Отказываться от поездки на этот раз было ну никак нельзя! Фабриков принял бы мой отказ как очередную отговорку. А вот сын, которому я рассказал эту историю, стал меня упрашивать ни в коем случае никуда не ехать. И тогда я решил тщательно подготовиться. Машина моя барахлила – ей уже было больше шести лет, и мы с сыном решили её продавать. В середине дня я поехал на станцию, провозился там весь день, и выехал оттуда последним. И когда за мной закрылись ворота, я вспомнил, что у меня не работает ручной тормоз! Я достучался до мастера, и мне пришлось отдать ему последние 25 рублей за починку и за позднее время. Мы с Фабриковым созвонились, и я должен был заехать за ним в 9 часов утра. Утром я посмотрел в окно и ахнул – дорога была как зеркало! Ночью, видимо, прошёл дождь, а к утру заметно подморозило. И я подумал: «Вот ОНО!» Да я ещё пригласил с собой сына, а Фабриков свою жену! Да чемодан всякого провианта старушкам в Курышино – директор совхоза убрал из села продовольственную лавку, чтобы выжить двух несчастных старух из села и «снять его с баланса»! Но я был предупреждён! У меня впереди было ещё больше суток! Ехали мы очень осторожно и долго. В первую деревеньку мы приехали к вечеру 7го ноября. Нас хорошо встретили, и сказали, что дорога в Курышино вполне сносная, и мы, отдохнув и поужинав, решили этой же ночью туда ехать. Я даже успел сделать пару удачных рисунков своего сына. Но когда мы выехали из деревни, лёгкий морозец внезапно прошёл, и моя машина оказалась в каком-то месиве грязи и воды. Я всё время ждал, что она вот-вот остановится, но она, к моему удивлению, всё ехала и ехала! Впереди был мост через речку, дорога на мост шла вверх и была почти сухой. И когда мы оказались на горбатом мостике, я снова почувствовал под колёсами подозрительно-опасный лёд, и сердце моё ёкнуло! Неужели ЗДЕСЬ?! Да ещё мост был без перил! Я попросил всех выйти из машины и благополучно его переехал. Я был счастлив – до Курышино оставалось чуть больше четырёх километров, а дорога по лесу была неезженая и намного суше. Но я ошибся: мы проехали метров двадцать, и моя «двушка» села на брюхо!

Я прошёл вперёд, чтобы разведать дорогу и понял, что единственный выход у нас один: каким-то образом развернуться и ехать назад. Фабриков побежал в деревню за лопатой и мужиками, с которыми мы только что сидели за столом. А я непонятно зачем вынул из багажника купленную накануне лебёдку. Минут через двадцать прибыли Фабриков с лопатой и уже заметно выпившими ребятами. Машину мы довольно лихо развернули, я сел за руль и кое-как (меня толкала вся компания) выехал на мост. И тут случилось нечто: как только я оказался на мосту, машина перестала меня слушаться и заскользила по льду прямо к правому краю моста в самый центр. Мне даже показалось, что отказали тормоза. И в тот момент, когда передние колёса повисли в воздухе над потоком воды, я вспомнил про ручной тормоз и резко его потянул! И… машина остановилась и стала балансировать над «бездной»! Первым среагировал Фабриков и, подскочив к машине, встал одной ногой на бампер. И тут же подбежал сын и чуть не со слезами залепетал: «Папа! Папа! Давай мы не будем её продавать!» А когда Лена, жена Фабрикова, вспомнила о лебёдке, деревенские богатыри заменили Фабрикова, и он очень быстро зацепил крюком лебёдки за крюк для прицепа моей «двушки» и побежал крепить лебёдку к ближайшей сосне. И в этот момент я машинально посмотрел на фосфорный циферблат моей «Сейки». Был ровно ОДИН ЧАС 8го ноября 1982 года!!! Обратно машина, почему-то не ехала, и её толкала вся наша компания, а когда мы в избе допивали оставшуюся водку, ребята сказали, что глубина под мостом четыре метра! И мне никаким образом не удалось бы открыть дверь машины на такой глубине, и вряд ли кто-нибудь смог бы мне помочь!!

_______

Весной 1984 года в Москву приехала большая американская телевизионная группа «Пётр Великий», и меня утвердили на самую «длинную» русскую роль – князя Меньшикова. В сценарии, который был полностью готов к тому времени, «мой герой» был занят в 36ти сценах! На главную женскую роль была утверждена Анастасия Вертинская, и в «штабе» «Петра Великого»», который обосновался в недавно построенном отеле «Космос» нам с Настей торжественно объявили, что компания “WARNER BROTHERS” единодушно и безоговорочно утвердила нас на эти важные роли! А на меня за три дня даже сшили роскошный костюм. До конца подготовительного периода ещё оставалось около месяца, и мы с Настей были свободны от всяких тревог и ожиданий. В день нашего «утверждения» Настя мне сказала, что в честь такого события Олег Ефремов приглашает нас двоих в ресторан Дома Кино на Праздничный Ужин!

И ужин, и Настя, и Олег Ефремов были неописуемо блистательны, и я никогда не забуду этот по-настоящему Праздничный Ужин с мечтами и иллюзиями, которые через две недели были разбиты в пух и прах Пятым отделом КГБ! КГБ снял с двух главных ролей Американского сериала русских артистов – Анастасию Вертинскую и меня! Меня – понятно – часть съёмок проходила в Австрии, а я был навсегда не выездной, но Настю-то за что?!

К счастью, режиссёр Булат Мансуров, у которого я уже не раз снимался, предложил мне главную роль «главы города» Лосева в трёхсерийном телевизионном фильме «Картина», и вскоре началась очень серьёзная работа – мой герой был почти в каждом кадре. И на этой «Картине» у меня произошло одно из очередных уникальных чудес.

Я много лет был завсегдатаем кафе «Националь», куда очень часто приходил замечательный актёр Ролан Быков в окружении прелестных молоденьких студенток-актрис самодеятельного театра МГУ, который находился в квартале от «Националя» в здании филологического факультета. Ролан был руководителем этого театра и несколько раз приглашал меня за свой большой стол. К тому времени я снялся в нескольких успешных фильмах, и ему, вероятно, было приятно показывать молодым актрисам «своих друзей». Ролан был феерический рассказчик, и каждый вечер был его настоящей «творческой встречей со зрителями». Я же всегда молча восторгался его шутками и по «ницшеански» тренировал свой глаз», любуясь его молоденькими актрисами. И пару раз я уходил из «Националя» с какой-нибудь девушкой, так и не сказав ни слова. Иногда я ловил на себе его острые и злобные взгляды, иногда – любопытные и недоумевающие: что это за фрукт, что за насекомое? Я ему с удовольствием подыгрывал – мне всегда нравилась такая игра в поддавки – если тебя недооценивают, значит, ты получаешь хорошую «фору», и тогда время работает на тебя. В конце концов он меня люто возненавидел и лет пятнадцать со мной демонстративно не здоровался. Я, естественно, отвечал ему тем же. В один из свободных дней на съёмках в «Картине» я по каким-то делам оказался на «Мосфильме». И тут вдруг в фойе Ролан Быков кинулся ко мне чуть не с объятиями. Вот мои старые записи:

«13.8.84. /Новгород/ Мрачные мысли, безнадёжные бессонницы, убитые нервы – я чувствую, что таю на глазах. За неделю я потерял в весе больше восьми килограмм, уже неприлично сниматься: костюм висит, как на скелете. В голове вертится странно-неприятная встреча с Роланом Быковым, который, непонятно почему, то умильно, то с трудом скрываемой ненавистью смотрел на меня, расспрашивая о «секретах» моего хорошего самочувствия, и мне уже тогда стало не по себе. У меня полное ощущение, что именно он меня «подрезал»! Как говорится, сглазил. А я всё никак не могу найти противоядие. Да ещё ежедневные съёмки изматывают меня невероятно. А может быть причина в них, и я оговариваю несчастного Р.Б.? В какой-то момент нашей встречи на «Мосфильме» он вдруг стал необыкновенно ласков со мной и даже разоткровенничался: сказал, что уже года четыре как не пьёт и старается мало курить. А я тоже расслабился, рассказал ему об особых буддийских и даосских упражнениях, и мы расстались добрыми друзьями.

15.8.84. Снимаюсь через силу – чувствую себя всё хуже и хуже. Завтра выходной, надо вызывать доктора. Ощущение собственной безнадёжности полностью совпадает с безнадёжностью России. Вот «генеалогия» современного советского человека, или искусственный отбор по Дарвину-Ленину: а) Первая Мировая война ( которую Ленин страстно приветствовал) – гибель массы русских людей ( 700 000 солдат и офицеров, наверняка не самых худших); б) Революция, гражданская война (14,5 миллионов с обеих сторон), голод (5,5 миллионов – и это Советские цифры!); в) Год «Великого перелома» – начало экспериментов Мичурина-Джугашвили – раскулачивание, коллективизация, индустриализация и т.д., где лучшая часть рабочего класса и крестьянства (самая активная, работящая и продуктивная) истребляет друг друга жестоко и до конца; г) «Строительство социализма» на костях оставшейся (в любом случае лучшей) части миллионов осуждённых и загубленных на «Великих стройках» – бесплатная «рабсила»!; д) Концентрационные лагеря, унижения, издевательства, пытки и – самое зловещее – тотальный террор, и результат его – СТРАХ, который проник на века в каждую клетку КАЖДОГО советского человека! Мы много говорим о загубленных, о жертвах, но почти не вспоминаем палачей, мародёров, садистов, трусов, вертухаев, хамов, лжесвидетелей и демагогов – вот кто выживал, процветал и усиленно размножался в те жуткие времена! И, наконец, гибель более тридцати миллионов людей во время Великой Отечественной войны – тут уж молотили и тех и других. Но всё-таки скорее погибали лучшие. Так кто же остался? Кто выжил? Смелые? Честные? Открытые? Чистые? Сильные? Здоровые? Умные? Благородные? Увы! Выжили, в основном, особи, обладающие качествами противоположными. И поэтому никто не может даже предположить, какие катастрофы нас ожидают в будущем.

18.8.84. Позавчера я с ужасом ждал ночи – было такое ощущение, что я вот-вот должен умереть. Вечером взвесился в гостиничном медпункте и пришёл в ужас: потерял ещё пять кг.! Стал вспоминать Тибетскую книгу мёртвых – «Бардо Тхёдол». И вдруг ярко перед глазами «выплыло» лицо Р.Б. Это ОН меня «проткнул! И именно тогда, когда я стал доверительно рассказывать ему лучшие восточные упражнения. Зато я тут же вспомнил даосскую практику изгнания «лис» и «бесов», которые в тебя влезли. Около часа я сначала с большим трудом, но потом всё успешнее и успешнее «входил» в нужное состояние и в какой-то момент почувствовал необъяснимый внутренний толчок и затем необычайную лёгкость и мгновенное излечение! Я заснул как убитый, а проснулся здоровым, радостным и с диким чувством голода. Я выжил! Я изгнал из себя «беса»!!! Но самая фантастическая новость ждала меня сегодня утром – из Ялты прилетел актёр Букин и рассказал, что два дня назад в 12часов ночи (как раз в момент моей медитации) перед закрытием ресторана в гостинице «Ялта» Ролан «развязал», устроил дебош, побил посуду, мебель, оказался в милиции, а на следующее утро мэр города Ялты объявил его «персоной нон грата». Очередное ЧУДО? Или ДАО?! Хотя, возможно, это простое совпадение?.. – Не знаю, не знаю… Может быть…

_______

Когда я остался с сыном один, мне пришлось довольно туго – надо было оплачивать две квартиры, ко мне приехала мама, сын быстро рос, и мне время от времени помогал мой друг Роман Каплан, открывший в Нью-Йорке известный ресторан «Самовар». Если кто-то из его знакомых американцев собирался ехать в Москву, Роман давал ему мой телефон и свёрток со всякими вещами для сына – джинсы, кроссовки, и всякую мелочь. Мы с сыном были счастливы, а я всегда находил время и возил американцев в самые интересные места Москвы и Подмосковья. Однажды в 1981 году он присылает ко мне очень смешную, очень славную и очень энергичную «старушку Ли», с которой мы мгновенно подружились. Она много курила, говорила громким хриплым голосом и однажды призналась, что 20 лет назад вылечилась от безнадёжного алкоголизма (в момент приезда в Москву ей было 70 лет). Однажды она увидела у меня журнал «National Geographic» и спросила меня, выписываю ли я его. Я ей ответил, что мне очень повезло, что он оказался в букинистическом магазине. «А почему ты его не выписываешь?» Я рассмеялся и сказал ей, что это невозможно. «Как?! Ведь здесь нет никакой политики! Это бесправие!!!» Кончился наш разговор тем, что она пообещала выписать мне этот журнал. Я не стал её отговаривать и быстро забыл об этом разговоре. И каково же было моё удивление и несказанная радость, когда месяца через два после её отъезда я получил новенький журнал “National Geographic”! Правда, торец журнала был вскрыт – гебисты явно что-то там искали, но это была такая ерунда! И в течение семи лет, пока я получал этот журнал, все журналы были вскрыты с торца! Мы с madam Lee Moor всё время переписывались, или она мне звонила, и мы разговаривали с ней по полчаса. Она приезжала в Москву ещё два раза и заваливала нас с Романом подарками. И журналы всё это время приходили бесперебойно. И вдруг всё резко прекратилось, да ещё Lee не звонила около года, и я понял, что сказка кончилась! Однажды в том же самом букинистическом я увидел новенький “National Geographic” и тут же его купил. К моему удивлению, внутри журнала были очень красивые раскладные географические карты, и я спросил у продавщицы, почему в этом журнале эти карты? Оказалось, что в каждом журнале, как правило, должно быть три, четыре, а то и пять карт! И я написал «старушке Lee» письмо, где рассказал о том, что журналы уже полтора года не приходят, а те, что были раньше, приходили без карт. Дней через двадцать она звонит и гневно заявляет, что она это безобразие так не оставит, и что завтра же пойдёт к Сенатору!!!

Месяца через два мне приходит большая посылка с двадцатью журналами и с несколькими десятками очень красиво напечатанных карт, каждая из которых относилась по теме к тому или иному журналу! А в 1989 году я получаю от Романа Каплана приглашение, и лечу в Америку! К сожалению, я полетел туда один – на разведку – и так соскучился по Оленьке, что улетел домой через четыре месяца. Жил я у Романа Каплана и некоторое время у Lee в штате Вирджиния, два раза по два дня ночевал у Иосифа Бродского, что тоже оказалось чудом, поскольку мы не виделись 17 лет, и ещё четыре дня в доме у Леши Лифшица (Льва Лосева) в университетском городке хххх в штате Вермонт. А «старушка Lee» перед моим отъездом узнала, что я люблю Фрэнка Синатру и пообещала послать мне его альбом. И через полгода она мне пишет письмо, где говорит, что выслала мне большой альбом Синатры с десятью пластинками. Я рассчитывал получить его через месяц, но проходил месяц, второй, третий, а альбома всё не было. Через какое-то время мы с Ольгой полетели в Лондон и пробыли там шесть месяцев. В Лондоне было много маленьких (и не очень) чудес. Первым чудом был мой первый заработок на… ВВС! – моей самой любимой запретной радиостанции! В 1990м году в Лондоне было мало русских, и все как-то более или менее знали друг друга. Через несколько дней пребывания в Лондоне меня «свели» с уже тогда знаменитым Севой Новгородцевым, и он пригласил меня на ВВС на свой «Севооборот». Это была замечательная передача – я сидел в компании трёх весёлых и умных людей, мы пили хорошее вино и болтали обо всём, что приходило нам в голову. И когда передача закончилась, мне вручили за «адский труд» гонорар – девяносто фунтов! И ещё б0льшим чудом было то, что жили мы на мою живопись! (Хотя в Лондоне несметное число галерей и буквально миллионы картин). Иногда мы оставались без жилья и тогда с двумя чемоданами и этюдником оказывались на “Paddington Station”, где мы знали каждый уголок – это был наш любимый вокзал. В таких случаях я звонил своим английским покупателям, и каждый раз либо нам предлагали жильё, либо сообщали, что готовы купить у меня картину, и тогда мы снимали номер в гостинице!