В чём, в чём – а в кадровых вопросах он разбирался на «ять».

***

И здесь самое время подумать об общей стратегии начального периода будущей Великой отечественной войны, верно?

Вспомнил слова Фридриха Великого: 

«Тот, кто защищает всё - не защищает ничего».

Вождь и без пяти минут Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР стал размышлять уже на уровне стратегии – в масштабах всего Западного театра военных действий.

В чём проблема любого завоевателя, вторгнувшегося в Россию с Запада? В частности в чём проблема решившего двинуться «Нах Остен» Гитлера?

Его и его «Вермахта», «Люфтваффе», «Григсмарине» и Войск «Ваффен СС» - проблема в том, что главными должны быть все три направления – север, юг, центр. Нельзя идти на Москву, не выбив русских из Прибалтики и обезопасив себя с Юга взятием Киева.

Если с тобой не играют в «поддавки», конечно.

Поэтому Гитлер правильно сделал, что после захвата Смоленска перенацелил Гудериана на юг. Единственная его ошибка заключалась в том, что он вообще решился на войну с СССР - пусть даже и в самых благоприятных условиях, какие только можно вообразить.

Ошибка же советского командования была в том, что после вторжения Вермахта и разгрома войск Красной Армии в Белоруссии, оно с перепуга засуетилось и стало поспешно и лихорадочно перебрасывать целые армии (19-ю армию И.С. Конева, 5-й мехкорпус И.П. Алексеенко) с Юго-западного фронта на Западный. Однако хотя и удалось несколько сбить фон Боку «график Блицкрига» в Смоленском сражении, эти войска были по сути потрачены зря.

Если бы они оставались на месте, то Кирпоносу было бы чем прикрыть правый фланг и бросок Второй танковой группы, скорее всего увяз бы в жёсткой обороне 19-й армии, после чего последовал бы удар 5-го мехкорпуса. Ну а там – «генерал Грязь», «Зима» и время для «Тайфуна» упущено.

Но Гитлер не сделал бы этой «ошибки» - поворота на юг, если бы не неожиданно сильное сопротивление Красной Армии на Украине, особенно в районе Припятских болот. Впрочем это не удивительно: Киевский особый военный округ (КОВО) – самый сильный в СССР.

Из этого якобы вытекает-следует вывод, сделанный послевоенными советского-российскими историками - который они беззастенчиво навязывают доверчиво им внимающему «пиплу»:

Чтобы сорвать «Блицкриг», надо перед 22-м июня максимально усилить Западный особый военный округ (ЗОВО)…

Так ли это?

Обхватив руками голову, глядя на карту на стене кабинета, Сталин задумался:

«По идее, надо усилить все три направления. Но как бы того не хотелось, «лишних» войск не будет. Кроме этого, необходимо создать сильный резерв к моменту перехода в контрнаступление: войну одной обороной не выиграть. Поэтому, придётся латать пресловутый «Тришкин кафтан»…».

Вскоре ему пришла в голову одна идея:

«А что по этому поводу думает противник, чего он больше всего опасается?».

Вскоре в «Послезнании» нашёлся ответ.

Начальник оперативного управления ОКВ подполковник Лоссберг Бернхард провел краткий анализ относительно осуществления будущей Русской кампании. Свой отчет на тридцати страницах он закончил в июле 1940-го года и, дав ему кодовое название «Фриц» — по имени своего сына, предоставил своему руководству. 

В частности, в этом документе говорилось:

«В войне против Германии у России есть в общем следующие три возможности:

I. Русские захотят нас упредить и с этой целью нанесут превентивный удар по начинающим сосредоточиваться у границы немецким войскам.

II. Русские армии примут на себя удар немецких вооруженных сил, развернувшись вблизи границы, чтобы удержать в своих руках новые позиции, захваченные ими на обоих флангах (Балтийское и Черное моря).

III. Русские используют метод, уже оправдавший себя в 1812 г., т. е. отступят в глубину своего пространства, чтобы навязать наступающим армиям трудности растянутых коммуникаций и связанные с ними трудности снабжения, а затем лишь в дальнейшем ходе кампании, нанесут контрудар.

Относительно этих трех вариантов можно сказать следующее.

Вариант I.

Представляется невероятным, что русские решатся на наступление крупных масштабов, например, на вторжение в Восточную Пруссию и северную часть генерал-губернаторства, пока основная масса немецкой армии не скованна на длительное время боевыми действиями на другом фронте. Видимо, на это не будут способны ни командование, ни войска. Более вероятны операции меньших масштабов. Они могут быть направлены либо против Финляндии, либо против Румынии. Однако удар по Финляндии при напряженных отношениях с Германией никак не улучшил бы стратегическое положение русских. Наоборот, силы русских, вторгшиеся в Финляндию, оказались бы в результате наступления северного крыла немецких армий вдоль побережья Балтийского моря в большой опасности и могли бы быть отрезаны от России.

По-иному сложилась бы обстановка в случае вторжения русских в румынские нефтеносные районы. Целью этого вторжения было бы разрушить одну из главных опор немецкой базы тылового обеспечения. При известных обстоятельствах было бы достаточно для достижения этой цели даже действий одной только русской авиации. А если наступательные действия развернутся также на земле, то можно ожидать использования сравнительно многочисленных и, как утверждают, хорошо обученных русских воздушно-десантных сил. Для ликвидации этой опасности целесообразно использовать немецкие «учебные части» и организовать противовоздушную оборону силами румын. В подготовке соответствующих оборонительных мер на указанный случай и будет состоять ближайшая задача немецкой военной миссии в Румынии. Эту миссию следует рассматривать как «передовой отряд» южного крыла немецких армий.

Вариант II.

Это решение представляется наиболее вероятным, поскольку нельзя предположить, что столь сильная военная держава, как Россия, без боя уступит свои богатейшие, в том числе и недавно завоеванные области. Кроме того, по имеющимся сведениям, русские развернули западнее Днепра особенно хорошо оборудованную сеть наземных сооружений военно-воздушных сил. При отступлении вглубь страны русские вскоре лишились бы этой сети.

Если русские остановятся на варианте II, то расположение их сил будет, видимо, иметь известное сходство с теперешним. При этом скорее всего еще более крупные силы сосредоточатся на территории Русской Польши, а главные резервы останутся в районе Москвы, что обусловлено уже хотя бы структурой русской железнодорожной сети.

Для нас такое решение, при котором противник уже на раннем этапе примет бой крупными силами, было бы благоприятным потому, что после поражений в приграничных сражениях русское командование вряд ли сможет обеспечить организованный отход всей армии (подчёркнуто мной. Авт.).

Вариант III.

Если русские будут заранее строить свой план ведения войны на том, чтобы сначала принять удар немецких войск малыми силами, а главную свою группировку сконцентрировать в глубоком тылу, то рубежом расположения последней севернее Припятских болот может быть скорее всего мощный водный барьер, образуемый реками Двина [Даугава] и Днепр. Этот барьер имеет разрыв шириною всего приблизительно в 70 км – в районе южнее Витебска.

Такое неблагоприятное для нас решение следует также учитывать как возможное. С другой стороны, совершенно невероятно, что южнее Припятских болот русские без боя оставят почти незаменимые для них области Украины».

Сталин нахмурился:

«А ведь прав, собака! Области Украины, особенно – восточные области с Донбассом, чёрной металлургией и коксохомией - для нас незаменимы. Поэтому кровь из носа – но надо как минимум удержаться на линии Днепра».

Минуту спустя:

«А разве Прибалтика для нас менее важна, за которой второй по величине город в стране – Ленинград с его третью всей военной промышленности?».

Да сказать по правде, и в центре было что терять…

Итак, где расположить наиболее сильную сухопутную группировку войск?

Север? Центр? Юг?

Что выбрать?

***

Так и не решив вопрос с приоритетом, он вновь перешёл от общего к частному.

Подкузьмило Красной Армии в «реальном» сорок первом году и ещё одно обстоятельство - как и многое другое, созданное своими собственными руками.

По штатам мирного времени советская стрелковая дивизия должна была иметь от 8373 до 10 050 человек личного состава и соответствующее количество оружия, боевой техники и транспорта. После начала войны и объявления мобилизации, она пополняется за счёт местных ресурсов до 14 483 человек (штат № 04/400).

То есть дивизии должны были пополниться почти на треть из мобилизованного местного населения, довооружиться оружием из складов и обзавестись транспортом из реквизированных на месте лошадей и автомашин.

Эту в общем-то с экономической точки зрения неплохую задумку, словами потомков - «тупо» перенесли и на воинские соединения передислоцированные на территории не так давно присоединенных к СССР Западной Белоруссии и Западной Украины, чьё население в основной своей массе считало «москалей» чужаками и оккупантами. Поэтому сразу же после начала вторжения Вермахта (а нередко ещё до него), мобилизованные «западенцы» в лучшем случае тупо разбегались с оружием по лесам да по хатам… А в худшем – убивали командиров и политработников, сеяли панику, портили связь и вредили любыми другими - доступными им способами.

А потом хлебом-солью и цветами встречали тех, кто по плану «Ост» планировал выселить их…

В Сибирь!

То бишь одним лишь изъятием этого враждебного элемента из рядов Красной Армии, можно как минимум на треть увеличить стойкость войск её Первого эшелона.

Сталин пишет черновик постановления Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР, которое вступит в силу как только он за вступит в эту должность решением Внеочередного Пленума Верховного Совета – высшего законодательного органа страны:

«В западные особые военные округа, личный состав должен призываться только из внутренних областей СССР, из Сибири или республик Средней Азии или Кавказа. Причём уже прошедший во внутренних военных округах первичную военную подготовку (курс молодого бойца) сроком от трёх до шести месяцев в зависимости от воинской специальности.

Лиц, призванных из вновь присоединённых к СССР территорий, для прохождения срочной службы и сборов военнообязанных - направлять только в центральные и восточные районы РСФСР, республики Средней Азии или Кавказа.

К 15 мая 1941 года на западной границе должны находиться только те части, которые имеют:

а) Полный комплект личного состава, оружия, техники, транспорта, боеприпасов, продовольствия, фуража и другого расходуемого имущества.

б) Личный состав призванные не позже осени 1940 года и не менее шести месяцев прослуживший в составе данного подразделения…».

Записав свои мысли, Сталин снова с досадой резюмировал:

«Однако и этого будет мало!».

Кадровых, хорошо сколоченных дивизий критически мало, иначе не пришлось бы даже для войны с финнами прибегать к мобилизации «неумех» из запаса. Положим, к 22-му июня их будет в три раза больше – порядка ста пятидесяти стрелковых, моторизованных, механизированных, танковых, кавалерийских и артиллерийских дивизий Резерва ВГК…

Всё равно этого мало!

Ведь ещё нужно прикрывать Дальний Восток хотя бы самым минимумом сил, советско-турецкую границу, контролировать Иран и иметь под рукой сильный резерв в виде хотя бы двух десятков боеспособных соединений.

Он вновь задумался:

«Можно формировать подразделения и части по принципу землячества, как казачьи части до семнадцатого года. Или последовать примеру британцев, бравших в подразделения целыми классами или даже футбольными командами для скорейшей спайки воинских коллективов. Нам надо попробовать при мобилизации формировать стрелковые роты из одного колхоза во главе с каким-нибудь авторитетным бригадиром…».

Но он хорошо понимал:

«…Такие формирования «земляков» и стиль руководства большинства наших командиров – вещи несовместные. Такое новшество сразу же вызовет со стороны последних протест и сопротивление, поэтому надо внедрять его осторожно – «тихой сапой»».

Ещё можно повысить стойкость обороняющихся войск более тесной спайкой войск, как коллективов военнослужащих. Ведь в большинстве своём кадровые - давно сколоченные подразделения, части и соединения сражаются более успешно, что показала недавняя Финская война. В основном из-за того, что давно знающие друг друга бойцы готовы умирать не за какие-то там «отвлечённые понятия»…

А словами предков – «за други своя»!

Опять же в отличие от бойцов вновь созданных частей, они знают своих командиров и в большинстве своём доверяют им. Те же в свою очередь знают, что от каждого из своих подчинённых ожидать и ставят перед ними посильные задачи.

***

И тут мысль Вождя плавно перескочила на то, что в первую очередь надо спасать не «митюх» и тем более не командовавших ими «полковников» - из поколения «детей НЭПа»…

А первое советское поколение советских граждан - рождённых уже при СССР, тех - кому сейчас по семнадцать – двадцать лет.

Это поколение тех - кто не помнит ужасов Революции и Гражданской войны, тех - кто не угодил в лапы педологов с их смелыми античеловеческими экспериментами по созданию «нового коммунистического человека».

Это те - чьё детство и юность прошли во время Первых пятилеток и стахановцев, сверхдальних перелётов, подвигов челюскинцев, папанинцев и лётчиков-добровольцев - воюющих в небе Испании, Китая и Монголии.

Они будут сражаться и умирать за Родину, Коммунистическую партию, Советскую Власть и за него…

За Сталина!

Потому что не считая жизни, здоровья и воспитания от папы с мамой - они буквально всем обязаны последним.