— Нужно звонить в девять-один-один, — пробормотала она, начиная набирать номер.

Я посмотрел в сторону окна соседнего дома. Крики не прекращались. Теперь к ним добавился ещё один голос, более молодой, высокий.

«Да что их там, режут что ли?» — подумалось мне.

Впрочем, возможно и так. Здесь не было редкостью, когда в дом проникали какие-нибудь наркоманы. Вроде бы и район нормальный, но заходят сюда порой такие вот экземпляры.

— Может, там кому-то требуется помощь, — предположил я. — Прямо сейчас.

— Именно поэтому нужна полиция, — ответила нервно Джулия, поднося трубку к уху. — И скорая.

— Пока они доедут…

— Нет, — покачала она головой. — У нас так не принято. Не ходи туда. Серьёзно. Это может быть опасно. Здесь не Россия. У людей оружие, судебные иски. Ты не знаешь, что там происходит.

Но я уже направился к двери. Не подумал, не взвесил. Просто пошёл. Инстинкт, наверное. Или глупость. Или то и другое вместе.

— Серьёзно, не ходи, — повторила Джулия громче, но я уже выходил на крыльцо.

— Сейчас посмотрю и вернусь.

— Это плохая идея. Пожалуйста, оставайся в доме!

— Я скоро, — бросил я через плечо.

Я вышел на улицу. Крики слышались теперь уже отчётливо. Они доносились из дома соседей слева. Того самого, где жила Линда с дочерью. Я быстро пересёк лужайку, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Поднялся по ступенькам их крыльца. Постучал в дверь. Ответа не последовало. Дёрнул ручку. Заперто. Конечно, при желании я бы смог выбить её одним махом, настолько та была хлипкой, но судебные иски, о которых говорила невестка, меня остановили.

За дверью что-то с грохотом упало на пол. Стекло, судя по звуку. Раздался новый крик. На этот раз молодой, девичий, полный ужаса.

— Мама, перестань! Перестань, пожалуйста!

«Твою мать!»

Я выругался себе под нос. Обошёл дом, перепрыгнув через низкий декоративный заборчик, окружавший клумбу. Задний двор выглядел пустым. Пластиковый стол, два стула, гриль под чехлом. Крики становились всё громче, отчаяннее.

Я подошёл к задней двери. Сетчатая дверь, за ней стеклянная. Я открыл сетчатую, попробовал ручку. Не заперта. Толкнул и вошёл внутрь, ещё не подозревая, что через несколько минут увижу самую страшную картину в своей жизни.

Дом внутри оказался таким же обычным, как и все остальные на улице. Светлые стены с семейными фотографиями в рамках, мягкий ковролин на полу, запах освежителя воздуха. На кухонном столе стояла кружка с недопитым кофе. Из неё ещё поднимался слабый пар. Рядом лежал смартфон, наполовину открытая упаковка печенья. От этого нормального, обыденного вида происходящее казалось ещё более неправильным, инородным.

Вопль донёсся сверху, пронзительный, срывающийся. Я быстро двинулся к лестнице, перешагивая через упавший стул.

— Эй! — позвал я громко. — Всё в порядке?

Ответа не последовало. Только какой-то глухой удар. Словно тяжёлая мебель с силой врезалась в стену. Штукатурка посыпалась, я слышал, как что-то мелкое падает на пол.

Я поднялся на несколько ступеней, держась за перила. И услышал голос Саманты, сдавленный, испуганный.

— Мама! Перестань! Мама, пожалуйста, что с тобой?!

Потом ещё один крик. Уже не злой, не агрессивный, а испуганный. Так кричат люди, которые действительно боятся за свою жизнь.

Я взлетел по лестнице, не думая ни о чём. На втором этаже находился небольшой коридор с четырьмя дверями, одна из которых стояла распахнутой настежь. Шум доносился оттуда. Когда я заглянул внутрь, мозг несколько секунд отказывался понимать увиденное, пытаясь совместить картинку с реальностью.

Саманта лежала на полу возле кровати, прижавшись спиной к тумбочке. Линда нависала над ней. Вот только сейчас она выглядела совершенно иначе. Волосы спутались, свисали грязными прядями. Лицо покраснело, налилось кровью. Из уголков рта стекала густая слюна, тянулась нитями. Она не кричала больше. Из её горла вырывались какие-то хриплые, булькающие звуки. Словно человек пытался говорить через сжатое, забитое горло.

Саманта удерживала её руки обеими ладонями. Точнее, пыталась удерживать. Без особого успеха. Женщина была сильнее, намного сильнее, чем должна быть. И тяжелее.

— Помогите! — выкрикнула девушка в отчаянии, увидев меня. — Пожалуйста!

Линда резко повернула голову ко мне. И на секунду всё замерло. Её взгляд выглядел странно. Не безумным. Не злым, а скорее растерянным, потерянным, будто она до конца не понимала, где находится, что делает, кто все эти люди вокруг. Мне на секунду даже подумалось о зомби из фильмов. Всё казалось сюрреалистичным, нереальным. Оживших мертвецов ведь в реальности не существует. Это кино, игры, книги. Но не действительность. Или я всё-таки ошибался?

Потом она рванулась ко мне. Настолько быстро, что я едва успел отступить в коридор. Линда врезалась плечом в дверной косяк. Раздался глухой, мясистый удар. Обычный человек наверняка бы вскрикнул от боли. Или хотя бы поморщился, схватился за ушибленное место, а женщина даже не заметила. Она просто вскочила снова, развернулась, пошла на меня.

— Эй! А ну стой!

Я схватил стоявший возле стены деревянный стул и выставил перед собой, как щит. Линда налетела на него животом. Стул дёрнулся, а одна из ножек сломалась. Удивительно, как её не пробило насквозь от такого напора. Я едва удержался на ногах, отступая назад. Меня обдало неприятным запахом от тела женщины.

— Что с ней?! — заорал я в страхе, не отрывая глаз от сумасшедшей.

— Не знаю! — выкрикнула Саманта срывающимся голосом, поднимаясь с пола.

На руке у неё виднелись красные отметины от пальцев. Цветастый топ разорван, шорты чуть сползли на бёдра.

— Она утром проснулась и начала… Я не знаю! Она не отвечает!

Линда вдруг издала резкий булькающий звук, словно давилась чем-то. Её тело дёрнулось. Руки затряслись. На несколько секунд мне показалось, что у неё эпилептический приступ. Но уже через мгновение она снова бросилась вперёд. На этот раз на собственную дочь, издавая странные скулящие звуки.

«Что за хрень?»

Мне подумалось, что Линда возможно накачана какой-то наркотой, которая здесь была совсем не редкостью, типа «флакки» или метамфетамином.

— Осторожно!

Саманта не успела отреагировать, когда мать повалила её обратно на пол, подминая под свою тяжёлую тушу. Я услышал короткий вскрик. Потом увидел кровь. Совсем немного, тонкая струйка на предплечье девушки. Мать впилась в него зубами. Не сильно, не до кости. Но достаточно, чтобы прокусить кожу.

Саманта закричала, пытаясь оттолкнуть её. Наверное, именно этот крик окончательно вывел меня из оцепенения.

Я схватил лежавший на кровати тяжёлый плед, толстый, шерстяной. Подскочил к ним. Двинул с размаху ногой по рёбрам, опрокидывая тело, а потом накинул его сверху на Линду, сразу на голову и плечи, одновременно обрушивая кулак по позвоночнику, по затылку. Женщина начала вырываться с такой неистовой силой, будто под тканью оказался не человек, а дикая лошадь. Я навалился всем весом, прижимая её к полу. Звуки становились всё громче, отчаяннее.

В какой-то момент я почувствовал, как зубы впились в ткань буквально в нескольких сантиметрах от моей руки. Плед натянулся, затрещал. По спине пробежал ледяной холод.

— Господи, — выдохнул я.

«А если это действительно зомби?»

Саманта отползла к стене, прижимая ладонь к укушенной руке. Кровь сочилась между пальцев. Её всю трясло, глаза широко раскрыты от животного ужаса.

— Что с ней? Что происходит?

Она меня не поняла, так как я выкрикнул это по-русски. Потом я повторил, но уже на английском.

— Откуда мне знать?! — истерично взвизгнула девушка.

Снизу послышались голоса. Мужские, громкие. Потом хлопнула входная дверь, распахнутая с силой. Тяжёлые шаги загрохотали по лестнице.

Через минуту в комнату ворвались двое полицейских в форме. Тот, что постарше, мгновенно выставил перед собой пистолет и направил ствол прямо мне в грудь. Его напарник чуть отступил в сторону, тоже держа руку на кобуре.

— Hands! — заорал первый. — Show me your hands! On your knees!

Я замер. Медленно, очень медленно поднял руки вверх, показывая открытые ладони, одновременно продолжая удерживать колено между лопаток Линды, не давая ей пошевелиться. Сердце по-прежнему бешено колотилось, во рту пересохло. Я вдруг сообразил, как это выглядит со стороны. Мужик за сорок, весь красный и потный от напряжения, держит женщину лицом в пол, а рядом девчонка с прокушенной рукой и в разорванном топе с голой грудью.

— I'm a neighbor! — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — She attacked her daughter! She bit her! I'm just helping! Neighbor! Сосед! Я просто помогал!

Я повторял это на двух языках, путаясь в словах, показывая руками на Саманту, на Линду, снова на Саманту. Полицейский не опускал пистолет ещё несколько секунд, переводя взгляд с меня на девушку у стены. Потом коротко кивнул напарнику, и тот подошёл ко мне, рывком заломил руку за спину, прижал лицом к ковру. Я не сопротивлялся. Не дай бог ещё стрельнут, как это часто показывают в новостях.

— Она под пледом! — прохрипел я. — Она опасна! Не подходите к ней близко!

— Наркотики?

— Не знаю. Может быть.

В этот момент в комнату поднялись парамедики в синих комбинезонах, с сумками в руках.

Я медленно отполз назад, освобождая место. Линда продолжала биться под пледом, но уже слабее. Один из медиков, молодой парень с короткой стрижкой, осторожно приблизился. Посветил фонариком, приподняв край ткани. И вдруг изменился в лице. Он как-то весь побледнел, а глаза расширились. Он быстро отступил назад, поднял руку.

— Всем осторожно! Не приближаться!

Второй медик, постарше, посмотрел на Линду. Потом на кровь на руке Саманты. Потом снова на женщину под пледом. Лицо его стало странным.

— Это не наркотики, — тихо произнёс он. — Зрачки нормальные. Но вы посмотрите на слюноотделение. И спазмы.

Он ещё раз посветил фонариком, но Линда вдруг дёрнулась всем телом и издала такой гортанный звук, будто пыталась вдохнуть через воду. Парамедик отпрянул.

— Вызывайте транспорт немедленно. И скажите, пусть готовят инфекционный бокс.

Когда один из парамедиков попытался дать ей кислородную маску с увлажнителем, Линда забилась в конвульсиях, выгнулась дугой, отталкивая маску обеими руками. Из горла вырвался булькающий хрип, и её начало обильно рвать. Слюна, густая и тягучая, брызнула во все стороны, попала на комбинезон медику, на пол. Казалось, что она задыхается от одного вида воды. Медик отдёрнул руку, отступая на шаг, и быстро переглянулся с коллегой.

Полицейские оттеснили нас в коридор. Саманту сразу увели вниз. Медики занялись её рукой, обрабатывая рану, задавая вопросы. Линда неожиданно затихла. Настолько резко, что стало ещё страшнее. Минуту назад она металась, кусалась, билась. Теперь просто лежала под пледом. Тяжело дышала, хрипло, с присвистом. Когда плед сняли, то она даже не пошевелилась. Просто смотрела в потолок остановившимся взглядом. Моргала медленно, редко, будто смертельно устала.

Когда её выносили на носилках, она даже не сопротивлялась. Лицо её было мокрым от пота и слюны, волосы прилипли ко лбу. Соседка выглядела не как человек, а как реальный зомби из фильмов.

Через несколько часов Андрей забрал меня из полицейского участка. Меня не задерживали, не обвиняли. Просто опрашивали как свидетеля. Записывали показания, уточняли детали. Полицейский, который вёл протокол, был вежлив, даже участлив. Предложил кофе.

Мы ехали молча минут двадцать. Андрей смотрел на дорогу, я смотрел в окно. Лес медленно проплывал мимо, освещённый закатным солнцем. Всё выглядело так спокойно, так мирно, что произошедшее казалось дурным сном.

Потом брат первым нарушил тишину.

— Тебе повезло, — проговорил он тихо.

— Спасибо, что забрал.

— Я не об этом. Тебе повезло, что она тебя не укусила. Ты понимаешь это?

Я кивнул, продолжая смотреть в окно.

— Что произошло? — спросил я. — Откуда у неё бешенство?

Андрей долго молчал. Потом вздохнул.

— Её укусил енот. Месяц назад, может, чуть больше. Нашли следы старой раны на ноге. Уже почти зажившей.

— Откуда это известно?

— Соседка рассказала полиции. Видела, как Линда выходила из дома прихрамывая, но когда спросила, та отмахнулась. Сказала, что споткнулась.

— И всё? Она не обращалась к врачу?

— Нет.

— Из-за денег?

Андрей пожал плечами.

— Возможно. У неё страховка дерьмовая, франшиза высокая. Поход в emergency room мог обойтись в пять-семь тысяч долларов. А может, просто не придала значения. Думала, что само пройдёт. Помазала йодом и забыла. Люди так делают. Особенно здесь, где медицина стоит как самолёт.

— Но бешенство же…

— Бешенство коварная штука, — перебил он. — Инкубационный период от нескольких недель до нескольких месяцев. Иногда больше. Человек уже заражён, но ещё не знает. Чувствует себя нормально. А когда симптомы появляются, то уже поздно. Летальность почти сто процентов. Были единичные случаи выживания, но это скорее исключения.

Я покачал головой, не в силах поверить.

— В Америке. В двадцать первом веке.

— В Америке каждый год регистрируют случаи бешенства, — фыркнул брат. — Особенно в сельской местности. Еноты, летучие мыши, лисы. Они переносчики. И если вовремя не сделать прививку после укуса, всё, хана.

Домой мы приехали уже вечером. Солнце садилось за лесом, окрашивая небо в оранжевые и розовые полосы. Джулия встретила нас на крыльце. Обняла мужа крепко, долго. Потом посмотрела на меня. В глазах её читалось облегчение.

— Я же говорила не ходить, — произнесла она тихо.

— Говорила, — согласился я.

— Идиот.

— Не соглашусь. Жене я нравлюсь.

Она неожиданно улыбнулась, обнимая и меня. Потом развернулась и ушла в дом. Андрей хлопнул меня по плечу и последовал за ней.

Я остался на крыльце, глядя на улицу. Она выглядела так же, как утром. Аккуратные дома, подстриженные газоны, почтовые ящики. Где-то играли дети, смеялись. Где-то лаяла собака. Всё было на своих местах.