Так ведь и авиацию можно сконцентрировать!
Причём по сравнению с пушками и гаубицами - сползающимся по убитым дорогам на такого же состояния колхозных тракторах, практически мгновенно. И нанести - действительно неожиданный для противника, всесокрушающий удар.
Ещё авиация сильно зависит от погоды и ей требуется высокооктановый бензин.
Если с первым недостатком не поспоришь, то вот со вторым – вполне!
Лишь стоит хорошенько дать кое-кому словами потомков – «промеж рог» и, авиабензина в стране станет больше. Пусть и не решающе, но всё-таки больше.
Вот например «Подольский крекинго-электровозостроительный завод» (КЭС) - практически единственное предприятие в СССР выпускающее крекинг-аппараты для нефтеперерабатывающей промышленности и бурильные станки. Кроме того, оно было загружено (и даже перегружено!) производством узкоколейных паровозов, рудничных электровозов, железнодорожных платформ, тюбингов для московского метро… А также корпусов для лёгкой бронетехники – бронеавтомобилей и плавающих танков Т-37/38. В «Реальной истории», здесь скоро начнётся производство бронекорпусов для штурмовика Ил-2, плавающих танков Т-40… Затем, бронекорпусов и башен для «неистребимой саранчи» - псевдотанков Т-60 и Т-70.
Сталин до того возмутился, что аж ударил кулаком по столу, переполошив охрану:
«А потом мы - крупнейшая нефтедобывающая страна Евразии, как какие-то нищие попрошайки - треть всего авиабензина будем получать по Ленд-Лизу! Не считая повышающих октановое число добавок, конечно… А после войны советско-российские историки будут тщательно скрывать этот позорный факт, чтоб не ранить нежную душу отечественного - мать его, патриота».
Подумав, он решил:
«Надо разделить Наркомат нефтепромышленности, отпочковав от него Наркомат нефтеперерабатывающей промышленности и подчинив ему все профильные предприятия вроде Подольского КЭС. А всю непрофильную продукцию передать на другие заводы, в частности - Наркомата судостроения, которые после отмены «Программы большого флота», окажутся недогруженными».
Записав соответствующий черновик постановления СНК СССР, он вернулся к теме:
«Главное же преимущество советской авиации перед тяжёлой артиллерией – её очень много!».
Если в Красной армии в общей совокупности насчитывается всего 991 орудий калибра от 203-мм и выше - способных метать во врага «гостинцы» весом 100 килограмм и больше, то советские Военно-воздушные силы насчитывают в общей сложности 26 392 самолёта, из них – 14 628 боевых и 11 438 учебных51. Под «учебными» подразумеваются «спарки» УТИ и, устаревшие истребители и бомбардировщики – способные тем не менее нести те самые «100 килограмм и больше» на сотни километров и сбросить их в нужном месте с той или иной точностью. В это число видимо не входят многочисленные и вездесущие У-2, точно также имеющие бомбовую нагрузку сравнимую с залпом взвода (два орудия) «Сталинских кувалд» - гаубиц большой мощности Бр-4.
Но Вождя просто в ступор вставил вопрос:
«Так почему в «Реальной истории» это не работало?».
***
И здесь его думы про поколение победителей и про авиацию – где его представителей особенно много, наложились на нынешние – про железнодорожную логистику:
««Блицкриг вполне можно сорвать воздушными бомбардировками польских узловых железнодорожных станций!».
Последних не так уж и много: Варшава, Краков, Гданск (Данциг), Бреслау (Вроцлав), Познань – регулярно бомбя которые, можно парализовать всю железнодорожную сеть Польши… И тем самым сорвав снабжение Вермахта теми самыми, словами генерала Гальдера:
«…Ежедневно – 96 эшелонов для текущего снабжения».
И вовсе не надо обладать семью пядями во лбу, чтоб сообразить: не будет «текущего снабжения» - не будет и Блицкрига!
Рисунок 8. Схематичное изображение железнодорожной логистики современной Польши. Легко заметить, что если «выключить» пять важнейших транспортных узлов – Краков, Варшаву, Гданск, Познань и Вроцлав - можно парализовать всё железнодорожное движение на этой территории.
Но затем Вождь и «лучший друг всех советских авиаторов» вспомнил «успехи» сталинских соколов в «реальной» Великой отечественной войне - особенно в её начальный период и как от кислого лимона поморщившись, несколько урезал «осетра»…
Посмотрев на север карты, он решил:
«На первое время хватит и воздействия на «Восточно-прусскую железную дорогу», через которую словами Ковалёва может идти до двух третей всего снабжения войск германского Восточного фронта».
Однако, опять «всё не слава Марксу»!
От старой западной границы в районе Минска, до Данцига - почти семьсот километров, что в принципе не есть расстояние для бомбардировочной авиации…
Вот только лететь ей придётся над районами, густо насыщенными истребительной авиацией сразу двух групп армий – «Центр» и «Север». И причем наши И-16, даже с подвесными баками, не смогут их сопровождать на всём протяжении полёта. Конечно, новые истребители имеют (будут иметь) большую дальность…
В этом месте Сталин почесал затылок, повертел в руках карандаш и вслух протянул:
- Мда… Очень хотелось бы в то верить.
Но «засада» заключается в том, что по мере приближения Вермахта к словами потомков – «Линии Сталина», авиацию придётся перебазировать на Восток – куда-нибудь в район Смоленска…
А это плюс ещё почти сто пятьдесят километров.
Сталин страдальчески поморщился:
- К сожалению, у меня «в резерве» нет не только Гинденбургов с Герингами, но и «Мустангов» с «Тандерболтами» и «Лайтингами».
Если же не удастся удержать Смоленск…
А базирование на нём советской авиации, словами потомков - «кошмарящей» военную логистику, это дополнительный стимул для генералов Вермахта взять его как можно скорее.
…То о налётах на северное побережье Балтики придётся надолго забыть.
В «Реальной истории» Смоленск был потерян уже через две недели и он не был уверен, что этот «сценарий» не повторится и в «Текущей реальности». А две недели (даже месяц!) – это не тот срок, за который можно «выбомбить из войны» железнодорожную логистику Польши, не говоря уже про Рейх в целом.
Но товарищу Сталину так «зашла» идея срыва Блицкрига воздействием на транспортную инфраструктуру Восточной Европы, что забывать про неё он категорически отказывался.
Его внимание переместилось севернее Минска со Смоленском:
«Может, с авиабаз Прибалтики…?».
Сперва, от такой идеи он только горько усмехнулся:
«Там была такая же история: предвоенная мирная словами потомков – «расслабуха», «внезапный и вероломный» удар, бегающие в нижнем белье по взлётно-посадочным полосам «сталинские соколы» и их визжащие бабы с ревущими детьми… И через несколько часов – немецкие танки на аэродромах и тыловики подчитывающие трофеи в виде бензина, авиабомб и прочего добра. Удержаться бы за Псков и Нарву, об большем и мечтать вредно…».
Но тут взгляд его скользнул в сторону моря и он вдруг воскликнул:
- Моонзундский архипелаг… Вот где она - смерть Кощеева!
Действительно, даже если и удастся застать советскую авиацию «врасплох» на островах, то вот танкам туда добраться в считанные часы…
Проблематично!
Ирбенский пролив, это конечно далеко не Ла-Манш, но тоже – довольно труднопреодолимый «противотанковый ров». И опять же, хотя Краснознамённому балтийскому флоту и бесконечно далеко до «Гранд Флит» - контролировать Рижский залив и топить штурмовые резиновые лодки с десантом, он вполне способен.
Сталин хохотнул мысленно:
«Особенно если выбрав место поглубже, утопить в Рижском заливе адмирала Трибуца».
В «Реальной истории» сражение за Моонзундские острова продолжалось до 22 октября 1941-го года. Уже пал Смоленск, Киев, Таллинн и был взят в Блокаду Ленинград. В соответствии с планом «Тайфун», враг готовился рвануть на «дальние подступы» к столице СССР – городу Москве…
А Моонзунд ещё сражался!
Хотя войск то там было…
С «гулькин нос», если не сказать больше: стрелковая бригада, отдельные отряды моряков, десятка два устаревших бипланов, да батареи морской артиллерии калибром до 180-мм.
Сталин взяв линейку изменил расстояние от острова Эзель до Данцига и произведя несложные расчёты, ахнул:
- Всего пятьсот километров?! Да даже наш фанерно-перкалевый У-2 долетит!
Рисунок 9. Авиабаза на о. Эзель – пистолет приставленный к виску «Барбароссы».
Конечно «ночной кошмар Вермахта» - знаменитый «Русс-фанер», берёт не много бомб: в лучшем случае – килограммов триста…
Но их много!
А кроме У-2, ещё имеются Р-5 и прочие устаревшие самолёты, которые только по ночам и посылать в бой. Естественно, предварительно хорошенько обучив ночным полётам лётчиков. В том числе и очень(!) большие самолёты, чей «залп» равен залпу целой бригады артиллерии «большой мощности».
Тем же способом измерив расстояние до Кёнисберга – 440 километров, он задумчиво:
- А туда долетит и наш «Небесный тихоход» - ТБ-3 и, причём с максимальной бомбовой нагрузкой – пять(!) тонн. Если с новыми моторами, конечно.
Таких машин в его распоряжении значительно меньше, чем «кукурузников» – всего около пятисот. Но сброшенные на «Цитадель прусского милитаризма» за одну ночь 2500 тонн (две с половиной килотонны в ядерном эквиваленте) бомб - произведут на сидящего неподалёку в своём «Волчьем логове» Фюрера всей германской нации, просто потрясающее впечатление.
Поискав в «Послезнании», Сталин так и не нашёл хотя бы приблизительных координат Полевой ставки Гитлера «Werwolf»52, и с досады чуть не плюнув, вновь взялся за линейку…
А с нормальной бомбовой нагрузкой – две-три тонны, этот четырёхмоторный гигант без проблем долетит и до Варшавы – около 700 километров по прямой, до Люблина – около 800 километров, до Кракова – 930 километров…
И даже до Берлина с Моонзундских островов – всего 870 вёрст.
Хотя, конечно налёты на столицу Рейха в сорок первом году – это чистейшей воды пропаганда!
Поэтому он вполне обоснованно решил:
«Как не заманчиво, тем не менее оставим эту забаву англичанам. А сами не будет отвлекаться от главного – от ударов по железнодорожной логистике».
Так ведь у нас найдутся самолёты и поновее, чем У-2, Р-5 и ТБ-3!
И причём – могущие действовать и днём, что на порядок увеличит точность бомбометания и стало быть его эффективность. Однако, пока отложив «материальную часть в сторону», Вождь взялся за могущие возникнуть при реализации такого решения проблемы.
***
Естественно главное слабое место авиабазы (точнее – целой системы авиабаз) на Моонзундских островах – это вся та же логистика. На них нужно будет поставлять огромное количество горючего, боеприпасов, запасных частей, продовольствия и прочего – необходимого для боевой работы авиации…
А ведь там нет даже ни одного приличного порта!
Не говоря уже про вышеупомянутую недостаточную развитость железнодорожной инфраструктуры Эстонии и Латвии.
Но Вождь лишь досадливо отмахнулся:
«С портами что-нибудь придумаем, например наплавной причал и морской паром - курсирующий между Ханко, где будет перевалочная база и Моонзундом. Сокращающие время погрузки-разгрузки контейнерные перевозки, почему бы и нет? Наконец, трубопровод оттуда же по дну Финского залива проложим! В войну такой через Ладогу в Ленинград прокладывали, почему в данном случае не сможем…?».
Измерив линейкой расстояние, он:
«…Всего-то каких-то 120-130 километров! Этой же зимой и проложим».
Правда для реализации такой логистики, край как необходим новый мирный договор с Финляндией, иначе с этой затеи ничего не выгорит.
Поэтому он скрипя сердцем, давил собственную «жабу» - в свою очередь его душившую…
Победила железная воля Сталина:
«Пожалуй увеличу я словами потомками - «финикам» раза в два «золотой кредит» и уменьшу процент с него… Оно того стоит!».
Насчёт же железных дорог в Прибалтике, он словами потомков – «вообще не парился»:
«Это не западные Украина и Белоруссия - с их по-русски необъятными просторами… Далеко не они, по территории! Литву оставим как есть – в виде «предполья», а в Латвию и Эстонию вложим часть средств, что «в реале» Тимашенко «со товарищи» выбросил на ветер. И из Ленинграда через Нарву и до самого побережья Рижского залива - можно будет направлять самые тяжёлые железнодорожные составы, советского стандарта».
Измерив линейкой расстояние от материкового побережья до самого близкого из Моонзундских островов – того самого Эзеля, он:
«Двадцать пять километров всего?! Да на баркасах можно перебрасывать всё, вплоть до авиабомб!».
Конечно, Вождь шутил наедине сам с собой. Но например морские паромы по образцу ещё не существующего немецкого «Парома Зибелля» он уже распорядился разработать. Это будет дёшево и при этом – весьма сердито. На конечной железнодорожной станции грузы будут перегружаться на автомобили, те – паромами перебрасываться на острова, где уже без всякой перевалки доставлять всё необходимое на аэродромы.
Найдутся и ещё способы – наш народ дюже изобретателен в подобных случаях».
***
Естественно, при реализации такого плана полностью меняется вся военная стратегия и приоритеты в ней. В «реальной истории» сильнейшим из трёх «особых» военных округов был Киевский, а Прибалтийский – самым слабым.
Не считая Одесского, конечно.
В «текущей реальности» же, сильнейшая сухопутная группировка советских войск должна находиться в Прибалтике и должна будет хотя бы до сентября продержаться на линии Западной Двины. Однако здесь это будет сделать проще чем на Днепре… Ибо в отличии от последнего, северо-восточный берег этой реки - крут и обрывист, а юго-западный напротив – пологий.
Кроме того в отличии от вновь присоединённых западных территорий, в Прибалтике достаточно много крупных населённых пунктов с прочными каменными застройками - годящиеся для «фёстингов» (городов-крепостей). Та же Рига, к примеру, вполне может сыграть роль «Сталинграда сорок первого года».