Перед Клэр стоял непростой, хоть и весьма приземлённый выбор: разрядиться в пух и перья или же выбрать для встречи с Дестаном что-то поскромнее. С одной стороны, юной женщине ужасно хотелось показать себя во всей красе, сразить наповал, увидеть во взгляде капитана (теперь каждый раз, как Клэр мысленно произносила это слово, она вспоминала его с дополнением от Марши – «моего сердца») не насмешку и не отстранённость, а восхищение. С другой стороны, ей не хотелось своим видом мгновенно дать понять Дестану, что она настолько сильно заинтересована в том, чтобы произвести на него неизгладимое впечатление. Клэр рылась в гардеробе, но всё казалось ей неподходящим.

— Так возьми что-то из того, что у тебя уже есть, и примени чуточку магии, чтобы смотрелось лучше, — пожав плечами, словно это было совершенно очевидно, посоветовала Марша. Ей явно было интересно, что происходит между её подругой и командиром цитадели, но она всеми силами старалась не добавить волнения Клэр своими расспросами.

— Как я сама не додумалась… Ты просто чудо, — облегчённо выдохнув, произнесла ведьма. Оставалось только подобрать исходник.

Взгляд Клэр упал на форму. «А что, если?..» — хмыкнув, она задумчиво погладила подбородок.

Спустя полчаса хитрых магических манипуляций с опрыскиванием одежды различными маслами, нашептыванием наговоров и пассами рук результат Клэр удовлетворил. Она повертелась перед подругой в своём новом облачении. Силуэтом оно всё так же напоминало форму, но облегающий верх теперь вырезом открывал ключицы и плечи, рукава обрели пышные буфы, а полы спускались поверх штанов дымчатой юбкой; ботинки сменились высокими шнурованными сапогами с каблуком, и только низ остался практически неизменным. Выделанная мягкая кожа, из которой форма была пошита изначально, сменилась на хлопок и бархат такого же чёрного цвета, который стал более глубоким, и приобрела узор из серебристого шитья. Волосы Клэр частично собрала на затылке серебристым гребнем, украшенным лунными каменьями. Не удержалась она и от того, чтобы вычернить ресницы и сделать губы чуть ярче.

— Ну как? — вертелась Клэр в нетерпении перед Маршей.

— Погоди, чего-то не хватает, — рыжая колдунья быстро зашуршала в своих вещах, извлекла какую-то шкатулку и, приоткрыв крышку, подскочила к подруге и дунула прямо на нее.

— Ты что делаешь? — закашлялась Клэр, отмахиваясь.

— Теперь ты будешь по-настоящему сиять, — улыбнулась Марша, — посмотри на кожу.

И вправду, она словно мерцала, покрытая блестками.

— Это уж чересчур, — ведьма закатила глаза, но на самом деле ликовала. Сама бы она не решилась на такие тонкие премудрости.

— Ну всё, теперь иди, не то опоздаешь! — Марша почти выталкивала подругу вон из комнаты.

— Да иду я! Не кричи, всех перебудишь…

Клэр тихонько кралась по ступеням южной башни — самой высокой в замке. Мысленно она уже проклинала решение приделать сапогам каблуки, но отступать было поздно, и это замедляло её ещё больше. Дыхание сбилось, поэтому, почти поднявшись наверх, она остановилась, чтобы перевести дух и поправить волосы. Клэр не была уверена, что пришла точно вовремя.

— Ты все-таки пришла, — не оборачиваясь, произнес Дестан, заложивший руки за спину.

— Конечно. Это ведь был мой долг, капитан.

Он повернулся и замер на мгновение, увидев Клэр. Удивлённо вскинул брови, явно оценивая придумку с нарядом. — Что-то мне твоё одеяние смутно напоминает…

— Я же всё ещё ваш солдат, капитан. — ведьма задиристо вскинула подбородок, но на самом деле ликовала от произведённого эффекта.

— Сегодня я не капитан и не хочу обращения на «вы», — приглушённо ответил мужчина.

— Это уже не входит в условия вашего желания, капитан Дестан.

— Тогда считай это последним на сегодня приказом. — Что-то одновременно опасное и манящее сквозило в его словах, и Клэр хотелось подчиниться. — Подойди… Пожалуйста.

Постукивающим, делано уверенным шагом ведьма приблизилась к капитану. От него пахло чем-то терпким вроде гвоздики и кардамона с едва уловимыми медовыми нотами. Этот аромат манил так же, как и чернота его глаз. Хотелось провести рукой по его волосам, узнать, жёсткие они или наоборот…

— Смотри, какая чудесная летняя ночь, — Дестан поднял голову, и Клэр последовала его примеру.

Действительно, небо было совершенно ясным — чернильное полотно, на котором сияли посеребрённые звезды. Расплавленное тепло жаркого дня сменилось приятной прохладой. Клэр вздохнула бы глубоко, но волнение сковывало ей грудь. Её не занимал пейзаж; её манило желание ощутить под кончиками пальцев эти упрямые скулы, покрытый щетиной подбородок, очертить его тонкие губы.

— Чего бы сейчас хотела ты? — тихо спросил Дестан, повернувшись к ведьме. Казалось, ожидание ответа было для него… Тяжёлым?

— Я ведь совсем не знаю вас… Тебя, — поправилась Клэр, — я хотела бы узнать о тебе больше.

— Думаешь, ты плохо меня знаешь?

— Сначала я встретила тебя в таверне, ты играл на инструменте и показался мне бардом. Потом я думала, что ты местный житель, пришедший на празднование Заячьей Луны… А после ты оказался капитаном войска восточной цитадели. Я даже не уверена в том, кто ты на самом деле.

— А что, если всё это вместе? — Дестан облокотился на стену. Я действительно там жил и когда-то был бардом. Весьма, кстати, успешным.

— Уверена, у тебя было море поклонниц, — не удержалась Клэр.

— Не буду скромничать, было, — улыбнулся мужчина, поймав ведьму в ловушку собственной колкости. — А потом мне нужно было скрыться. Там, где меня точно не стали бы искать.

— Почему?

— Потому что в какой-то момент я решил, что на бренчание уличного певца никто не обратит внимания. И я написал шутливое произведеньице, которое не шибко понравилось королю. Как ты знаешь, Бернавы находятся достаточно близко к его обители, так что вести дошли быстро. А не все короли отличаются самоиронией. Как выяснилось, наш Аделард не исключение.

— Что-то не сходится… Из барда в воины?

— Клэр, это было больше десятилетия назад. Я не терял времени даром. Да и совсем уж хиляком никогда не был.

— Допустим, — Клэр недоверчиво смотрела на мощный стан капитана и по-прежнему не могла поверить, что он был таким не всегда. — Ещё вопрос. Почему ты тогда подарил мне цветы?

— Я знал, что вы с Маршей не из местных. Во-первых, я всё ещё помнил практически всех в округе, хотя меня в суматохе практически никто не узнал. Да и изменился я изрядно с тех пор, как был там совсем молодым парнем. А во-вторых, вы были слишком уж богато одеты даже для празднующих жительниц пригорода. Не смогли себе отказать в удовольствии покрасоваться, да? — усмехнулся Дестан. — В любом случае, я знал, что моей невестой ты не станешь. Но ты была единственной, кто могла бы. Зачем же было себя сдерживать?

«И правда. Зачем?» — короткий и пронзительный, как молния, порыв сверкнул в груди Клэр. Она сделала шаг вперёд, резко сократив дистанцию, и прижалась губами к губам Дестана, чуть приподнявшись на мыски. Он тут же обхватил ведьму за талию, чтобы помочь ей сохранить равновесие, и ответил на поцелуй, прижимая её к себе. Все сомнения разом упорхнули, как стая перепуганных птиц. Она положила руку ему на затылок, огладила раковину уха, запустила пальцы в волосы. «Всё-таки мягкие», — едва успела промелькнуть тут же растворившаяся мысль. Он обхватил широкой тёплой ладонью её шею, такую тонкую в его хвате. Они рассоединили уста, глядя друг другу в глаза. Дыхание сплеталось с дыханием. И сразу же объединилось вновь в одно целое.

— Мне кажется, я ждал этого невыносимо долго, — прозвучал низкий голос Дестана.

Все трепетало и пело. Слышались поспешное шуршание одежды, топот спешно сбрасываемых сапог. Только на обуви Клэр Дестан остановился, склонившись у её ног и ослабляя шнуровку, чтоб затем нежно высвободить ее изящные белые ступни. Окончательно избавив её от оков искусного сочинённого наряда, он подхватил её под бедра и прижал к холодной стене. Но вскоре Клэр и думать не могла ни об этом обжигающем ощущении, ни о, должно быть, саднящей наутро спине, сосредоточившись на тех телесных переживаниях, что будоражили её и сводили с ума. Дестан покрывал её ключицы и плечи, мерцающие россыпью искр в темноте, горячими прикосновениями жарких губ, крепко сжимал её мускулистыми руками, и тело девушки податливо отзывалось на силу. Она старалась быть тихой, сдерживая себя как могла.

Ни ветер, загулявший в вышине, ни холодок, пробегавший мурашками по открытой коже, не мог бы справиться с тем расплавлявшим жаром, что буйствовал на крыше южной башни в ту ночь.