Через несколько дней я узнал, что Линда умерла в больнице. Шансов у неё не было. Когда появляются симптомы бешенства, агрессия, водобоязнь, спазмы, медицина почти бессильна. Её ввели в искусственную кому, но безуспешно. Она скончалась на третий день.

Саманте повезло больше. Ей сразу начали постэкспозиционную профилактику. Серия уколов иммуноглобулина и вакцины. Болезненно, дорого, но эффективно, если начать вовремя. Через некоторое время её забрал отец, который жил в соседнем штате. Насколько я знаю, с ней всё в порядке. По крайней мере спустя несколько месяцев Андрей говорил именно так. В итоге она закончила школу, поступила в колледж. Живёт дальше.

А в городке жизнь вернулась в привычное русло. Уже на следующий день по улице снова гуляли люди, здоровались, улыбались. Кто-то стриг газоны, гудение газонокосилок разносилось в тёплом воздухе. Кто-то выгуливал собак, бросал им мячики. Дети катались на велосипедах, рисовали мелом на асфальте. Внешне всё стало как прежде.

Только я, уже будучи в России, иногда вспоминаю тот июньский день. Солнечное утро. Кофе на крыльце. Спор о бейсболе. Улыбку красивой девушки на пробежке. И мысль о том, насколько хрупкой может оказаться самая обычная жизнь.

Достаточно одного укуса. Одного неверного решения. Одной недели, когда человек убеждает себя, что всё пройдёт само, что не стоит тратить деньги на врачей из-за какой-то царапины.

И тогда тихая улица, похожая на декорации уютного сериала, на один час превращается в место, которое ещё долго приходит в кошмарах.

На бейсбол я тогда так и не пошёл. Андрей до сих пор иногда припоминает мне это, когда мы общаемся по видео, подшучивает. Говорит, что я упустил шанс увидеть легендарную игру. Алонсо тогда выбил два хоумрана, «Мец» выиграли. Но я не жалею. В тот вечер я просто сидел на крыльце, пил виски, который брат достал из бара, и смотрел на звёзды.

И думал о том, как быстро всё может измениться. Как тонка грань между нормальной жизнью и кошмаром. Потому что иногда одна царапина решает всё.