Но результат?!
Какая-то вопиющая неспособность организовать взаимодействие даже внутри так называемых «смешанных» авиационных дивизиях для прикрытия бомбардировщиков.
Большинство боевых вылетов истребителей - непродуктивное патрулирование воздушного пространства над линией фронта, каким-то «важными» объектами – вроде штаба армии или фронта и, своими собственными аэродромами46…».
Рисунок 7. Документальное свидетельство позора: трофейная французская 280-мм мортира Шнейдера на огневой позиции. Это отнюдь не сорок первый год под Москвой и даже не Сталинград сорок второго… Январь, 1944-го года, Витебск. Такая система весом 16 тонн требовала 6 часов для монтажа, а заряжание снарядов весом по 205 кг производилось с помощью специального крана. Ни укрытия в виде хотя бы мешков с землёй, ни маскировки…
Ничего нет!
Вопрос на засыпку патриотам России:
Ну и где «Илы», где «Пешки»?!
В прошлом, в 1943-м году - первых было выпущено 11193 штук, вторых – 2438.
Устанавливая подобные орудия на открытой местности без всякого намёка на элементарную маскировку, немцы совершенно не парились насчёт налётов советской авиации.
В результате такой «вопиющей неспособности» авиации воевать, по крайней мере до лета 1943-го, наши бойцы и командиры Сухопутный войск «сталинских соколов» в небе и, в глаза не видели. В какие мемуары пехотинцев, артиллеристов и танкистов не загляни, везде одно и то же:
«У некоторых отъевшихся авиаторов интендантов вши были ленивые, брюхастые, на коротких ножках, с толстым отвисшим задом…».
Ой, это не совсем то!
«Зениток у нас на переднем крае не было. Истребители наши не летали. Немцы были хозяевами в небе».
«Господство немецкой авиации продолжалось вплоть до осени 1943 года, на всем нашем маршруте до Днепра. Только во время боев на плацдарме на правом берегу Днепра мы наконец почувствовали наше равенство(!!!) в воздухе».
В общем как средство противовоздушной защиты войск и тыла, наша истребительная авиация – совершенно бесполезна, при всей своей многочисленности. Она почему-то всегда оказывалась там - где была не нужна, защищала то - что в защите не нуждалось.
Вождю вспомнилось кое-что из «Послезнания».
В составе самого элитного соединения ВВС страны периода будущей Великой отечественной войны - 6-го истребительного авиакорпуса ПВО Москвы, числилось 15 полков имеющих на вооружении порядка трёхсот машин, в том числе «иномарок» - Р-40, Р-39 и «Харикейнов». За весь 1942-й год они сделали 25 025 боевых вылетов, заявили о 190 победах, ценой потери 54 своих47…
На 132,5 вылета истребителя приходилась всего одна воздушная победа!
Даже если допустить, что все 190 самолётов противника действительно сбиты - это просто мизер, при поистине гигантском количестве вылетов и соответственно – впустую потраченных ресурсов. И в тоже время весь сорок второй год, не прекращаясь шли ожесточённые бои по всей линии советско-германского фронта. И наши пехотинцы, артиллеристы и танкисты - кроме самолётов с чёрными крестами на крыльях, другой авиации в небе не видели.
А что же противник?
Противник, в принципе тоже был согласен с нашими пехотинцами, танкистами и артиллеристами:
Советские военно-воздушные силы, это что-то редкое и при этом для них совершенно безвредное. Штабной врач авиачасти Люфтваффе 30 апреля 1942-го года так описывал своей жене налёт советской бомбардировочной авиации:
«Вчера я не смог писать, потому что весь день делал прививки. В разгар этой деятельности прогремело подряд четыре мощных взрыва. Когда мы выбежали из наших казарм, то увидели в нескольких километрах к северу четыре гриба, поднимающиеся в небе, а вверху на высоте 6000 м инверсионные следы русских бомбардировщиков. Они, вероятно, искали стоянку самолетов и не рассчитали траекторию бомб. Совсем рядом с ними виднелись разрывы снарядов наших зенитных орудий, так что русские предпочли быстро повернуть! Сегодня днем снова были сброшены бомбы, но они упали в 20 км от нашей казармы48».
Естественно, после этого «боевого вылета» наши лётчики доложили начальству об уничтоженных самолётах противника и получили «заслуженные» награды. А в целом они лишь перепугали доктора и то ненадолго.
Сталин сделал вывод, который был далеко не в пользу наших «соколов»:
«За этим народом глаз да глаз нужен!».
Во второй половине войны это наконец-то поняли и стали ставить личные клейма на стабилизаторы бомб, чтоб знать: кто, что и как бомбил. А в составе авиаподразделения обязательно должен был быть «контролёр» - самолёт с аэрофотокамерой, снимавший результаты бомбометания. На истребителях же ставили «фотокинопулемёты», чтоб контролировать уже наших асов…
Он завязал себе узелок на память:
«В словами потомков – «текущей реальности», такой контроль должен быть с первых дней войны. Чтоб было поменьше липовых «героев» в авиации и побольше результативных экипажей».
В конечном итоге, от Бреста до Сталинграда и от Мурманска до Владикавказа - страна была превращена в руины. Наш народ, не жалевший для своей боевой авиации ни сил, ни средств, ни своих сыновей и дочерей - был отброшен по уровню жизни в средневековье и потерял порядка тридцати миллионов человек49…
Сталин испытал жгучий стыд, ведь к такому положению дел, он непосредственно приложил руку…
И тем не менее авиапромышленность и боевая авиация у СССР была – «во плоти и металле», как говорится. И, за год с небольшим до начала самой кровопролитной в истории войны, перепрофилировать её в что-то более полезное (например, в тяжёлую артиллерию с тягачами и боеприпасами), было невозможно в принципе.
Оставалось одно: как следует «затянув гайки» из этой кучи дерьма вылепить отдельный род войск - Стратегическую авиацию СССР, которую можно вровень поставить с Военно-морским флотом.
Как это сделать?
Авиация, это прежде всего не самолёты - а люди. Его же словами:
«Кадры, которые решают всё!».
В самих лётчиках Сталин был уверен: они не подведут!
А вот с руководящими кадрами авиации, дело вообще…
Швах!
Можно было бы выразиться и покрепче: что в русском, что в грузинском языке – слов для этого хватает.
Он с сожалением констатировал:
«К сожалению, в резерве у меня - нет не только «Гиндебургов», но и «Герингов»…».
Если Красной Армии от старой царской армии достались хотя бы унтер-офицеры - с тремя классами сельской школы занявшие генеральские и маршальские должности, то Красному Военно-Воздушному Флоту…
Вообще практически ничего.
Все авиационные школы царской России (и казённые и частные), были очень небольшими с количеством курсантов по нескольку десятков человек. И хотя в разгар Первой мировой войны российское правительство заключило соглашение с Англией и Францией о подготовке лётчиков для своих ВВС, количество лиц этой профессии не доходило и до тысячи. Кто-то из них погиб ещё до семнадцатого года, кто-то уже во время Гражданской войны – сражаясь за ту или другую сторону, кто-то эмигрировал или стал гражданином отделившихся от России государств.
Для сравнения: Германия за 1914–1918-й годы только убитыми потеряла 4878 лётчиков. Всего же в этой стране подготовили около 20 тысяч человек лётного состава. И практически все выжившие остались после войны в Фатерлянде, готовить следующее поколение лётчиков…
В СССР же в начале 20-х годов, имелись считанные буквально по пальцам лётные кадры.
Ситуацию усугубил сомнительный кадровый подход, когда на руководящие посты в ВВС ставили не по организаторским способностям, а по умению летать и сбивать… А зачастую – лихо рапортовать о сбитых самолётах противника. В результате из отличного лётчика делали плохого командира Военно-воздушных сил.
Наглядный пример – Павел Рычагов, который буквально вертикально взлетел на самую верхушку авиационной иерархии, а потом обижался что его ни за что, ни про что расстреляли…
А разведённый им и подобными ему бардак в авиации, обнаруженный перед самой войной - в апреле-мае 41-го года?
За него надо было по головке гладить?!
Правильно в народе говорят:
«Не в свои сани не садись!».
Хотя виноват не Паша Рычагов, а…
Система!
Система, которую необходимо во чтобы это не стало сломать.
Но Сталин не унывал:
«Ничего, ничего… На войне быстро учатся! Будут у нас и свои Геринги, будут и Удеты с Рихтгофенами. А может и уже имеются и, надо лишь отделить «агнцев от козлищ». Советская авиация всю вторую половину 30-х годов, участвовала практически в каждой заварушке… Неужели не проявился настоящий(!) дар руководства хоть у кого-то?!».
Да, в послевоенных воспоминаниях советских лётчиков тоже упоминаются словами потомков – «неадекватные» дети НЭПа, пробравшиеся на командные места и там прочно «заякорившиеся».
Но из-за сравнительной немногочисленности ВВС в целом, «вычистить» таких «полковников» будет намного легче, чем из многомилионной сухопутной Красной Армии.
Вождь был согласен с давно известным утверждением:
«Войско где во главе стада баранов стоит лев, всегда победит стаю львов во главе с бараном… Или в данном случае стаи «орлов»».
Главная проблема наших Военно-Воздушных Сил – низкая требовательность на всех уровнях, а стало быть и низкая дисциплина, расхлябанность.
Вождь прищурившись:
«Стало быть мне нужен не просто «лев» во главе ВВС… А «требовательный лев»!».
Мысленно перебрав в уме имеющиеся в его распоряжения «всё решающие кадры», Сталин решил:
«…И кажется, я одного такого «требовательного льва» знаю лично!».
***
Но сейчас он взглянул на это дело в совершенно другом ракурсе:
«Военно-воздушные силы! Вот где наиболее велика концентрация представителей «Поколения победителей»!».
Лётчики - это та категория советских людей, которая не перебежит к врагу, не сдастся ему ни под каким предлогом. Потому что Советская Власть дала этим молодым людям не только образование…
Огромное синее небо!
Советская Власть, Коммунистическая партия и он – Сталин, дали им доступ в аэроклубы, что позволило приобщиться к наиболее уважаемой в стране профессии – лётчика военной авиации, иметь вполне приличные по советским меркам материальные блага и уверенность в завтрашнем дне.
Правда, расплачиваться за всё это зачастую приходилось здоровьем и жизнью…
Но кого из молодых и, когда это останавливало?!
Для многих из них возможность летать являлась не только профессией, но и смыслом жизни. Если мобилизованный в армию крестьянин хотя бы теоретически мог рассчитывать на то, что бросив винтовку - он взамен получит земельный надел от оккупантов, то на что мог рассчитывать перелетевший к врагу советский лётчик?
На «удовольствие» всю жизнь ковыряться в земле подобно земляному червяку и выращивать свиней?!
Большинству из них девятнадцать – двадцать один год. Они представители поколения, которое в «реальной истории» будет практически целиком выбито войной.
Да! В других родах войск такие «сверхмотивированные» тоже имеются и не мало – «сим, как говорили предки, победиша».
Но в военной авиации наиболее высокая их концентрация.
Чем больше Сталин на эту тему думал, тем больше захватывала его идея сделать в предстоящей войне ставку на авиацию. Прежде всего в экономическом отношении: самолёт ударного типа (бомбардировщик) стоил примерно как артиллерийское орудие крупного калибра50 – та же 203-мм гаубица Бр-4…
Но при этом его «снаряды», как бы не на порядок дешевле артиллерийских того же веса.
Ведь авиабомбе не нужен качественный металл для корпуса и взрывчатка, выдерживающие чудовищный «толчок» при выстреле. Ему не нужен сложный взрыватель, встающий на взвод после того же выстрела и вдобавок зачастую снабжённый словами потомков - «таймером». Её корпус можно сделать (и его делали!) из бетона и даже из картона, начинив его любым веществом способным взрываться. Взрыватель также можно делать самим простым, хоть в виде «гвоздя» - накалывающим капсюль в момент удара бомбы об землю. Авиабомбе не нужна гильза из дорогой латуни и порох - для производства которого требуются дефицитные хлопок, или особым образом выделанная целлюлоза.
Наконец, авиация способна сбрасывать бомбы такого калибра, какие и не снились классической артиллерии…
До пяти тонн!
В голове «Кровавого тирана и деспота» мелькнула изуверская мыслишка, вызвав в глазах плотоядный блеск:
«А если пятитонную авиабомбу сделать «бинарной» на основе порошка бериллия, то…».
Но трижды постучав по дереву, он на время отложил эту затею:
«Надо сперва с товарищами учёными посоветоваться по этому поводу, лишь после этого словами потомков – «губищу на этот ништяк раскатывать». А то возможно снова словами потомков – «фейк», как та взрывчатка из глины… Как хоть её там? …«Синал», мать его! Хахаха!!!».
Опять же, дальность «стрельбы» авиации – сотни (а то и тысячи) вёрст, что намного превосходит такой же показатель у артиллерии – максимум пара-тройка десятков километров.
Самолётам не нужны тягачи, чтоб доставить их на огневую позицию. В меньшей степени им нужен и автотранспорт: аэродромы можно располагать непосредственно возле железнодорожных станций и снабжать авиационные части и соединения прямо «с колёс».
Конечно, имеются у авиации и свои недостатки, а у кого (или чего) их нет – если даже на Солнце нашли «пятна»?
Недостатки, это обратная сторона достоинств…
Диалектика!
Главный из них: точность бомбардировки значительно меньше точности обстрела артиллерией.
Но это, что касаемо прямой наводки.
С закрытых же позиций, советские пушкари с их «квалификацией» - лупят по площадям, с точностью «в белый свет, как в копеечку». Чтоб выполнить боевую задачу, огонь артиллерии приходится массировать, стягивая на один погонный километр фронта сотни стволов…