В первую очередь - качественным образованием второй половины тридцатых годов, которое позже сделало СССР ракетно-ядерной сверхдержавой.
Во вторую очередь тем, что в Стране Советов они смогут стать теми – кем захотят: лётчиками, моряками, инженерами, учёными…
Или просто гражданами великой страны!
В третью очередь – уверенности, что они своими руками строят самое справедливое общество за всю историю человечества.
Ведь смысл для чего ты живёшь и во имя чего умираешь – самого дорогого стоит!
Большинство «хомо сапиенцев» прожило свой век, так и не поняв этого.
«Плохая им досталась доля,
Немногие вернулись с поля…».
Это поколение уходило на войну целыми классами и зачастую добровольно…
Назад вернулись считанные единицы.
Именно этому поколению (а вовсе не маршалам и даже не товарищу Сталину!) мы обязаны свободой и независимостью нашей Родины. В большинстве своём не оставив даже собственного потомства, они спасли грядущие поколения - оказавшимися недостойными их.
Сам собой у Вождя возник вопрос, взявший его за живое:
«Так может потому и не удалось построить «самое справедливое общество за всю историю человечества», что его потенциальные строители легли костьми под Погостьем, Ржевом, Вязьмой? А гнавшие их на убой «полковники» остались в большинстве своём живыми, размножились после войны и воспитали таких же как они сами бесславных ублюдков - которые как черви-древоточцы подточили государство изнутри…?»
Перебирая и анализируя имеющуюся в «Послезнании» информацию, хорошенько подумав, он утвердился в мысли:
«…Пожалуй, это и есть первопричина краха Советского Союза. Все остальные - вторичны».
Далее, Сталин рассуждал в таком ключе:
«Если имея после войны в живых всего лишь двоих(!) из десяти человек того поколения победителей, Советский Союз смог стать космической державой… То каким он смог бы стать, если бы с войны вернулась хотя бы половина выпускников средних школ, техникумов и ВУЗов 1937-1944-го годов?!».
Возможно он ошибался, конечно…
Даже скорее всего ошибался!
Но с этого времени, это стало «идей фикс» Вождя Советского Союза - его мотивацией и руководством к действию.
Сталин тотчас стал думать над мерами, которые стоит предпринять для спасения «поколения победителей». Многое уже начато и делается ещё до вселения в него «Послезнания»: к примеру - военные училища, куда с 1937-го года берут только лиц со средним образованием…
В офицерах шанс выжить больше.
Кое-что делается по его приказу, уже после того как он получил знания об грядущем: «Особые лыжные батальоны Погранвойск СССР» (по сути, словами потомков – «Спецназ») - которые «полковники» не смогут ни «раздербанить», ни послать в лоб на пулемёты.
Наконец - приоритет в выборе окончивших семилетку призывников в Войска связи, ПВО и прочие «технические» рода войск… Опять же, шансы выжить в них выше, чем в пехоте – куда попадёт большинство «митюх».
***
«Что ещё?».
Если даже словами противника из Вермахта, стрелковая рота Красной Армии воевала (будет воевать!) не хуже пехотной роты Вермахта, то почему бы не сделать её сильней?
Чтоб под руководством лейтенанта выпуска 1939-40-го года - она воевала ещё лучше, одновременно прививая ему навыки управления общевойсковым боем?
Дать роте свой штаб, разведку, резерв, тыл…
А то ведь в данный момент советская стрелковая рота - даже своей собственной полевой кухни не имеет, что чревато повторением «Сосисочной войны25».
Он накидал приблизительный штат стрелковой (мотострелковой) роты:
1) Штаб – командир, заместитель, начальник штаба, два писаря. Две верховые лошади для командира и его заместителя, третья для их общего коновода (посыльного, вестового, денщика), повозка для начштаба и штабного имущества.
2) Отделение связи – велосипеды, лыжи, сигнальщики с ракетницами и средствами подачи звуковых сигналов.
3) Отделение пешей разведки (автоматчики, ручной пулемёт, плюс снайпер). Лыжи, велосипеды. В мотострелковых ротах – мотоциклы (снегоходы, желательно).
4) Три стрелковых взвода (в каждом: три стрелковых отделения, одно пулемётное, снайперская пара, группа истребителей танков (гранаты, мины, ПТР), одна-две повозки-двуколки под боеприпасы и имущество.
5) Учебный стрелковый взвод, где прибывшие из дивизионных запасных полков пополнения будут обучаться фронтовым премудростям у ветеранов роты и одновременно выполнять в ближнем тылу вспомогательные функции. При нём же, могут находиться легкораненые и прочие «временно небоеспособные».
6) Пулемётный взвод - два-три станковых пулемёта с обязательными «треножниками» для зенитной стрельбы, две-три повозки (или более) под боеприпасы и имущество.
7) Миномётный взвод – два 82-мм миномёта, повозка под боеприпасы.
8) Инженерно-сапёрное отделение с повозкой (или более) под имущество: шанцевый инструмент, мины заграждения, средства разминирования и т.д.).
9) 45-мм противотанковая пушка (или 120-мм станковый гранатомёт), повозка под боеприпасы.
10) Отделение тыла – полевая кухня, три-четыре (или более) повозки под продовольствие, боеприпасы и имущества. Среди личного состава – сапожник, оружейник, парикмахер и прочие необходимые специалисты.
11) Санитарное отделение – две-три повозки под медикаменты и транспортировки раненых в полковой лазарет.
При таком словами потомков – «раскладе», батальонного звена не надо. Стрелковый (мотострелковый) полк будет состоять из штаба, пяти-шести стрелковых рот и одной инженерно-сапёрной. А также из артиллерийского, зенитно-артиллерийско и противотанкового дивизионов… Полковая школа подготовки младших командиров, и многочисленные хозяйственно-тыловые части - вплоть до банно-прачечного отряда.
Семён Тимашенко сказал и Сталин был с ним полностью согласен, что основную тяжесть боя несёт на себе рота. Полк же, это организационная структура, обеспечивающая своим ротам максимально возможные условия для ведения боя. Ну и координирующая их действия.
В 1906-м подполковник В.А. Самонов писал:
«Кто служил в строю, тот знает хорошо, что такое полковая жизнь и где центр тяжести ее труда. Полк – это огромная хозяйственная мастерская, где шьют мундиры, шапки, сапоги, высчитывают допотопное свечное довольствие, где офицеры заняты швальнями, хлебопекарнями, вычислением экономической муки, сукна и длины солдатского голенища. Обыкновенно почтенный командир полка большую часть дня сидит за грудою бумаг в канцелярии и беседует с заведующим хозяйством о цене сена, мяса и количестве припека».
Стрелковая дивизия будет состоять из пяти-шести стрелковых полков и одного запасного, из которых один можно сделать кавалерийским – для ближней разведки и преследования. Гаубично-мортирный артиллерийский полк, истребительно-противотанковый и зенитный дивизионы, инженерно-сапёрный полк и…
Всё остальное, что необходимо.
Точно также можно убрать корпусное звено, ибо даже по опыту недолгой Советско-финской войны выяснилось, что командующие армиями предпочитают командовать дивизиями напрямую – через головы командиров корпусов. Войска дислоцированные в Монголии (17-я армия), вообще не имеют никаких корпусных управлений: дивизии непосредственно подчинялись армейскому управлению…
Так что соответствующий опыт имеется.
Общевойсковая армия будет состоять из пяти-шести дивизий – одна из которых мотострелковая или кавалерийская. Плюс - артиллерийская дивизия, имеющая на вооружение корпусные орудия. Танковая и истребительно-противотанковые бригады, корпусной район ПВО, авиаотряд и так далее.
Смысл?
Упрощаем управление, экономим командные кадры. Таким путём, кстати, пошли в начальный период войны, когда с командными кадрами был вообще полный «швах». Потом, по мере преодоления кризиса, всё вернулось «на круги своя».
Ну и наконец три общевойсковые армии будут сводиться в «группы» армии, имеющие отдельные корпуса в качестве усиления: кавалерийский, артиллерийский, в отдалённой перспективе – механизированный корпус…
Две-три вместе действующие группы армий – фронт.
Осталось поговорить с товарищами командирами, но Вождь был уверен:
«Идея в целом очень здравая и многообещающая, поэтому одобрят. Особенно если перед этим предложу им генеральские звания и золотые погоны».
***
Следующую свою задумку предназначенную для спасения Поколения победителей, Сталин считал вообще гениальной – от слова «сверх-», «супер-», или даже «архи-».
Чтоб «окультурить» штабы полков, дивизий и армий, в помощь «жертвам Дальтон-планов» - «полковникам» то бишь, он решил дать группу из грамотных сержантов…
Глядя на лампу в зелёном абажуре, призадумался:
«Впрочем, насчёт званий ещё надо подумать… «Штаб-сержанты»? Или «прапорщики»?».
Чтоб хотя бы было кому читать уставы и приказы вышестоящего руководства и, хотя бы «на пальцах» растолковывать их начальству.
Предварительная работа была уже проделана, хотя и в совершенно других целях – контроле командного состава Красной Армии. Конечно у товарищей носящих синие штаны и без того хватает «контролёров» – политруки-комиссары, «Особые отделы», женсоветы при гарнизонах… И вот теперь ещё «Генеральная инспекция» с «Военной милицией» - во главе которой будет стоять сам(!) Лев Мехлис, в «реальную» Великую отечественную войну – гроза генералов.
Но Сталин не без основания считал, что товарищ командир – это такое «дитя», что чем больше у него нянек – тем лучше.
Иначе самому «без глазика» можно запросто остаться.
Потому-то в день «антивоенного переворота», он и поручил Александру Шелепину задание созвать «Конференцию руководителей первичных комсомольских организаций», чтоб контролировать этого «дитятю» ещё и снизу…
Однако пока «Железный Шурик» занимался выполнением задания Вождя, в голове того произошло некоторое переосмысление существующей проблемы с командными кадрами. Нет, от «контроля снизу» он вовсе не отказался. Но приоритетом групп комсомольцев-добровольцев отныне станет другое.
Вот про это – «другое» и шла речь в тот раз, в зале вместившем в себя свыше тысячи человек со всех концов страны. После необходимых в таких случаях процедур, взаимных приветствий и вступительных речей, Вождь перешёл собственно к делу:
- Думаю что для вас не является большим секретом, товарищи комсомольцы, что наша Красная Армия в Финляндии воевала… Ну скажем так – не совсем успешно.
В зале находились и жадно ловили каждое его слово - не простые комсомольцы с билетом в кармане и значком на груди. Это молодые люди не старше двадцати пяти лет, имеющие полное среднее образование, или же ещё учившиеся в ВУЗах студенты, вроде самого Шелепина. Мало того, они являются действующими секретарями комсомольских организаций предприятий и учреждений, то есть имеют какой-никакой управленческий опыт. Ну и бери выше – многие из них как будущий «Железный Шурик», имеют боевой опыт участия в Зимней войне.
После пары минут тишины, в зале загудело и обладая достаточно хорошим слухом, можно было различить даже несколько раз повторившуюся оценку:
- Позорно!
Дождавшись тишины, Сталин вопросил:
- Почему так случилось, кто мне скажет? …Не стесняйтесь, товарищи, говорите как на духу – для того мы вас здесь собрали.
«Сказали» с разных концов зала, сказали много раз и общим мнением было:
- Командиры у нас – ни к чёрту!
И далее в том же духе.
Когда все кто хотел высказались и в зале повисла напряжённая тишина, Вождь по обыкновению встал, походил и встав возле стола президиума:
- Критиковать легко! Особенно когда сам ни за что не отвечаешь…
Спустя минуту:
- …Вам повезло, товарищи! Вы родились уже при Советской Власти, получили среднее образование в советских школах. Но в силу ряда исторических причин, Красной Армии приходится воевать с командирами - которые даже зачастую не в состоянии прочесть Устав и понять его смысл. Так может, нам с вами стоит им помочь?
В начальный период «реальной» Великой отечественной войны, с целью повышения боеспособности и моральной устойчивости личного состава воинских частей, в них были направлены группы так называемых «политбойцов».
Набор политбойцов осуществлялся из рабочих промышленных предприятий, студентов и даже преподавателей техникумов и ВУЗов. Всего за первые шесть месяцев войны было набрано более 100 тысяч политбойцов. Они проходили специальную подготовку продолжительностью от недели до месяца и отправлялись на фронт.
На фронте как правило, политбойцов направляли в состав действующих частей компактными группами по 15-20 человек на стрелковую роту. Но иногда, в особо тяжёлых ситуациях, из них формировали группы по пятьсот и более человек и…
В бой!
На фронте, где одно поражение следовало за другим и «живой силы» постоянно не хватало, с ними особо-то не церемонились. Поэтому то и осталось от тех ста тысяч добровольцев-комсомольцев совсем немного, даже мемуары написать некому было.
После войны про политбойцов предпочитали не вспоминать - как и про штрафников, впрочем. Хотя маршал Жуков (или кто там писал «Воспоминания и размышления»?) и помянул разок:
«Эти люди несли в себе какую‑то особую непоколебимую уверенность в нашей победе. Выстоим, говорили они. И я чувствовал, что это не просто слова, это образ мышления, это истинный патриотизм».
«Кстати… Очень даже неплохо звучит – «политбоец»!».
Словами потомков – в «текущей реальности», столь ценный ресурс не будет расходован столь бестолково. Прошедшие специальную подготовку в учебном центре при Военной академии «Имени Фрунзе» (не менее трёх месяцев), новые политбойцы будут по статусу занимать промежуточное положение между рядовым и сержантским составом и офицерским. Круг их обязанностей и прав, ещё предстоит определить, конечно…