— Помоги Генри, — приказал археолог.

Мишель бросилась к Вайсу, хныкающему, дрожащему. Шелдон то и дело косилась на неподвижное тело Евы Ной, но, по-видимому, существо умерло, так как лежало с наполовину отделённой головой.

— Это было большой ошибкой, — вздохнул Маркус. — Но кто мог знать, что эти слова смогут вызвать такие последствия.

— Но теперь ведь всё кончено? — с надеждой поинтересовалась девушка. — Она же мертва?

Студентка кивнула на аспирантку.

— Я надеюсь на это. А теперь, девочка, давай двигаться к выходу. Нам следует оказать помощь нашим товарищам.

Он позвонит в Шираз и вызовет подмогу. Но сколько потребуется времени властям добраться сюда? И вообще, следует ли их оповещать обо всём этом? Их лагерь располагался на ровной поверхности, уходящей на десяток километров, но всё равно дальше тянулись горы. Так что если и прибудет помощь, то только на вертолёте. Да и местным жителям вряд ли понравится то, что сотворили американцы. Очередной конфликт с Израилем, а к США здесь относились если не плохо, то подозрительно. И без того с огромным трудом удалось выбить разрешение на раскопки, а тут ещё такое…

— Мои глаза, — подал голос на лестнице Мюррей. — Что с ними?

Фридман поглядел на лицо робототехника, в пустые окровавленные глазницы, на болтающийся на нерве глаз, и промолчал. Ему стало дурно от увиденного. Конечно, медицина далеко шагнула, выбросив на рынок бионический глаз, но какие всё-таки сейчас испытывает мучения Кевин, трудно просто представить. Да и Генри… Но у него лишь порваны щёки. Пластический хирург совершит очередное чудо, так что даже шрамов не останется.

— Скажи, что с ними, — всхлипнул мужчина дрогнувшим голосом.

— Нам нужно спешить, — ушёл от ответа археолог.

* * *

Они выбрались наружу, в пыльную бурю. Ветер дул с запада, неся ледяной холод. Впереди находились палатки, а возле них несколько автомобилей. Но глаз Фридмана упал на Хаммер H7, 2037-го года выпуска, созданный для гражданских нужд. Их группа двинулась к этой машине, как вдруг со стороны послышались хлопки выстрелов, раз, другой. Следом раздался душераздирающий вопль и рычание. Явно там происходило нечто ужасное, скрытое за занавесом пыли.

— Какого чёрта, — простонал Мюррей, хватаясь за лицо, крича от попавшего в свежие раны песка.

— Проклятье! — выругался Маркус.

Щуря взгляд, он смотрел на приближающуюся быстро фигуру, нащупывая в кармане швейцарский нож, который так сильно выручил его внизу. Спустя пару секунд мышцы расслабились, но сердце по-прежнему продолжало биться сильно, причиняя ноющую боль. Это оказался всего лишь один из студентов, Сони Купер, молодой человек с рыжими волосами и худощавым телосложением.

— Профессор! — воскликнул тот изумлённо.

Парень затравленно огляделся, словно за ним шла погоня, а затем бросился к группке людей.

— Что здесь происходит? — потребовал ответа Фридман.

— Я… Я… Мать вашу, я не знаю! Просто некоторые из наших вдруг изменились и стали нападать на остальных. Их облик… Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного.

Маркус сунулся было за руль, но вдруг замер, будто что-то припоминая. Затем рывком вытащил из кармана наладонник, включил его, от изумления открыв глаза, в которые тут же сразу попала пыль. Но ему хватило той секунды, чтобы убедиться в правильном решении.

— Нужно уезжать отсюда! — прокричал Сони. — К грёбаной такой-то матери!

— Садись за руль, — приказал профессор, отступая назад.

Археолог взял у Мишель фонарь, следя за тем, как Мюррей и Вайс устроились на заднем сиденье. Дверца Хаммера с грохотом захлопнулась, а Купер воззрился на мужчину, будто тот являлся сумасшедшим.

— Что, мать вашу, вы удумали?

— Нужно остановить всё это.

— Как?

Фридман покачал головой, подаваясь вперёд, удерживая равновесие, чтобы не упасть от сильного порыва ветра. Мимо пронёсся пластиковый стул, а следом кусок брезента.

— Это нужно сделать сейчас, или весь мир вскоре утонет в этой ненасытной буре. Чума и ветер, вот две стихии Пазузу. Но есть и ещё одна. Он умеет повелевать живыми, вселяя в них частичку себя, вдыхая мерзкое, как Бог вдыхал в человека жизнь.

— К чертям тогда всё! — закричал парень. — Я в Шираз, и первым рейсом в США.

— Всем места не хватит.

Профессор махнул рукой, чтобы Купер уезжал, а не стоял на одном месте. Сони так и поступил. Спустя несколько секунд Хаммер, не обращая внимания на песчаную бурю, ревя мощным двигателем, вырвался с территории лагеря, держа путь в сторону разбитой дороги. По крайней мере, Маркусу в это хотелось верить, что они смогут отыскать в почти нулевой видимости путь к спасению.

Пригибаясь, Маркус бросился обратно, но через несколько метров вдруг замер, наткнувшись на Майка, главного, отвечающего за безопасность. Крупный мужчина, родом из Далласа, принюхивался, поводя головой, точно зверь. Бельма глаз слепо смотрели вокруг, не обращая внимания на несущуюся пыль и песок, а щёки и лоб усеивали свежие гнойные язвы. Фридман уже приготовился к нападению, но где-то в стороне раздался оглушительный женский визг, и Майк растворился в буре, исчезнув из поля зрения.

Достигнув входа, археолог скользнул внутрь, начиная спуск по знакомой лестнице. Вроде бы прошло не более часа, когда они группой здесь проходили, ещё ничего не подозревая, но казалось, прошла целая вечность с тех самых пор. Даже не верилось во всё происходящее. Тем не менее это было так. За спиной царил ад. Одержимые убивали людей, и если не хотелось Маркусу, чтобы это расползлось раковой опухолью по всей планете, то следовало остановить чуму любой ценой.

Подсвечивая себе путь фонарём, Фридман спустился в сам храм, поводя лучом, выхватывая безжизненное тело Евы. Некогда красивое лицо теперь казалось жутко уродливым до безобразия. Но стараясь не обращать на это внимания, он обошёл труп, останавливаясь возле возвышения с табличкой. Вновь достал наладонник, просматривая текст. Эхо, искусственный интеллект, не мог прочитать его наоборот, а было бы неплохо. Ведь тогда получался обратный эффект, что заставит Пазузу убраться из этого мира, снова запирая демона в темницу. Впрочем, он и сам прекрасно это сделает.

Маркус обернулся на некий шум, затылком почувствовав движение. Луч фонаря выхватил дёргающийся труп Евы Ной. Мышцы мелко подрагивали, как будто по ним пробегали электрические импульсы. Волосы на голове у мужчины зашевелились от страха. Ему захотелось бросить всё и бежать прочь со всех ног, лишь бы подальше от этого жуткого места. Но нет, он обязан это совершить. Ради всего человечества, и к чёрту всё на свете.

Труп девушки вдруг взвился в воздух, и существо издало хрип. Хрип мертвеца, а бельма глаз вновь пронзили мир живых своим ледяным взором. Позвоночник выгнулся, ломая что-то в спине, с влажным хрустом. Изо рта брызнул фонтаном тёмная кровь, стекая по подбородку, пачкая топ и джинсы.

— Ты мой, — отрыгнула из себя вместе с жидкостью эти два слова одержимая.

Вокруг неё закрутился вихрь из пыли. Длинные волосы взметнулись, шевелясь, будто змеи у Медузы Горгоны. С огромной скоростью руки поднялись, желая схватить ненавистного человека, но археолог был готов, так что ускользнул из смертельных объятий, рухнув на плиты. Одержимая промчалась мимо, ударившись лицом о стену, разбивая его, ломая нос.

«Вот оно! Следует действовать быстрее. Ведь финал совсем близко».

Ему в лицо ударили мелкие камни с пола, оставляя кровавые следы. Не утираясь, Маркус перекатился на живот, тяжело дыша, глядя на экран наладонника, начиная читать задом наперёд слова, хотя шумерская клинопись не являлась привычной для обычного человека, читаясь справа налево, а каждая пиктограмма что-то да значила. Тем не менее заклинание было составлено просто гениально. Справа налево — это вызывать, а слева направо — заключить в темницу. Удивительно, как раньше ему это не бросилось в глаза. Хотя ничего необычного, так как события закрутились слишком быстро. Чумной ветер воспользовался лазейкой, выскользнув из темницы.

На Фридмана налетела одержимая, хватая его за волосы, с силой дёргая на себя, одновременно хохоча и рыча, будто сумасшедшая, растягивая чёрные потрескавшиеся губы, скалясь зубами. Её распухший язык возился во рту, точно жирный слизняк, которому тесно.

— Я тебе больше не нравлюсь такой, старик?

Определённо, она ему такой не нравилась, и поэтому Маркус двинул ей кулаком между глаз, и голова монстра откинулась назад, только чудом не слетев с почти отделённой шеи.

— Ты, мерзкий вонючий кусок плоти, — зашипела та, брызгаясь слюной. — Старость не радость. Я чую вонь твоего тления. Тебя зовёт могила. Скоро черви и крысы станут жрать твою прогнившую от грехов плоть.

Одна из табличек слетела со стены, попав Фридману в лоб. Следом оторвалась и другая, а после ещё и ещё. Археолог пытался уворачиваться, но годы давно не те, да и устал он порядком. Глина больно ранила лицо, руки, вонзаясь острыми краями, оставляя после себя неглубокие рубцы.

— Будь ты проклята! — закричал он в отчаянии!

— Проклят будешь ты, — стало ему ответом, а следом за этим послышался булькающий хохот.

Ничего теперь не напоминало о той некогда красивой аспирантке. Перед ним находилось самое настоящее чудовище, порождённое больным воображением. Бельма глаз по-прежнему холодно смотрели на валяющегося под ногами червя. Из рваной раны на шее сочилась то ли кровь, то ли ещё что-то. Одержимая парила над землёй, раскинув в стороны руки.

— А теперь иди ко мне, — приказало оно грубым басом, поманив длинным пальцем с обломанным ногтем.

И Фридман подался вперёд, не телом, но душой. Его дух медленно стал отделяться от физической оболочки, выскальзывая, как это делает змея со своей кожей, желая двигаться на зов. Он обязан подчиняться этому древнему, как мир, созданию. Оно было рождено из мрака, самой Тиамат. Пазузу уже был тогда, когда Христос висел на кресте, он был и ещё в более давние времена, которые давно поросли мхом и легендами. И его невеста, как поговаривали, являлась сама Лилит.

Пасть твари широко распахнулась, открывая бездну, и туда подался археолог, всем своим естеством, желая подчинения сильного над слабым. Но вдруг во мраке появилась яркая точка, а следом за этим раздался грохот. Бездна схлопнулась, а голова твари разлетелась костями и мозгами. Фридман часто заморгал, оборачиваясь, уставившись на Сони Купера. Тот держал в руке Desert Eagle, Mark 7, 92-го года. Оружие старое, но надёжное.

— Где ты его взял? — вырвалось у Маркуса.

— Майк одолжил, — беспечно ответил парень, помахивая тяжёлым пистолетом. — Правда, ему это стоило руки… Сукин сын мне никогда не нравился. Слишком напыщенный.

— Но вы же уехали?

Мужчина пытался собрать мысли в кучу.

— Недалеко. Эхо отключился, так что со спутником никакой связи. Автопилот оказался не помощником. А самому мне никогда не выбраться. Поэтому я решил вернуться, а остальные остались в Хамви. И, как вижу, я вовремя.

Он кивнул на всё ещё дёргающееся обезглавленное тело Евы Ной. А сверху уже доносились шаги новых одержимых. Те спешили, чтобы профессор не совершил задуманное. Но Фридман принялся произносить заклинания, начав то заново. И спустя всего минуту он закончил, затаив дыхание в ожидании.

— Сработало? — поднял бровь Сони, оборачиваясь.

Лазерный целеуказатель на Desert Eagle запрыгал по стенам, устремляясь к выходу. Никто не появился, а пылевая буря в храме утихла, как и летающие таблички из глины. Всё случилось довольно скучно, буднично, можно даже сказать. Никаких эффектов, светопреставления. Раз — и всё, точно щёлкнули по выключателю.

Они выбрались на поверхность, оглядывая разгром в лагере. Многие лежали, не подавая признаков жизни, как члены археологической экспедиции, так и некоторые местные жители, работники. Но имелись и живые, не одержимые, так как с ними было покончено. Люди выходили из укрытий с опаской, осматриваясь по сторонам.

— Это конец, — проговорил Сони Купер. — Конец той твари.

Он закурил, вытянув сигарету из мятой пачки, всё ещё держа Пустынного орла. Дым клубился над его головой, не уносимый ветром.

— Почти, — ответил археолог.

Фридман с силой бросил прихваченную табличку с заклинанием на землю, и та раскололась на несколько кусков. Затем он принялся топтать её каблуками ботинок, перемалывая в пыль.

— Теперь уж точно конец, — кивнул Маркус.

* * *

Пазузу заскрежетал зубами, злобно уставившись в черноту бездны. Какой-то смертный, жалкий мешок с костями, снова загнал его сюда, в это безвременье, в эту нескончаемую пустоту. Демон скрипел клыками, и звук разносился в небытии, не находя стен, от которых можно было бы оттолкнуться.

Но вдруг его взор заскользил дальше, на линию света, которая расширилась, превратившись во врата. Из неведомого нечто появилось колоссальное существо, чьи очертания невозможно было удержать взглядом. Оно меняло форму каждое мгновение, и было подобно грозовому облаку, наполненному тысячами молний. Вокруг него вращались кольца огня, а в центре горели семь глаз, каждый из которых смотрел в отдельную эпоху.

— Ану, — протянул архидемон, паря в пустоте.

Ану, владыка небесного свода, повелитель богов, отец всех божеств, тот, чья тиара венчала мировую ось. Пазузу не видел его со времён Начала, когда небо отделилось от земли и Ану занял свой престол на высшей из сфер.

А спустя мгновение за Ану проступила ещё одна фигура, и демон ощутил, как ледяной поток пронзил его мёртвую плоть. Из тьмы выплыло существо, окутанное водяными потоками, блестящими и чёрными, как расплавленное стекло. Потоки обвивали его тело, стекали в бездну, образуя реки, которые текли ниоткуда и уходили в никуда. Это был Энки, владыка пресных подземных вод, бог мудрости и магии, хитрейший из всех обитателей небес.

Оба высших остановились в свете сверкающих врат, уставившись на архидемона. Пазузу склонился, но не слишком низко. Как-никак, он был рождён из первобытного хаоса, из той самой тьмы, что существовала прежде богов. Вот только редко доводилось видеть, чтобы эти двое находились в одной точке пространства. Ану правил небом и почти никогда не покидал свой трон, а Энки обитал в подземном океане Абзу, занятый своими бесконечными замыслами и хитроумными планами. Их совместное появление не предвещало ничего, кроме приговора.