— Ещё раз дёрнешься, щенок, и я скормлю твои яйца пустынным крысам.

Голос у неё был низким, с хрипотцой, от которой по спине бежали мурашки.

— Вали в угол и не отсвечивай.

Она перевела взгляд на претендентов. В её подведенных тушью глазах не было страха или покорности. Там был холодный расчет. Она знала, кто бы ни победил, ему придется договариваться с ней. Или спать с открытыми глазами.

Кобра пришла в Яму шесть лет назад, босая, обожжённая солнцем, с единственным достоянием в виде самодельного пистолета и четырёх патронов к нему. Откуда она явилась, никто толком не знал. Сама она рассказывала разные истории в зависимости от настроения и степени опьянения собеседника. То она была дочерью торговца из каравана, вырезанного бандитами. То воспитанницей монастыря, который сгорел вместе с монахами. То беглой наложницей какого-то военачальника с востока. Правды не знал никто, и это было частью её силы.

В Яме она быстро поняла, что красота в мире, лишённом красоты, является валютой более твёрдой, чем патроны. Но продавать себя задёшево она не собиралась. Первый, кто попытался взять её силой, лишился способности к продолжению рода при помощи ржавого гвоздя. Второй умер во сне от яда, подмешанного в пойло. После этого к ней стали относиться с осторожностью, граничащей с суеверным ужасом.

Предыдущий вожак, тот, что до Короля, сделал её своей женщиной не потому, что она была красива, а потому, что она шептала ему на ухо правильные вещи. Она знала, кому доверять, а кого следует убрать. Когда тот вожак погиб от случайной пули во время рейда, многие подозревали, что пуля была не такой уж случайной. Но доказательств не нашлось, а Кобра просто перешла к Королю, как переходят от одного хозяина к другому. Или как хищник переходит к новому месту охоты.

Двое претендентов стояли друг напротив друга в центре зала, разделенные лишь телом бывшего вожака.

Слева возвышался Бык. Гора мышц и ярости. Он был накачан боевыми стимуляторами под самую завязку. Его зрачки расширились настолько, что почти скрыли радужку, челюсть ходила ходуном, а вены на шее вздулись, как пожарные шланги. Бык не умел планировать. Он умел лишь крушить. На его спине висел потертый, но надежный ПМ md. 63 с характерной деревянной рукояткой под цевьем. В наплечных кобурах покоилась пара тяжелых «Десерт Игл» под.50 калибр, пушки для тех, кто любит громкий шум и большие дырки. За голенищем сапога торчал здоровенный тесак боуи.

Справа стоял Дьявол. Он являлся полной противоположностью Быка. Жилистый, быстрый, с глазами холодными, как лед в давно несуществующих больше морозильниках. Он редко говорил, но когда говорил, люди слушали. Он не пользовался дурью, предпочитая ясный ум. Его оружие было инструментом хирурга, а не мясника. Винтовка ФН ФАЛ «Пара» с укороченным стволом и складным прикладом, переделанная под одиночный огонь для точности. На поясе, два классических «Кольт» M1911, проверенных временем и сотнями перестрелок. На пояснице, в горизонтальных ножнах, прятался керамбит, кривой нож для вспарывания животов в ближнем бою.

Между претендентами искрило напряжение, плотное, как воздух перед грозой. Бык разминал шею, и каждый поворот головы сопровождался громким хрустом позвонков. Он уже накачался «Яростью», адским коктейлем из адреналина и синтетических гормонов. Зрачки стероидной горы расширились, сожрав радужку, на виске бешено пульсировала жилка. Он смотрел на Дьявола не как на соперника, а как на еду.

— Я оторву тебе голову и нассу в шею, — прорычал Бык, брызгая слюной. — Ты даже до байка добежать не успеешь, задохлик.

Дьявол не ответил. Он методично проверял подвижность затвора своей винтовки. Щелк-щелк. Звук металла о металл успокаивал.

— Прекрати так делать! — взревел соперник.

— А то что?

Его лицо, покрытое трехдневной щетиной, не выражало ничего, кроме смертельной скуки. Парень знал таких, как Бык. Они сгорали быстро, как магний. Нужно только пережить первую вспышку. Он лениво поправил на пояснице ножны с керамбитом, оружием для тех, кто любит подходить вплотную.

Тишину в баре нарушал только скрип кожи и тяжелое дыхание Быка.

— Правила простые, — прохрипел старый механик по кличке Ржавый, исполнявший роль судьи.

Ржавый был самым старым человеком в Яме. Ему было за шестьдесят, что для пустоши являлось чем-то сродни библейскому долголетию. Он помнил мир до катастрофы. Помнил, как пахнет свежескошенная трава, помнил вкус мороженого, помнил, как выглядит ночное небо без ядовитой дымки. Эти воспоминания он хранил глубоко, как скупец хранит золото, и делился ими крайне редко, обычно после третьего стакана, когда язык развязывался помимо воли.

Его руки, покрытые ожогами и мозолями, были способны починить что угодно. Двигатель, генератор, радиостанцию, человека. Он одинаково ловко орудовал и гаечным ключом, и хирургическим скальпелем. За это его уважали все вожаки, сменявшие друг друга на кровавом троне Ямы. Ржавый был слишком полезен, чтобы убивать, и слишком стар, чтобы представлять угрозу. Идеальная позиция для выживания.

— Город ваш. Два въезда. Заезжайте в разные стороны. Встречаетесь в руинах. Возвращается только один. Кто вернется, тот новый Король. Кто сдохнет, того сожрут стервятники. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Погнали! — рявкнул Ржавый и выстрелил в потолок из револьвера.

Звук выстрела потонул в реве двигателей. Байк Быка, монструозный гибрид рамы от «Харлея» и запчастей от сельхозтехники, выбросил клуб черного, маслянистого дыма, от которого заслезились глаза у зрителей. Двигатель этого чудовища жрал топливо ведрами и грелся как печь, но давал чудовищную тягу.

Дьявол рванул с места мягче, но быстрее. Его модифицированный эндуро, легкий и «злой», встал на дыбы, вгрызаясь шипастой резиной в песок.

Эндуро Дьявола являлось его гордостью и, пожалуй, единственной вещью в мире, к которой он испытывал что-то похожее на привязанность. Рама от японского кроссового мотоцикла, найденного в завалах спортивного магазина. Двигатель, перебранный Ржавым до последнего болта и форсированный процентов на сорок. Бак увеличенного объёма, сваренный из нержавеющей стали. Покрышки с агрессивным протектором, вырезанным вручную из авиационной резины. Вся машина весила вдвое меньше, чем монстр Быка, и была вдвое быстрее. В бою побеждает не сила удара, а скорость, с которой ты уходишь от чужого.

Они вылетели из ворот Ямы, оставив за спиной крики и улюлюканье толпы. Сразу за периметром начиналась «Зона Смерти», полоса препятствий, созданная самой природой и остатками после войны.

Бык сразу попытался реализовать преимущество в массе. Он крутанул руль, пытаясь бортануть Дьявола, сбить его с траектории прямо на торчащую из песка арматуру. Металл скрежетал о металл, высекая искры. Дьяволу пришлось резко оттормозиться, пропуская таранный удар мимо. Тяжелый байк Быка вильнул, едва не перевернувшись, но гигант удержал его силой своих бугрящихся рук и с диким хохотом умчался вперед, поднимая стену пыли.

Город в пустыни стал скелетом цивилизации. Обрушенные небоскребы торчали, как гнилые зубы, эстакады дорог обрывались в пустоту, ржавые остовы тысяч автомобилей загромождали проезды. Тут и там, как памятники былому величию и безумию, возвышались гигантские, покрытые коррозией боевые роботы. Они застыли десятилетия назад, когда кончилась война, уничтожившая мир. Их многоствольные пушки бессильно смотрели в небо.

Этот город когда-то был миллионником. Теперь здесь жили только крысы, мутанты и эхо. Стены зданий покрывали граффити, нанесённые в разные эпохи. Первые, ещё аккуратные, с ровными буквами, гласили: «ИЩЕМ ВЫЖИВШИХ. ЧАСТОТА 147.5 МГц.» Более поздние, размашистые и злые: «БОГ МЁРТВ, ВОДА НА ЮГЕ.» Самые свежие, корявые, написанные кровью или дерьмом: «ТЕРРИТОРИЯ ГРЫЗУНОВ. ВХОД РАВНО СМЕРТЬ.»

Грызуны были одной из мелких банд, контролировавших восточный сектор руин. Они не представляли серьёзной угрозы, но знали территорию и устраивали ловушки. Дьявол однажды наткнулся на одну из них: натянутая поперёк улицы проволока, соединённая с кластером из трёх гранат. Он заметил ловушку только потому, что солнечный луч блеснул на проволоке. С тех пор он ездил по этому городу с удвоенной осторожностью.

Между домами бродили тени. Не люди, а скорее то, во что люди превращались после длительного облучения. Гули, как их называли в пустоши. Существа, потерявшие рассудок, но сохранившие звериную хитрость и неутолимый голод. Они прятались в подвалах днём и выходили ночью. Их присутствие можно было определить по запаху, сладковатому, тошнотворному, как от гниющих фруктов. Дьявол чувствовал этот запах слабо, значит, гулей поблизости было немного.

Он вел байк аккуратно, лавируя между бетонными блоками и кучами мусора. Он знал этот город. Знал, где можно срезать угол, а где легко попасть в тупик. План был прост. Измотать Быка, заставить его тратить патроны и нервы, заманить в узкое место, где его грубая сила будет бесполезна.

Бык же несся напролом. Наркотики бурлили в его крови, превращая мир в яркое, пульсирующее пятно. Он хотел крови. Он хотел раздавить Дьявола своими руками. Вонзить в свежую плоть зубы и напиться.

Первый контакт произошел через двадцать минут возле руин торгового центра. Дьявол заметил движение слева, столб пыли, поднимающийся над бетонным забором. Он резко затормозил, уводя байк в занос, и спрятался за ржавым остовом автобуса.

Бык вылетел из-за поворота, ревя мотором. Он увидел Дьявола в последний момент.

— Сдохни, сука! — заорал здоровяк, перекрывая шум двигателя.

Он вскинул автомат одной рукой, даже не пытаясь прицелиться, и зажал спусковой крючок. Длинная очередь прошила воздух. Пули забарабанили по металлу автобуса, выбивая искры и ржавую крошку, кроша бетон за спиной Дьявола.

Парень не шелохнулся. Он ждал. Как только магазин Быка опустел, и тот потянулся за новым, Дьявол высунулся из укрытия. ФН ФАЛ рявкнул трижды. Одиночные, точные выстрелы.

Первая пуля калибра 7.62 пробила переднее крыло мотоцикла Быка. Вторая ударила в бензобак, но, к счастью для гиганта, не воспламенила топливо, а лишь оставила вмятину. Третья чиркнула по левому плечу, разорвав кожаную куртку и пустив кровь.

Бык взревел от боли и ярости, едва удержав тяжелый байк. Он швырнул пустой магазин в сторону врага и, не успев перезарядиться, дал по газам, пытаясь задавить противника. Дьявол хладнокровно выждал секунду и пустил еще одну пулю, целясь в переднее колесо, но Бык вильнул, и пуля ушла в «молоко».

Парень развернул свой эндуро на месте и рванул в боковой переулок, увлекая за собой разъяренного гиганта. Погоня началась.

Оба пронеслись мимо остова школьного автобуса, жёлтого когда-то, а теперь бурого от ржавчины. Внутри, на рассыпающихся сиденьях, лежали маленькие скелеты, аккуратно, как будто дети просто заснули и больше не проснулись. Дьявол давно перестал обращать внимание на такие вещи. Мир был полон маленьких скелетов.

Они промчались через площадь, где когда-то стоял фонтан. Чаша фонтана была полна застоявшейся, ядовито-зелёной воды, в которой плавало что-то крупное и живое. Бык пролетел так близко к чаше, что колесо его байка зацепило край, обдав его тухлой жижей. Он даже не заметил, полностью поглощённый охотой.

Дьявол же свернул на широкий проспект, усеянный автомобильными скелетами. Здесь когда-то случилась пробка, последняя пробка в истории этого города, когда люди пытались бежать. Машины стояли бампер к бамперу на протяжении сотен метров, и между ними оставались лишь узкие проходы, достаточные для эндуро, но слишком тесные для тяжёлого «Харлея» Быка.

Они неслись по улицам, где когда-то ходили люди в деловых костюмах. Теперь здесь были только ветер, песок и два всадника пустыни. Дьявол вел Быка в промзону, туда, где было теснее всего.

Бык, несмотря на рану, не отставал. Стимуляторы глушили боль, оставляя только чистую агрессию. Он перезарядил автомат на ходу, бросив руль на секунду. Увидев впереди мелькающую спину врага, он снова открыл огонь. Пули свистели вокруг, скалывали куски кирпичных стен.

Город не прощал ошибок. Это была не просто трасса, это было минное поле. Дьявол увидел, как впереди, прямо по курсу противника, асфальт вспучился. Гнездо землеедов. Эти мутировавшие кроты размером с собаку могли прогрызть покрышку за секунду. Чего уж говорить о человеческом теле.

Бык, ослепленный яростью и стимуляторами, не заметил угрозы. Он влетел на кочку на полной скорости. Подвеска его монстра жалобно скрипнула, байк подлетел в воздух. Приземление вышло жестким. Искры, скрежет защиты картера об асфальт.

Парень воспользовался заминкой. Он направил эндуро на полуразрушенную лестницу, ведущую на эстакаду второго уровня. Рискованно. Бетон крошился под колесами, арматура грозила проткнуть живот, но это давало преимущество высоты.

Сверху он увидел, как Бык разворачивается, давя колесами вылезшего из норы мутанта. Кишки твари брызнули на хромированные трубы.

— Куда ты делся, крыса? ! — заглушал мотор рёв противника.

Дьявол не стал отвечать. Он выдернул чеку из осколочной гранаты и, рассчитав упреждение, швырнул её вниз, под колеса преследователя.

Взрыв не задел соперника, но ударная волна швырнула куски бетона и пыль в лицо гиганту. Бык заревел, протирая глаза, и открыл беспорядочный огонь в сторону эстакады. Пули защелкали по опорам моста, выбивая каменную крошку. Одна из них чиркнула Дьявола по шлему, оставив глубокую борозду. Слишком близко.

— Я обоссу тебе рожу! — продолжал горячиться противник.

Парень резко свернул в ворота заброшенного завода. Бык, не сбавляя скорости, влетел следом. Внутри оказалось темно и пыльно. Лучи солнца пробивались сквозь дыры в крыше, освещая ржавые станки и свисающие с потолка цепи. Это была территория Дьявола. Здесь негде было разогнаться на тяжелом байке.

Парень заглушил мотор и скатился с мотоцикла, мгновенно растворившись в тени огромного пресса. Он повесил винтовку за спину и вытащил оба «Кольта». Щелкнули предохранители.