А однажды, оставшись в очередной раз бездомными, мы с Ольгой сидели в лондонском кафе, и к нам подсела милая русская женщина, которая меня узнала, и мы разговорились. Оказалось, что она с сыном уже два года живёт в Англии, в городе Норидже, Полгода назад она поссорилась с мужем и вечером с сыном ушла из дома на вокзал, где просидела всю ночь. Утром к ней подошли две женщины – работники какой-то социальной службы – и, узнав её историю, отвели её с сыном в городскую гостиницу, где они прожили бесплатно два месяца! У неё не было английского подданства – только вид на жительство. И через два месяца ей вручили ключи от двухкомнатной квартиры в новом доме на окраине городка! С сараем! И когда она узнала, что нам негде жить, предложила ехать в Норидж и на время у неё остановиться! Что мы тут же сделали – сели в поезд, и через пару часов оказались в замечательном старинном городке с грандиозным готическим собором каких-то средних готических веков. Со мной был этюдник, и я написал очень неплохой этюд, который оставил этой милой женщине. Мы прожили у неё около недели и однажды пошли в городской музей живописи. И тут – новое Чудо! В одном зале висели пейзажи, натюрморты и портреты художника конца 19 века. И мы с Ольгой обомлели! Было такое ощущение, что почти все картины были написаны МНОЙ! А когда мы вошли во второй его зал, Ольга ахнула! На стене висел «портрет жены художника», и жена на этом портрете была безумно похожа на Ольгу! Я даже сфотографировал Ольгу на фоне этого портрета.

И ещё немного об Англии. Самыми омерзительными людьми в Англии оказались самые богатые англичане, с которыми мы там встречались. А самыми замечательными – так называемый средний класс. Это люди, которые прекрасно понимают, что они уже никогда не разбогатеют и получают удовольствие от своей стабильной «средней» жизни. В отличие от Америки – там всё наоборот. Самые замечательные люди, с которыми я там встречался, были, в основном богатыми людьми, а весь «средний класс» был вовлечён в «Rat race» – «крысиную гонку». Вполне интеллигентные люди рассуждают там примерно так: «Надо сначала заработать побольше денег, а потом заняться творчеством». Попадают на более высокий уровень, и «крысиная гонка» у них продолжается до самой смерти. Впервые попав в Лондон, я ничего этого не знал и сразу связался с двумя очень богатыми дилерами и с хозяином модной тогда «Roy Mail’s gallery», где продавалась советская живопись. Первый (его звали Дональд) мне всё время говорил, что в Лондоне дела быстро не делаются, и я только через четыре месяца сообразил, что он тянет время и ждёт, когда у меня кончится виза. Я ему позвонил и сказал, что одну из 12ти картин, взятых им на продажу, я не подписал, и он попросил немедленно приехать к нему. Жил он в Челси в двухэтажном особняке с приличным садиком и гаражом, где стояли три автомобиля: новенький «Рэйндж-Ровер», красная «Феррари» (машина жены) и классический Ролс-Ройс какого-то особого года. Когда я вошёл к нему в квартиру, он вытащил из-под кровати связанный верёвкой рулон с моими картинами, и я понял, что все четыре месяца вся моя живопись провалялась у него под кроватью. Я взял картины и сказал, что в его услугах больше не нуждаюсь. И вдруг Дональд стал визжать, кричать, сучить ножками и грозить вызвать полицию. А я радостно ему ответил, что я сам хочу вызвать полицию! И тут с ним произошло мгновенное чудесное превращение! Он как-то сразу успокоился, начал передо мной извиняться, предлагать выпить виски и тут же пригласил нас с Ольгой на вечерний дружеский вечер! Вечером, за ужином я увидел на стене знаменитый офорт Сальвадора Дали «Носорог», и я спросил Дональда, оригинал это, или репродукция. «Ну, конечно, оригинал!» – сказал он, а мне захотелось посмотреть его поближе. Что-то необъяснимое мне в этом офорте не нравилось, и когда я стал его разглядывать, увидел в трёх-четырёх местах какие-то неуверенные линии, чего у Сальвадора Дали ну никак не могло быть! Я попросил у Дональда увеличительное стекло и альбом Дали, в котором есть репродукция этого офорта. Мне было достаточно трёх минут, чтобы убедиться, что носорог Дональда – фальшак! Когда я показал несколько явных несовпадений его офорта с альбомным, он был шокирован. Я, правда, его несколько утешил тем, что он может подать в суд и выиграть дело – в Англии отношение к законам несравнимо серьёзнее, чем у нас! А в конце нашего ужина Дональд попросил меня съездить с ним на следующий день к реставраторше, у которой он хочет купить плафон, написанный Тьеполо. «Каким Тьеполо – спросил я – Их двое! Отец и сын». Только дня два назад я любовался картинами Джованни Батиста Тьеполо – отца Доменико Тьеполо в Национальной галерее. Оказалось, что плафон как раз работы Джованни Батиста. Я перенёс нашу встречу на послезавтра, чтобы походить по музеям и, как говорится, «набить глаз». Через два дня мы оказались в большой студии этой самой реставраторши , и я увидел «нечто», правда, похожее на среднюю копию 18го века, о чём я тут же заявил Дональду. И тут повторилась (одна к одному) истерика Дональда: реставраторша стала визжать, кричать, топать ножками… Понять её было легко – Дональд собирался покупать это «нечто» за 395 тысяч фунтов стерлингов, и какая доля из этой суммы доставалась ей, одному богу известно. И вдруг она, как только поняла, что никакой сделки не будет, совершенно спокойно спросила, чем я занимаюсь. Я ей сказал, что я художник и реставратор, и тут же показал фотографии отреставрированной иконы – это был мой второй после «Севооборота» заработок в Англии (в Лондоне жила моя старая знакомая, которой ещё по Москве была известна моя любовь к иконам). И вдруг рествраторша мне даёт свою карточку и просит обязательно вечером ей позвонить! Я звоню ей, как мы договорились, и она предлагает мне работу! Помочь ей реставрировать портрет королевы Виктории для президента Бермуд, написанный замечательным художником Винтер-Гальтером! За 4 фунта в час! «Но работать придётся десять часов!» – предупредила она. Я был счастлив. В конце концов оказалось, что я буду работать вместе с молодым итальянским реставратором под её чутким руководством. Итальянцы по праву считаются лучшими реставраторами, и я в этом очень скоро убедился. А реставраторша приглядывала за нами только первые два дня, а остальное время мы работали только вдвоём. И через две недели мы картину закончили. «До чего же она жадная! – как-то сказал итальянец – платит всего 12 фунтов в час!» А как потом оказалось, эта картина была у неё «в работе» больше двух лет! Ну, совсем, как моя живопись у Дональда. Через какое-то время я встретил Дональда и его жену на выставке какого-то лондонского художника, и жена Дональда радостно бросилась ко мне: оказалось, что она мечтает приобрести одну мою картину! Это был большой и очень неплохой натюрморт с цветами, и я назвал цену: тысяча фунтов. «Я могу заплатить только 900», – сказал Дональд. Думаю, что чутьё его не подвело, мы тогда были на мели. Но каков подлец! И это после того, как я спас его от позора с фальшивым Дали, потери 395 тысяч фунтов, да ещё с моей бесплатной консультацией!

_______

Через полгода мы вернулись в Москву, и «старушка Lee», как мы её звали, мне позвонила и опять спросила про альбом Синатры. Когда она узнала, что альбома до сих пор нет, она страшно возмутилась и снова сказала свою грозную фразу: «Я иду к Сенатору!». И месяца через два я получаю посылку с альбомом Синатры, где были все десять пластинок, но уже заметно «запиленные» – всё-таки их кто-то слушал больше года! И, наконец, по её приглашению, мы прилетаем в Штаты, останавливаемся в её доме, и через несколько дней она мне говорит, что созвонилась со своим Сенатором, за которого она голосовала, и он хочет со мной познакомиться! И мы втроём едем на машине в Вашингтон, который оказывается совсем близко от Вильямсбурга, где жила Lee. Подъезжаем к громадному зданию Капитолия и там долго идём по коридорам, полы которых покрыты роскошными коврами, а стены увешаны большими музейными картинами мастеров девятнадцатого века. И, наконец, мы входим в кабинет Сенатора, который встречает нас с Ольгой как дорогих друзей! Угощает нас коньяком, виски и лучшими винами на выбор, и мы весело беседуем о перипетиях с “National Geographic” и альбомом Фрэнка Синатры. Я спрашиваю Сенатора, как ему удались эти операции по возвращению «художественных ценностей» настоящему их владельцу, и он с улыбкой мне рассказывает всю историю. Он связался с американским послом в тогда ещё Советском Союзе и встретился с послом СССР в Америке. И всё время «теребил» обоих официальными письмами, на которые они обязаны были давать официальные ответы! Вот таким образом я получал драгоценные мне подарки от «старушки Lee»! Думаю, меня тогда хорошо запомнили и наши славные гэбисты и не менее славные ребята из таможни. Чудеса, да и только!

_______

Другая история, более или менее похожая, произошла в самом начале двухтысячных годов, когда какая-то американская компания пригласила меня на одну небольшую роль в фильм-стомиллионник “Sum 0f all fears” играть очередного советского генерала ФСБ. Съёмки проходили в Монреале. Через наше агентство я заключил договор на 8 тысяч долларов, но мне надо было летать туда два раза: в начале января и в середине мая. Мы с актёром Александром Белявским летели в Монреаль в самолёте компании “Air Francе” первым классом! Жили в лучшем отеле в «люксАх»! У меня даже был отдельный вагончик с душем! Это зимой! Каждый день был настоящий мороз – от -20 градусов до -25! А «бункер Путина» снимался в громадной подземной пещере, где находилась водная станция, питавшая весь город питьевой водой. И пещера эта находилась на глубине двухсот метров, в которую надо было довольно долго спускаться в лифте! И когда закончились зимние трёхнедельные съёмки, я получаю расчётный документ, где мне выписали 8000 долларов! Я решил, что в эту сумму включили мои майские три недели, и, подойдя к исполнительному продюсеру, сказал, что лучше, всё-таки, майскую половину этой суммы оставить на май! Он рассмеялся и сказал, что в деньгах они не ошибаются! Оказалось, что по закону за съёмки при температуре ниже -10 градусов и при глубине глубже 50ти метров оплата увеличивается на 50%! Тогда я совсем «обнаглел» и спросил его: «Вы за мой первый класс в самолёте заплатили 5000 долларов. А если в мае я полечу эконом классом, но со своей женой, и мы будем жить с ней в том же люксе, в каком живу я, вы сэкономите больше двух тысяч!» И он взмахивает руками: «Господи! А почему вы сразу не сказали?! Мы бы так и сделали!» И в мае мы с Ольгой летим в Монреаль той же компанией «Air France», но не в эконом, а в бизнес-классе! Бюджет фильма “Sum оf all fears” составлял 100 миллионов долларов, и 29 миллионов из бюджета получили два замечательных американских актёра – Морган Фримен и Бен Афлек (примерно по 50 000$ в день! Каждый!), Но зато всего за первый weekend показа только в Штатах фильм получил чистой прибыли 300 миллионов долларов! То есть три бюджета! Вот тут и вертись…

А МЕНЯ сразу после январских канадских съёмок утверждают на студии Горького на одну из главных ролей в сериале, и в начале февраля мы с тем же Александром Белявским летим на нашем родном «Аэрофлоте» эконом классом на съёмки в Ниццу, и там всех актёров и всю нашу съёмочную группу ( кроме режиссёра и двух продюсеров, устроившихся в шикарной гостинице) селят в студенческое общежитие, которое открыли после зимы специально для нас. Возможно, в Ницце зимы тёплые, если ты выходишь на набережную из тёплой гостиницы, но в наших убогих комнатах были мокрые стены, и, несмотря на жалкие электронагреватели, до самого утра стоял дикий холод. И на следующий день вся наша группа вышла на работу больная! У меня все десять дней съёмок была температура 38-38,5, и только на пятый день наша администрация нашла какую-то русскую женщину, которая когда-то в России работала в аптеке, и нам стали давать аспирин. Оказывается, на всех нас не была оформлена медицинская страховка! А когда в Москве я пришёл в свою поликлинику, мне сказали, что, если бы я пришёл на три дня позже, у меня началось бы крупозное воспаление лёгких. Ну как тут окончательно не стать «русофобом»! Когда-то я написал весёлый стих о российской удивительной жизни:

В России надо долго жить

и как-то умудриться

всё время понемножку пить,

но всё-таки не спиться.

И предпочтительнее врать.

А также постараться

тихонько где-то воровать,

но не провороваться.

В России лучше бы молчать,

а если уж приспичит,

то просто громко закричать –

по волчьи, или птичьи…

А правда – ну её к свиньям!

Будь вечно пьяным, сытым…

Воруй и ври! И к ста годам

ты станешь знаменитым!

Ну, и ещё несколько слов о «Русофобии». Когда советские вместе с гэдээровцами за одну ночь построили берлинскую стену и об этом наглом акте (с точки зрения международного права) утром доложили Джону Кеннеди, он несколько секунд тупо молчал, а потом сказал гениальную фразу: «Какое счастье, что мы на это не способны!» Я не буду спорить, на что способны или не способны американцы, но тогда эти слова он говорил о себе и о своей команде. Думаю, что он был слишком хорош и слишком порядочен для Америки, и, возможно, именно поэтому его и убили. Но его замечательная фраза стала моим девизом на всю оставшуюся жизнь! И теперь какую бы мерзость или гадость я не видел в нашей стране или за рубежом, я радостно повторял про себя: «Какое счастье, что я на это не способен!» На самом деле – какой открывается простор для работы над собой, живя в России! Над своим Духом, своей совестью, честью! Только знай – поворачивай голову туда-сюда, или раз в неделю включай наше рвотное телевидение! Или зачитывайся настоящей Российской Историей, желательно изданной до октябрьского переворота! И каждый раз в неподдельном восторге повторяй эту мантру: «Какое счастье, что я на это не способен!» Вот несколько дневниковых записей русского гиганта Льва Николаевича Толстого: «Выехал в 9 (из Петербурга). Противна Россия. Просто её не люблю. (6 августа 1857г.); «Прелесть Ясная. Хорошо и грустно. Но Россия противна и чувствую, как эта грубая, лживая жизнь со всех сторон обступает меня» (8 августа 1857г.); И – забавная запись: Все славянофилы не понимают музыку»! (15 сентября 1858г.) Как интересно видеть некоторые параллели, когда читаешь великих классиков! Я когда-то записал в дневнике: «Люди не понимают, насколько они несчастны – все мы!» И – пожалуйста: Л.Н. Толстой: «Людей нельзя не любить: они все, все мы так жалки. Ужасно жалки». (Дневник 15 сентября 1858г.) А самым страшным, самым безнадёжным, самым безвозвратным законом, над которым веками неустанно трудилась вся «Немытая Россия» – страна рабов, страна господ…» оказался несокрушимый ЗАКОН ОТРИЦАТЕЛЬНОГО ОТБОРА!!! Единственной попыткой воспитать для государства талантливых, умных и благородных(!) молодых людей стала идея основания знаменитого ЛИЦЕЯ в Царском Селе, в котором воспитывались будущие просвещённые министры и государственные деятели! Но России не повезло и в этом неожиданном подарке Судьбы! Большинство лицеистов оказались вовлечёнными в заговор, которым руководил Пестель, и все надежды на «Светлое будущее России – Парламентской Монархии» рухнули! А если бы они не поторопились, всего через каких-нибудь пять лет вся исполнительная власть в стране была бы у них в руках!