Бык ворвался в цех, снося ворота колесом. Он спрыгнул с мотоцикла еще до полной остановки, перекатился, игнорируя боль от ушибов, и сразу открыл огонь. Его «Десерт Игл» грохотали как гаубицы. Пули 50-го калибра не просто пробивали препятствия, они разрывали металл, превращая укрытия в шрапнель.

Дьявол прижался к полу за массивным станиной пресса. Осколки кирпича и ржавчины сыпались ему за шиворот. Он чувствовал вкус медной пыли на зубах. Левое плечо горело огнем. Шальная пуля или осколок все-таки достали. Рукав пропитался горячим и липким.

— Выходи! Я знаю, что ты здесь! Я слышу, как ты ссышься под себя!

Голос Быка эхом метался под сводами цеха.

Парень проверил «Кольты». Семь патронов в одном, четыре в другом. Мало. Против этого танка в бронежилете, катастрофически мало. Нужно бить по конечностям.

Он метнул подобранный с пола болт в дальний угол. Бык купился. Рефлексы наркомана сработали быстрее мозга, гигант развернулся на звук и разрядил остаток обоймы в пустоту. Щелчок бойков по пустым патронникам прозвучал как приговор.

Дьявол вырвался из тени. Не бежал, а скользнул. Два выстрела. Первая пуля вошла Быку в коленную чашечку. Брызнули осколки кости и кровь. Нога гиганта подломилась неестественным образом, заставив его рухнуть на одно колено.

Вторая пуля должна была попасть в шею, но Бык, движимый звериным инстинктом, прикрылся рукой. Свинец раздробил предплечье, «Десерт Игл» выпал из ослабевших пальцев.

Но здоровяк не сдался. Наркотики блокировали болевой шок. Он зарычал, как раненый медведь, и, оттолкнувшись здоровой ногой, бросился на Дьявола всей своей массой.

Парень не успел уйти. Туша весом в сто двадцать килограммов сбила его с ног. Воздух вышибло из легких. Они покатились по грязному бетонному полу, сшибая ящики и ржавые инструменты. «Кольты» отлетели в сторону.

Бык оказался сверху. Лицо превратилось в маску безумия. Глаза вылезали из орбит, изо рта капала кровавая слюна. Он схватил Дьявола за голову и с силой приложил затылком об пол. В глазах парня потемнело. Мир сузился до размеров уродливого лица противника.

— Раздавлю! — выдохнул Бык. — Я сожру твою печень!

Его руки сомкнулись на горле. Пальцы, толстые как сардельки, вдавливали трахею внутрь.

— Убью!

Дьявол захрипел, судорожно пытаясь нащупать что-то рукой. Ободранные пальцы скользнули по голенищу сапога. Рукоять ножа. Керамбит.

Теряя сознание от удушья, Дьявол сделал единственное, что мог. Он не стал бить в корпус. Там была броня. Он вогнал изогнутое лезвие в подмышку Быка, туда, где не было защиты, пытаясь достать до артерии.

Раз. Два. Три. Он бил исступленно, превращая плоть врага в фарш. Кровь Быка хлынула потоком, заливая лицо Дьявола, ослепляя его горячей жижей. Хватка на горле ослабла. Гигант издал булькающий звук и завалился, хватаясь за разорванный бок.

Парень откатился, жадно глотая воздух. Горло горело, каждый вдох отдавался болью. Он с трудом поднялся на четвереньки, протирая глаза от чужой крови.

Бык еще шевелился. Он пытался ползти, оставляя за собой широкий красный след.

— Стой… — прохрипел умирающий.

Дьявол подошел к нему. Шатаясь, держась за простреленное плечо. Он посмотрел на врага без злорадства. Только усталость.

— Ты был хорошим бойцом, Бык, но слишком тупым, — тихо произнёс Дьявол.

Он наклонился, схватил Быка за волосы, запрокидывая тяжелую голову, и одним резким, выверенным движением перерезал горло от уха до уха.

Все закончилось. В цехе повисла тишина, нарушаемая лишь звуком капающей крови. Парень стоял над поверженным врагом, с трудом переводя дыхание. Он вытер нож о куртку Быка. Его собственная левая рука висела плетью. Кровь капала с пальцев. Он сегодня победил.

Дьявол постоял минуту, прислушиваясь к тишине. Убедившись, что Бык мёртв окончательно, он медленно опустился на бетонный пол рядом с телом, привалившись спиной к станине пресса. Руки дрожали. Адреналин, который держал его на ногах, начинал отпускать, и боль наваливалась со всех сторон, как стая голодных собак.

Он посмотрел на свои ладони. Они были покрыты чужой и собственной кровью, перемешанной с машинным маслом и ржавой пылью. Пальцы дрожали так сильно, что он не смог бы сейчас удержать стакан воды. Он засмеялся. Тихо, хрипло, без веселья. Просто нервная разрядка организма, который только что был на грани смерти и вдруг обнаружил, что всё ещё жив.

Потом он заставил себя встать. Достал из нагрудного кармана грязный бинт и кое-как перетянул плечо, зажав конец повязки зубами. Нашёл свои «Кольты», отлетевшие в драке, проверил, вставил в кобуры. Подобрал винтовку. Каждое движение давалось с трудом, как будто воздух загустел и превратился в патоку.

Потом он сделал то, чего требовал обычай. Достал из-за пояса охотничий нож, подошёл к телу Быка и сделал работу. Голова отделилась не сразу. Позвонки были толстыми, как у вола. Дьявол работал молча, сосредоточенно, стиснув зубы от отвращения и боли в раненом плече. Когда всё было кончено, он сунул трофей в джутовый мешок, привязал к седлу и сел на байк.

Обратный путь занял вечность. Дьявол ехал, прижимая локоть к ребрам, чтобы уменьшить тряску. Байк чихал и глох. Радиатор оказался пробит.

Яма встретила его молчанием. Когда он въехал на площадь перед баром, никто не закричал. Люди просто смотрели. Смотрели на помятый мотоцикл, на фигуру, с ног до головы покрытую коркой из грязи, масла и бурой крови.

Мышонок находился в первом ряду толпы. Он пережил засаду в каньоне, чудом оставшись цел, и теперь смотрел на Дьявола глазами, в которых ужас мешался с чем-то похожим на обожание. Рядом с ним стоял Одноухий, жующий свою вечную сушёную ящерицу.

— Запомни эту минуту, мелкий, — пробормотал ветеран, не переставая жевать. — Ты только что видел, как рождается вожак. Это случается не часто.

— Он весь в крови, — прошептал Мышонок.

— А ты ожидал, что он будет в бабочке и смокинге? Любая власть всегда в крови. Запомни и это.

Крыса уже пробиралась сквозь толпу с раскрытой аптечкой. Её профессиональный взгляд оценивал повреждения на расстоянии. Простреленное плечо, черепно-мозговая от удара об пол, вероятно, трещины в рёбрах, многочисленные ссадины. Жить будет, но неделю будет чувствовать себя так, словно его переехал грузовик.

Парень заглушил мотор. Тишина стала звенящей. Он медленно отстегнул от седла джутовый мешок, который пропитался темным снизу. С глухим стуком мешок упал в пыль к ногам Ржавого. Из горловины выкатилась голова Быка. Глаза мертвеца оказались широко открыты, застыв в выражении бесконечного удивления.

— Новый порядок, — сорвался на хрип голос Дьявола.

Он сплюнул кровавый сгусток на ботинок Ржавого.

— Кто не согласен, выход там же, где въезд.

Ржавый посмотрел на голову, потом на Дьявола, и медленно кивнул. Один за другим бандиты начали опускать оружие. Кривой, снайпер из угла, молча подошел к Дьяволу и протянул ему флягу. Это было признание.

На крыльцо вышла Кобра. Она сменила позу, но не выражение лица. Увидев голову Быка, она лишь брезгливо поморщилась, словно заметила раздавленного таракана.

Девушка спустилась вниз, стуча каблуками по деревянным ступеням, как метрономом. Приблизилась вплотную. От нее пахло табаком и, странно, персиками, запах из другой, мертвой жизни.

Дьявол ожидал чего угодно. Поцелуя, удара, выстрела. Но она просто взяла его за подбородок, поворачивая лицо к свету, осматривая раны как товар.

— Шрамы заживут, — констатировала она.

Её палец скользнул по его шее, там, где остались синяки от пальцев Быка.

— Теперь ты вожак. А вожаку нужно помыться. От тебя несет кровью.

Она развернулась и пошла ко входу в свои апартаменты, виляя бедрами чуть сильнее, чем обычно.

— И уберите это дерьмо с улицы, — бросила она через плечо, кивнув на голову Быка. — жутко воняет.

Дьявол смотрел ей вслед. Он чувствовал не триумф, а тяжесть. Корона Ямы весила тонну, и она была сделана из свинца. Но он был жив. А это уже больше, чем у Короля и Быка вместе взятых. Он поднял флягу и сделал долгий, жадный глоток. Вода была теплой и отдавала ржавчиной, но вкуснее он ничего в жизни не пил.

***

Комната Короля, теперь уже комната Дьявола, находилась на втором этаже бара, прямо над шумным залом. Здесь было душно. Вентилятор под потолком лениво гонял тяжелый, прокуренный воздух, смешанный с запахами пота, духов и металлической ноткой крови, которая, казалось, въелась в само дерево стен.

На широкой кровати, застеленной пятнистыми шкурами и шелковыми простынями, украденными из какого-то борделя, было тихо. Лишь тяжелое дыхание двух людей нарушало тишину.

Дьявол лежал на спине, закинув руку за голову. Свежие бинты на плече, синяки на шее от пальцев Быка, старые шрамы от пуль и ножей, пересекающие грудь. Он смотрел в потолок, где в трещинах штукатурки жили пауки.

Кобра находилась сверху, уперевшись локтями в его грудь. Ее влажная кожа блестела в тусклом свете ночника. Волосы разметались, тушь слегка размазалась, придавая ей вид безумной валькирии. Она водила острым ногтем по свежему шву на его плече, наблюдая, как сокращаются мышцы.

— Ты ведь не хотел этого, — вдруг проговорила она.

Ее голос был низким, хриплым после длительных стонов, но в нем звучал тот самый холодный интерес, который делал её опаснее любого мужчины с пушкой.

Дьявол скосил на неё глаза.

— Чего именно? Тебя?

Кобра усмехнулась, обнажив белые зубы. Она чуть приподнялась, чувствуя его реакцию.

— Меня хотят все. Это скучно. Я про трон. Про эту вонючую комнату и стадо баранов внизу.

Она взяла со столика початую бутылку виски, сделала глоток прямо из горла и протянула ему. Дьявол принял бутылку. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, смывая привкус железа.

— Ты не похож на Короля, — продолжила она, забирая выпивку обратно. — Тот был жадной свиньёй. Ему нравилось, когда его боялись. Ему нравилось жрать, когда другие голодают. А Бык… Бык хотел власти, чтобы компенсировать свой крошечный мозг и член огромными кулаками. Но ты?

Она наклонилась к его лицу, заглядывая в глаза. Её груди соблазнительно качнулись.

— Ты всегда держался в тени. Ты умный. Ты знаешь, что лидер — это мишень. В спину вожака целится каждый ублюдок в радиусе ста километров. Зачем тебе это? Решил поиграть в спасителя? Построить приют для сироток?

Дьявол медленно выдохнул. Он сел, сдвинув Кобру на бедра, и посмотрел на неё тяжелым, немигающим взглядом.

— Спасители умирают первыми, Кобра. Герои гниют в канавах. Я не хочу никого спасать. Я хочу, чтобы мой байк был заправлен, а в моем магазине были патроны.

Он взял её за подбородок, жестко, но без боли.

— При Короле мы теряли людей, потому что он не умел считать. Он видел добычу и пер напролом, как бешеный носорог. Помнишь рейд в Каньоне? Мы потеряли половину состава, потому что он захотел ограбить военный конвой с наскока. Идиот.

Дьявол отпустил ее и встал с кровати. Он подошел к окну, заколоченному досками, и посмотрел в щель на ночную Яму.

— А при Быке мы бы сдохли за неделю. Он бы погнал нас на убой ради потехи, ради того, чтобы увидеть кишки врагов.

Парень повернулся к Кобре. Его силуэт был темным на фоне уличного света.

— Я взял власть не потому, что хочу править этим мусором. Я взял её, потому что я хочу жить. А под командованием идиотов мои шансы на выживание стремятся к нулю. Я хочу контролировать риски. Я хочу, чтобы если я иду в бой, то я возвращаюсь с добычей, а не в мешке. Это не амбиции, детка. Это математика. Чистая прагматика.

Кобра смотрела на него, и в её глазах разгорался новый огонек. Не похоть, а уважение. Ей нравился этот ответ. Никакого пафоса про братство, никакой лжи про великое будущее. Только холодный расчет хищника, который хочет быть сытым и целым.

— Математика… — протянула она, пробуя слово на вкус. — Звучит сексуально.

Она сползла с кровати и подошла к нему, обнимая со спины, прижимаясь всем телом к его шрамам.

— Скоро настанет сезон «Чёрной Вдовы». Буря идет с севера, — прошептала она ему в шею. — Король обычно пережидал такие дни в подвале, напиваясь до беспамятства.

— Я знаю, — ответил Дьявол, глядя в темноту. — Именно поэтому мы начинаем тренировки завтра.

***

Ветер выл так, словно сама планета кричала от боли. Песок не просто летел, он тек по воздуху плотными, жесткими струями, сдирая краску с металла и полируя кости тех, кому не повезло остаться снаружи. Небо было цвета свернувшейся крови и ржавчины.

В такую погоду нормальные люди баррикадировали двери, заклеивали щели скотчем и молились, чтобы крышу не сорвало. В такую погоду никто не ждал гостей. Даже патрули на стенах «Зеленого Мыса», укрепленной фермы гидропоники, сидели в будках, играя в карты и попивая синтетический кофе. Их датчики движения были слепы от помех, а камеры видели лишь серую муть. Именно на это и рассчитывал Дьявол.

Колонна «Головорезов» двигалась сквозь бурю. Но это была не та беспорядочная, ревущая орда, которую водил Король.

Двигатели заглушены. Байки катились под уклон с дюны. Их моторы были обмотаны мокрой ветошью для охлаждения и дополнительной звукоизоляции. Цепи смазаны густой графитовой смазкой. Люди одеты не в кожу и шипы, а в плотные, пыльные плащи-балахоны, сливающиеся с ландшафтом. На лицах респираторы и глухие тактические очки.

Дьявол ехал первым. Он остановил байк жестом поднятой руки. Рядом с ним бесшумно возник Ржавый, который теперь исполнял роль правой руки.

Механик подполз к Дьяволу по-пластунски, несмотря на возраст и ноющие колени. Его лицо было замотано тканью до самых глаз, и только эти глаза, один настоящий, второй стеклянный, блестели в полутьме бури.

— Периметр как на плане, — прошептал он, подтягивая к себе планшет, обтянутый целлофаном от песка. — Две вышки, обе с восточной стороны. Генератор в северном блоке. Склад рядом с административным зданием. Всё как разведка доложила.