Комполка начал было что-то мямлить… Но тут комкор Жигарев, который напоминал «мини-авиа-копию» Жукова (не к ночи будет помянутого!), рявкнул в полный голос:

- Майор! Вы оглохли?! БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!!

Тот дико выпучив глаза, в свою очередь едва не взяв за грудки руководителя полётов:

- Вы оглохли, товарищ капитан?! БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! Красная ракета! Где красная ракета?!

Ответом ему была сперва тишина, затем суета и заполошная беготня в поисках сигнальщиков. Наконец потеряв терпение, майор Шипитов выскочил из командного пункта и, заорал так - как будто его очень тупой пилой режут:

- БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! КОМАНДИРЫ ЭСКАДРИЛИЙ И ЗВЕНЬЕВ КО МНЕ!!! ТЕХНИЧЕСКОМУ ПЕРСОНАЛУ ПОЛКА ПОДГОТОВИТЬ САМОЛЁТЫ К БОЕВОМУ ВЫЛЕТУ!!!

Строй полка мгновенно рассыпался. И на аэродроме начался сущий бедлам - описать который, может разве что великий художник Брюллов - прославившийся на века своим «Последним днём Помпеи»…

В словах этого не опишешь!

Тем не менее где-то примерно через полчаса, первые «Ишаки» и «Чайки» начали взлетать и кое-как построившись в «тройки», нестройной «вороньей» стаей стали кружить над аэродромом. Ещё через полчаса в небе были практически все исправленные машины полка, кроме разве что…

По прошествии какого-то времени, недоумённо-пристально посмотрев на командира полка, Берия поинтересовался:

- А Вы почему не взлетаете, товарищ майор? Кто поведёт лётчиков на перехват вражеских бомбардировщиков?

Переведя взгляд на комиссара, он спросил с подковыркой в голосе:

- Может Вы, товарищ батальонный комиссар?

Тот, энергично замотал головой и проблеял:

- Я не лётчик, товарищ…

Берия гневно на нём отвязался:

- Так какого чёрта Вы здесь вообще делаете? Политинформацию нам во время боевой тревоги читать собрались?!

Вбледнув лицом, попавший под раздачу бравый кавалерист куда-то исчез и его больше очень долго не видели. Даже после отлёта «Объединённой комиссии» обратно в Москву.

Проводив ледяным взглядом нелетающего комиссара, Берия вновь обращаясь к командиру полка:

- Я не услышал ответа на свой вопрос, майор!

Раньше Шипитов отвечал, что мол «своё он отлетал»… Но такой ответ Наркому НКВД был чреват очень тяжкими последствиями не только для карьеры, но и организма в целом. Поэтому видимо с великого перепуга, он решил поумничать, что ему совершенно не шло:

- Командир должен управлять авиачастью с наземного командного пункта.

У Лаврентия Павловича на лоб полезли очки:

- Это каким же образом, скажите мне на милость? По радио?

Радиостанция на КП имелась, как и радист при ней. Но из неё так трещало… Что её предпочитали никогда не включать.

Комполка с тоской вздохнув:

- Нет. Выложенными на земле знаками из полотнищ.

Нарком НКВД раздражённо:

- Так командуйте, майор! Что ваши орлы над нами как стая ворон кружатся?

- Товарищ Нарком! Хочу доложить Вам, что сегодня с утра лётный состав проводил учебные полёты и…

- А я хочу Вам напомнить, майор, что противник на подходе к столице Украины!

Пока нашли те «полотнища», пока выложили из них что-то похожее на стрелу - направленную куда-то в сторону Киева…

Много воды утекло в реке Днепр.

Однако «стая ворон» на этот сигнал никак не отреагировала, никак не желая удаляться от родного «гнезда».

Видимо потеряв терпение, Берия прошипел очковой змеёй:

- Майор! Если хоть одна бомба… Я тебя в лагерную пыль сотру, на@уй!

Командир полка стремглав выскочил из КП, выбежал на лётное поле и вскоре послышался его «командно-матерный» глас:

- Где мой шлемофон, в рот вам мои ноги…? Где автостартёр, мать вашу-перемать?! Где автоцистерна, так вашу и перетак?! Почему до сих пор не… Под трибунал пойдёте оба, на@уй!

Опять бедлам, суета и чистейший бардак – как на земле, так и в воздухе.

А тот день 43-й истребительный авиаполк, априори не мог никого перехватить.

Дело в том, что из-за проводившихся с утра учебных полётов, из-за «плановой» экономии ГСМ, но в основном из-за нехватки автоцистерн (всего треть от необходимого числа) взлетевшие самолёты имели неполные баки. И потратив на взлёт львиную долю топлива, пилотировавшие их лётчики предпочли от аэродрома не удаляться - правильно индицировав весь этот «кипеш» с авианалётом на Киев, как инспекторскую проверку… Отдуваться за которую всё равно придётся не им - а полковому начальству, которое они сказать по правде ничуть не уважали. А вот если что-то случится с самолётом – то здесь «за самое сокровенное», возьмут уже их лично. Не говоря уже про то, что самолёт без топлива имеет обыкновение падать и разбиваться «вдребезги» оземь, а находящийся в нём лётчик – «гробиться» насмерть и переселяться из квартир гаризонного городка в могилы с пропеллерами, на неподалёко расположенном гарнизонном же кладбище.

Поэтому взлетев, они ожидали сигнала на посадку и всего лишь.

Вот и кружили!

А не получив последний, стали садиться сами – иначе придётся падать с пустыми баками и, «разбиваться и гробиться».

Звено командира 43-го авиаполка начало разбег по бетонной половине взлётно-посадочной полосы в тот момент, когда взлетевшие первыми истребители уже заходили на посадку с почти пустыми баками. Увидев это и поняв чем «это» грозит, майор Шипитов сместился влево и его И-16 левой «ногой» шасси выкатился с бетонной полосы на грунтовую… Давно отвыкший от «экстремальных ситуаций» комполка не смог удержать и без того норовистого «Ишака» и, тот не пробежав и половины расстояния необходимого для взлёта – неожиданно и очень резво «взбыкнул». Силой инерции самолёт крутнуло, развернуло почти в обратную сторону и поставило «на попа». Комья земли летящих во все стороны от бешено рубящего Земной шар винта, сизый дым из-под капота… Оглушительный треск и летящий куда-то в ближний космос кусок лопасти…

Мотор заглох, истребитель замер с задранным как ствол зенитного орудия хвостом. Как позже оказалось «Ишак» отделался сломанной «ногой» и винтом. Майор Шипитов – разбитым в кровь об прицел лбом, и…

В общем-то, лёгким испугом.

Чтобы не повторить судьбу ведущего, разбегающийся следом И-16 взял правее и выкатившись прямо на свежепосыпанный речным песочком плац - наделал изрядного переполоху среди собравшихся там зевак, в основном воентехников. Пилот третьего истребителя командирского звена, вовремя прекратил разбег и вырулив на исходную, освободил взлётно-посадочную полосу для садившихся самолётов.

Смотря на всё это, Берия и его спутники только диву давались. Шкирятов морщился и поминутно повторял, это полное безобразие. Землячка ругалась солёным военно-морским матом и говорила с возмущением:

- Такого бардака (мать, мать, мать!!!), я даже на Гражданской не видела!

Попытки Наркома НКВД получить хоть какие-то объяснения происходящего от привезённых с собой командиров ВВС Красной Армии натыкались на угрюмое молчание Рычагова – видимо чувствующим себя неуязвимым за сталинской спиной.

Он усмехнулся:

«Правда, не знает этот «герой», что с недавних пор товарищ Сталин… Эээ… Как бы это «помягче» сказать? …Не совсем тот «товарищ Сталин», которому как прежде можно пыль в глаза пускать всякими «рекордами» и «подвигами»».

С подозрением глядя на «иконостас» на груди комкора Павла Рычагова – к которому за недолгое время личного знакомства стал испытывать чувство острой личной неприязни, Лаврентий Павлович решил:

«Надо не забыть, проверить по своей линии его «подвиги»… Особенно в Испании и Китае - может он из той же «компании» что и Мерецков с Павловым. Обязательно надо проверить!».

Двое других высокопоставленных авиаторов несколько легкомысленно пытались всё свалить на традиции, мол: «где авиация – там непременно бардак», а когда он этот «игривый тон» не принял - на конкретного командира полка.

Мол, один авиаполк и один идиот во главе его – это ещё не показатель для всей советской авиации.

Но когда Берия предложил прямо сейчас провести точно такую же проверку в любом другом авиаполку любого военного округа - Жигарев и Хрюкин точно так же «угрюмо» замолчали, как и Рычагов - который с самого начала, изо всех сил и всеми способами саботировал эту инспекцию.

Ещё раз глянув на творящееся на его глазах на аэродроме, с отвращением отвернувшись, Берия дал команду руководителю полётов:

- Тревога оказалась ложной. Дайте команду садиться, пока они все не побились.

Задание Сталина было выполнено, можно было улетать в Москву и готовить доклад к Внеочередному пленуму Центрального Комитета ВКП(б). «Дуглас» уже был заправлен, отдохнувший и подкрепившейся экипаж во главе с Головановым был готов в любой момент стартовать в направлении столицы. Но садящиеся в «произвольном порядке» истребители не позволяли сделать это немедленно.

Наконец, небо очистилось.

На немой вопрос Берии, руководитель полётов – старший лейтенант с типично кавказским лицом и армянской фамилией, ответил:

- Не могу разрешить Вам взлёт, товарищ Нарком! Ещё трое где-то летают…

Пошарив по небу цепким взором, Берия грозно спросил:

- Где летают?

Тот, вжав голову в плечи:

- Не знаю, тов… Но взлёт «Дугласу» дать не могу.

- А когда сможете?

Посмотрев на часы, капитан:

- Если через двадцать минут не появятся, значит где-то «гробанулись» и Вам можно вылетать.

Берия передразнил:

- «Гробанулись»… Ну и порядки у вас в авиации!

Лаврентий Павлович был мрачен и до того зол, что послал на х@й майора Шипитова - явившегося ему на глаза с перевязанной головой и, пригласившего его и членов «Объединённой комиссии» в столовую пообедать. Так что куры погибли зря.

«Порядки в авиации» вовсе не были секретом для Наркома. В течение лишь одного прошлого – 1939-го года, он свыше десяти раз собирал высшее руководство Главного Штаба ВВС КА на совещания по вопросу обсуждения абсолютно нетерпимого состояния дисциплины среди «сталинских соколов». Однако результаты были нулевые: большинство расследований лётных происшествий - даже повлёкших за собой гибель людей, командованием ВВС сознательно спускалось «на тормозах».

Но одно дело - донесения и рапорты подчинённых «с мест» и, совсем другое – увидеть всё своими глазами.

И Нарком НКВД и одновременно – Председатель созданной по указанию Сталина «Объединённой комиссии», в которую входили руководители Наркомата госконтроля СССР и Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б), понял что сказать Иосифу Виссарионовичу:

Да! У Советского Союза есть самолёты, есть лётчики…

Но боевой авиации у него нет!

Все её достижения – липовые, все её герои вроде Рычагова – дутые.

***

Звено истребителей И-153 3-й эскадрильи 43-го авиаполка, командиром которого был политрук Дмитрий Панов - вовсе не «гробанулось», а как бы даже не наоборот. Так как по плану сегодняшних учебных полётов оно должно было вылетать последним, перед случившимся «кипишем» все три «Чайки» находились на стартовой позиции и причём…

С полными баками и боекомплектом.

Правда позже выяснилось что впопыхах оружейники забыли вправить патронные ленты в приёмники «ШКАСов», но это никакого значения не имело кроме «комиссарского втыка» виновникам такого упущения.

Поэтому звено Панова взлетело первым. По заведённой в Китае привычке, Дмитрий сперва увёл ведомых далеко в сторону от аэродрома и только там стал набирать высоту. Достигнув пяти тысячи метров – когда ещё можно было обходиться без кислородной маски, он направился в сторону Киева – где не встретив никаких «бомбардировщиков», принялся барражировать над так сказать – «Матерью городов русских», прикрывая его…

Или её – «мать»?

Одиночество навеивало на мысли и были они чёрными, как кочегар угольной электростанции после смены. Организация противовоздушной обороны столицы Украины оказалась намного хуже, чем ПВО временной китайской столицы Чунцина. Там их аэродром хотя бы прикрывался зенитными орудиями (советского производства, кстати), имелась прекрасная система оповещения о налётах противника и достаточно детально проработанный план их отражения. Даже вручную китайский вспомогательный персонал заправлял их самолёты быстрее и не жаловался, что не хватает автоцистерн и бензонасосов.

Командиры эскадрилий и звеньев чётко знали куда – в какие сектора им лететь и что там делать, как взаимодействовать с зенитчиками и прожектористами. То, что этот «план» ни разу не сработал - вина скорее лётно-технических характеристик самолётов, чем советских лётчиков-волонтёров и китайского командования.

Здесь же, даже непонятно входит ли их 43-й авиаполк и в целом 22-я авиационная бригада в систему ПВО Киева?

Или же они подчинены фронтовой авиации Киевского особого военного округа, у которой совершенно другие задачи?

Что им делать, когда «гром грянет»?

Войска на западной границе прикрывать, или Киев?

Или, им пополам надо разорваться?

И самое главное: если в Китае они с китайскими авиационными командирами и главным образом с военными советниками Батицким и Анисимовым добились того, что сравнительно слаженно с их авиагруппой действовали даже китайские лётчики… То здесь, он с удивлением понял, что взаимодействия невозможно добиться даже на уровне одного полка!

Да что там полк…

Более-менее слётанными в 43-м истребительном полку оказались лишь «тройки» - звенья из трёх самолётов построенные перевёрнутой латинской буквой «V». Но даже звенья одной эскадрильи в бою будут действовать по принципу «кто в лес, кто по дрова». Над тем же, чтоб как сегодня вылетать целым авиаполком – чтоб действуя массированно, на одном направлении добиться так называемого «воздушного превосходства» - даже никто не помышлял. И если действительно случится налёт на Киев типа того, какие были на Чунцин…

То от столицы Украины останутся лишь одни развалины, из которых смердит мертвечиной.

(От автора:

По моему глубокому убеждению, даже в конце Великой отечественной войны, даже имея радиофицированные самолёты (как свои – так и поставленные по Ленд-Лизу), советская истребительная авиация не научилась летать и соответственно воевать крупными подразделениями. А стало быть ни о каком «перехваченном превосходстве в воздухе» не могло быть и речи: всё зависело от наличия или отсутствия истребителей «Люфтваффе» в данном конкретном районе.