скоро.
Вождю не то чтобы позарез понадобилась эта проматерь «Кузькиной матери»… Просто стало любопытно, на что способен советский учёный при правильной мотивации:
- Героев Соцтруда всей группе, квартиры в «высотках», личные «Паккарды» и Сталинская премия… Тоже всем причастным. Ну и повышение учёных званий на одну ступень – это уж само собой.
Естественно при «правильной мотивации», к каждому «прянику» полагается и свой «кнут»:
- Ну а если до следующей осени не справитесь… Ну, что ж? Значит вы – плохие учёные и вам следует подумать об смене занятий.
Подойдя к карте мира, он ткнул пальцем куда-то в лесотундру:
- В оленеводческом колхозе «Красный изюбр» не хватает учителей физики, математики, химии и труда. Вот туда и поедете всем творческим коллективом!
Так вот соответствующая группа была весьма оперативно создана и уже приступила к работе. И даже опытным путём установила, что вместо жидкого кислорода лучше использовать жидкий же озон. У того температура кипения выше: -112°C против -183°C, стало быть - храниться уже снаряжённая «бериллиевая бомба» будет дольше. И плотность жидкого озона в 1,66 раза больше…
Значит, «бабах» будет громче.
Сталина же осенила новая «мысля»:
«Если к моменту создания такого боеприпаса заработает первый советский атомный реактор, то можно будет создать словами потомков – «грязную бомбу». Чтоб она не только громко «бабахала», но и оставляла после взрыва заражённую радиацией местность».
Однако, вернёмся в Ставку…
Вслед за Наркомом боеприпасов, «ледяной водой» окатил присутствующих Нарком авиации СССР, он же Главнокомандующий ВВС – маршал Берия Лаврентий Павлович:
- На словах и бумаге наша авиация выглядит очень грозно, товарищи! Самолётов в ней столько, что можно ими вооружить все страны мира и, ещё останется.
- Но согласно учению Маркса, Энгельса и Ленина, основополагающим является не надстройка, а базис! Точно таким же образом, боеспособность военно-воздушных сил определяется не количеством самолётов - а числом подготовленных экипажей, состоянием вспомогательных служб и наличием специальной техники – автоцистерн в первую очередь, а так же автостартёров, тягачей, снегоуборочной техники, полевых ремонтных мастерских, кислородных станций, средств связи…
Не сдержав тяжкого, как долг самурая вздоха:
- …И вот здесь, товарищи - у нас грандиознейший провал!
Вождь знал, что например автостартёров (монтируемое на шасси грузовика ГАЗ-АА устройство для раскрутки двигателя самолёта) на эскадрилью по штату полагается семь. А в наличии – всего один-два.
Но с новыми самолётами такое положение будет исправлено. Ибо, с недавнего времени каждый новый двигатель должен будет оснащаться пятизарядным «пиростартёром» - устройством для раскрутки коленвала с помощью пороховых газов, получаемых при выстреле холостого винтовочного патрона. Его по приказу Вождя, очень оперативно разработали советские оружейники Тулы и уже запустили в производство на предприятиях Наркомата вооружений СССР…
Вместо самозарядной винтовки Токарева.
Положение с автоцистернами должно улучшиться после закупок в Штатах и реконструкции Ярославского автозавода, в данный момент переходящего на выпуск 4,5-тонного ЗиС-6. Ну и его полноприводной версии.
Берия продолжал «жечь глаголом»:
- Выделяемых горюче-смазочных материалов остро не хватает и по мере роста численности ВВС, подготовка лётного состава год от года падает. Высокооктановым авиабензином, мы обеспеченны максимум на три-четыре процента. Причём бензин, который мы считаем «высокооктановым» - Б-78, в Америке или Германии уже давно считается автомобильным. Производство авиационного горючего с октановым числом «100», у нас до сих пор на уровне опытно-экспериментального - примерно полтора-два процента от потребного…
Войдя в раж, Лаврентий хватил кулаком по столу крытому зелёным сукном – аж графин с водой подпрыгнул:
- …Такого количества хватает только на «рекордные перелёты» – чем до сих пор увлекались наши авиаторы. Но боевой авиации, товарищи, это – на один чих!
Весьма интересные порядки существовали в нашей авиации до прихода туда Лаврентия Павловича.
Опытные самолёты успешно проходили государственные испытания на высооктановом бензине, принимались на вооружение и запускались в серию. Потом уже серийные машины попадали в строевые полки, где про этот «высооктановый бензин» - только слышали…
Но даже его не нюхали!
Вот отчего так расходятся данные об лётно-технических характеристиках «новейших» советских самолётах, особенно истребителях. Теоретически, они должны были быть по крайней мере не хуже «Мессершмидтов»… Практически же, в «реальном» 1941-м году были ничем не лучше «Ишака». А во многих отношениях, даже хуже. Ибо «И-16» изначально проектировался на имеющийся авиабензин (Б-70) - а не на тот, что промышленность даст в «светлом» конечно, но достаточно отдалённом будущем.
И как подозревал Сталин - только с началом поставок авиабензина по Ленд-Лизу, наши Яки, «Пешки» и, Ла-пятые – наконец-то залетали в полную силу.
Однако появились и первые «светлые лучики» в этой беспросветной картине.
Наркомату нефтяной промышленности впервые выдели столько средств - сколько он запросил, а не по остаточному принципу. Так что есть все основания считать, что добыча нефти в Баку и Грозном в следующем году увеличится хотя бы на треть.
Начаты работы по увеличению пропускной способности порта Гурьев на Каспии и строительству нефтепровода (две ветки 250 миллиметров диаметром, длина 690 километров) «Гурьев-Саратов»…
Для доставки этой «трети» в центральные области СССР.
Создание отдельного Наркомата нефтеперерабатывающей промышленности во главе с опытным и энергичным руководителем - Иваном Корнеевичем Сединым, уже приносит свои первые плоды. Освобождённые от всего непрофильного предприятия, увеличили выпуск оборудования для нефтеперерабатывающих предприятий…
То есть надежда, что эта «треть лишней нефти» будет вовремя доставлена в европейскую часть СССР и там переработана в нефтепродукты.
Первые опыты по созданию авиабензина с добавкой пятнадцати процентов изобутилового спирта (изобутанола), тоже внушают некоторый оптимизм.
Наконец после длинного списка недостающего, вновь испечённый Главком ВВС подошёл у главной проблеме, к словами потомков – «человеческому фактору»:
- …Но прежде, всего у нас недостаёт времени как для подготовки - как экипажей, так и наземного персонала. Плохо же подготовленный лётчик, штурман или авиатехник - на фронте будет не только лишней обузой, но и вынужденным вредителем. Он угробится сам, угробит экипаж и угробит весьма дорогостоящий самолёт, не причинив абсолютно никакого вреда врагу. Посылать такого на фронт… Это – преступление перед советским народом, товарищи!
Предварительно сверкнув «стёклышками» в сторону невозмутимо слушающего Верховного, Лаврентий Павлович словами потомков – «перешёл непосредственно к телу»:
- Товарищ Сталин сказал: «Как ни для какого рода войск, для авиации верны слова Владимира Ильича Ленина – «Лучше меньше, но лучше!»». Поэтому Военно-воздушные силы должны быть сокращены до оптимальных размеров…
К сожалению, в «Реальной истории» даже горькие уроки сорок первого года, ничему не научили руководство Красной Армии. Очухавшись после «оптимизации» проведённой в 1941-м году Люфтваффе - вновь с разбегу наступили на те же самые «грабли» и, вновь получили по лбу…
Впрочем, «что в лоб – что по лбу»!
Военно-воздушные силы к лету 1944-го года вновь разрослись до чудовищной величины – 13 воздушных армий в которых имелось в общей сложности около 15 000 самолетов, в том числе свыше 6000 истребителей. При этом, тоже достигшее своей максимальной с начала Второй мировой войны численности Люфтваффе (5500 самолетов, в том числе примерно 1500 одномоторных истребителей), лишь чуть более трети от этого числа держало на огромном Восточном фронте.
Итак, делайте ставки: 1 800 против 15 000 - кто кого «затопчет»?
Казалось бы при таком подавляющем превосходстве, «сталинские соколы» должны были образного говоря - «шлемофонами закидать» «птенцов Геринга»…
Ан, нет!
Снова дефицит ГСМ, из-за чего воздушные армии оказывали действенную поддержку наземным войскам лишь в первые дни операций… Снова бессмысленное «прикрытие» методом патрулирования вместо истребления авиации противника… Снова потрясающая беспомощность советской ночной истребительной авиации…
Вождь косо посмотрел в сторону Начальника «Генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования»:
«…Снова данный «Авиации Дальнего Действия» (АДД) приказ Жукова бомбить танковые колонны противника… Правда на этот раз отступающие106».
О том что последние полтора года войны для советской авиации не были лёгкой прогулочкой, красноречиво говорят общие потери: 25 тысяч (двадцать пять тысяч, Карл! двадцать пять тысяч…) самолётов, среди которых не менее половины сбиты в воздушных боях.
То есть авиапарк советских ВВС, в среднем обновился в полтора раза.
И при этом, ни о каком «абсолютном превосходстве в воздухе» - даже речи не шло!
На решающих участках, «треть» Люфтваффе без особых проблем бомбила наступающие танковые колонны Красной Армии, терроризировала по ночам железнодорожную логистику, худо-бедно - но снабжала по воздуху свои войска в многочисленных «котлах»107.
Однако, дослушаем товарища Берию:
- …Так вот, товарищи, имеющийся «базис», то есть - возможности авиационной и нефтяной промышленности, а также наличие подготовленного лётного и наземно-технического персонала – позволяют нам держать в строю от трёх с половиной до пяти тысяч самолётов на весь будущий советско-германский фронт – от Мурманска до Одессы. Таким образом, ни о каком «массированном» воздействии авиации на противника речи идти не может.
Дослушав Лаврентия, Сталин не смог сдержать тяжкий вздох:
«Да! Несмотря на то, что финско-норвежская граница надёжно заперта наличием советской военной базы, от авианалётов Люфтваффе на Мурманск - важнейший морского порт, это отнюдь не избавит».
В свою очередь также не удержавшись от очередного тяжкого вздоха, Берия довольно пространно пожаловался на всё ещё творящийся бардак в его новом ведомстве:
- В проинспектированных семи авиаполках высокая аварийность, слабая дисциплина, низкий уровень летной, штурманской, оперативно-тактической и огневой подготовки. Информация о лётных происшествиях и даже катастрофах скрывается на всех уровнях… Разбитые в авариях самолёты, сплошь и рядом числятся в строю… Командиры от полка и выше практически не летают… Радиосвязи нет, управления нет и в воздухе лётчики предоставлены сами себе. Поэтому на деле невозможно даже определить численность нашей авиации и её истинную боеготовность. Боюсь, товарищи, что она окажется даже ещё ниже, чем я её представляю.
Сталин ухмыльнулся в усы:
«Прибедняется, Лаврентий! По крайней мере в тех «семи проинспектированных полках», уже наведён порядок. Железной рукой наведён».
Товарищ Берия сумел даже переплюнуть товарища Жукова. Если несостоявшийся «Маршал Победы» организовал дисциплинарные батальоны (для бойцов и сержантов) и дисциплинарные роты для командиров, то экс-нарком НКВД - сперва произведя «чистку» в рядах лётчиков и избавившись от откровенного «балласта» – целые «дисциплинарные авиаполки»… Причём, связанные «круговой порукой» по принципу «один за всех и все за одного».
Впрочем, это отдельная тема.
После того как маршал авиации закончил доклад, меж товарищами командующими особыми округами начался было «сыр-бор»:
Как мол, воевать без поддержки авиации?
Но Сталин вмиг прекратил начавшуюся было дискуссию на эту тему:
- Какой бы численности не была авиация – хоть сто тысяч самолётов, постоянно она над частями Сухопутных войск и кораблями Военно-морского флота висеть не может. Поэтому командующие должны быть готовыми к господству в воздухе авиации противника и в первую очередь рассчитывать на самих себя: маскировка, укрытия, передвижения в тёмное время суток и конечно же в первую голову - рациональное использование средств ПВО.
- Война в Финляндии воочию показала, что воздействие авиации на войска противника – как правило хорошо замаскированные и находящиеся в укрытиях - малопродуктивно. Несмотря на неоднократные налёты наших бомбардировщиков на «Линию Маннергейма», попаданий авиабомбами в оборонительные сооружения не отмечалось вовсе.
- Напротив, к примеру - железнодорожный состав, железнодорожная станция или мост через реку – цель крупная, хорошо видная и легкоуязвимая для атак с воздуха. Так же, как и автомобильная или гужевая колонна…