— Мужа, — отозвалась она. — Он нас привез утром и пообещал, что заберет после обеда. Вот, только что звонила ему. Сказал, что уже едет сюда из города, но на въезде на косу огромная пробка. Все пытаются уехать одновременно.

— Понятно.

— А это твоя машина? — с легким удивлением спросила женщина.

«Да и не женщина, а скорее девушка,« — поправил он себя мысленно.

Если ей лет тридцать, а может, и чуть больше, это еще ничего не значит. Выглядит она эффектно и молодо, несмотря на наличие ребенка.

— Нет, родителей. Они в кафешке сидят, — ответил он. — Пережидают. А вас как зовут?

— Аня. А тебя?

— Денис.

«Значит, она замужем, — пронеслось в голове с легким уколом разочарования. — Впрочем, а чего я ожидал?»

— А это моя дочка, Полина, — добавила Аня, нежно погладив девочку по голове.

Полина уже не плакала, а с любопытством разглядывала Дениса и сиденья из кожи.

В салоне повисла неловкая тишина. Тем для дальнейшего разговора, кроме погоды, как-то не находилось. И погода сама подкинула новую тему. Небо окончательно затянуло низкими, свинцово-серыми облаками. Солнца не было видно совсем. Дождь усилился. Ветер ревел не переставая. Сверкало.

Стихия наступала стремительно. Море преобразилось до неузнаваемости. Оно пришло в яростное движение. Волны, теперь уже высотой в метр, а то и все полтора, стали пенными, грязными от поднятого со дна ила и песка. Они с грохотом обрушивались на берег, и вода с каждым разом подбиралась все ближе к линии припаркованных машин. Пляжная полоса на глазах сокращалась.

Вот первая мутная волна докатилась до колес самой близкой к воде «девятки» и, отхлынув, оставила под ней мокрое темное пятно. В низинах у основания косы, где стояли палатки «дикарей», уже хлюпала вода. Ветер срывал плохо закрепленные тенты, швырял по пляжу пластиковые стулья и переворачивал легкие торговые палатки. Настоящая песчаная буря делала видимость почти нулевой.

— Ого, — с тревогой в голосе произнесла Аня. — Похоже, все становится только хуже. Часто у вас такая погода здесь?

— Понятия не имею, — пожал плечами Денис. — Мы сами из Москвы. Первый раз тут.

— А, понятно, — кивнула она. — А я из Уфы.

— А я подумал… вы сказали, муж едет… Ну и вот… Ну… Местные…

— Мы жилье в Ейске сняли на месяц.

— Ясно.

И тут снаружи возник настоящий хаос. Всеобщая тревога переросла в панику. Она началась локально, именно в тех зонах, куда уже добралась вода. Послышались отчаянные крики, перекрывающие вой ветра:

— Море! Вода идет!.

И вдруг кто-то закричал совсем рядом, срывая голос:

— Машину! Машину уносит!. Держи её!

— Смотрите! — указал Денис.

Его крик напугал Полину, и она снова прижалась к матери.

— О, господи! — ахнула Аня. — Надеюсь, там никого нет внутри!

— Да вон водитель, рядом бегает! — ответил парень.

Это было невероятное, сюрреалистическое зрелище. Легковую машину, ту самую «девятку», следующая, еще более мощная волна приподняла, развернула боком и потащила в море. Хозяин, мужчина в одних шортах, бегал по колено в воде вокруг нее, беспомощно хватаясь то за ручку двери, то за бампер. Но что он мог сделать против силы стихии? Автомобиль, клюнув носом, сразу ушел передком под воду, выставив вверх свою заднюю часть, и какое-то время нелепо болтался на волнах, как поплавок.

— Вот дурень. Ушёл бы дальше от волн.

Денис на мгновение даже подумал заснять это на телефон. Вот это будет контент! Но какое-то новое, незнакомое чувство, смесь страха и благоговения перед мощью природы, остановило его. Беспокойство липкой волной принялось разливаться по телу.

«Да где же родители?»

Люди вокруг в панике хватали детей, пытались вытащить из подтапливаемых палаток хоть какое-то имущество. Началось хаотичное бегство от берега вглубь косы. Но коса была узкой! Пространства для отступления оказалось катастрофически мало. Те, кто пытался уехать, создавали пробки. Некоторые машины, заехавшие слишком близко к воде, моментально застревали в размокшем песке, блокируя проезд остальным.

— Может, отогнать машину подальше от берега? — обеспокоенно спросила Аня дрогнувшим голосом. — Туда, к дороге?

— Ключи у отца, — коротко буркнул парень, чувствуя, как внутри все сжимается.

Он снова достал телефон и попытался позвонить. Сначала матери. Длинные гудки, потом сброс. Потом отцу. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Связь начала давать сбои из-за перегрузки и, возможно, из-за повреждений на линии от ветра.

Люди в отчаянии принялись искать спасения на любой возвышенности. Кто-то забирался на крыши своих микроавтобусов, кто-то, на хлипкие крыши кабинок для переодевания.

— Слушай! — подалась вперед Аня, просовывая голову между передними сиденьями, слегка коснувшись грудью локтя парня, вглядываясь через залитое дождем лобовое стекло. — Волны скоро и до нас дойдут. Нужно что-то делать.

Она была права. Очередной водяной вал с грохотом разбился всего в нескольких метрах от их переднего бампера. Зрелище снаружи стало по-настоящему страшным. Море потемнело, стало почти черным, угрожающим. Оно больше не было местом для отдыха и развлечений. Оно превратилось во врага.

* * *

Военно-транспортный вертолет Ми-8 МТВ, борт «семь-два-один», с ревом пронесся над крышами станицы Должанской. Внутри, в кабине, пахло керосином, нагретым металлом. Командир экипажа, майор Алексей Воронов, сорокалетний мужчина с уставшими глазами, вел машину уверенно, несмотря на усиливающуюся болтанку. Справа от него второй пилот, капитан Сергей Лыков, молодой, но уже опытный офицер, сверялся с картой на планшете и вел радиообмен.

— «Вышка», я борт семь-два-один, прошли Должанскую, следуем над косой курсом двести семьдесят, — ровным голосом доложил Лыков. — Выполняем задачу.

— Семь-два-один, вас понял. Условия в районе цели. Внезапный шквалистый ветер до двадцати пяти метров, волнение девять баллов, видимость ухудшается. Будьте осторожны. Конец связи.

— Принял, — коротко бросил Лыков.

Их подняли по тревоге из Ейска полчаса назад. Поступил сигнал SOS от сухогруза типа «река-море» «Волго-Балт 114», у которого в открытом море отказал двигатель. Судно с экипажем из двенадцати человек несло прямо на берег, и по последним данным, оно начало принимать воду. В грузовом отсеке вертолета, готовая к работе, сидела спасательная группа во главе с прапорщиком Олегом Демидовым.

Погода портилась на глазах. Еще над станицами было просто пасмурно, но по мере приближения к морю небо наливалось свинцовой тяжестью. Ветер, дувший с востока, становился порывистым и злым. Вертолет начало ощутимо потряхивать.

— Смотри, что творится, — кивнул Воронов вниз.

Лыков прильнул к боковому стеклу. Картина внизу была нереальной. Вся узкая полоса Долгой косы была усеяна тысячами людей, сотнями машин и палаток. Яркое, разноцветное месиво, которое с высоты казалось муравейником, в который кто-то ткнул палкой. Они видели, как сильные порывы ветра срывают с пляжа зонты и легкие тенты, гонят по песку надувные матрасы. Море у берега потемнело и вспенилось, высокие волны уже начинали облизывать первые ряды автомобилей, припаркованных у самой воды.

— Самоубийцы, — пробормотал бортинженер, старший лейтенант Пётр Зубов, выглядывая из своего блистера.

Зубов был самым старшим в экипаже, седой и ворчливый мужчина, повидавший на своем веку многое.

— У них штормовое предупреждение было еще со вчерашнего дня. Нет, надо ж в самую задницу залезть.

— Да ладно тебе, Петр Семеныч, лето, отпуск, — попытался разрядить обстановку Лыков. — Кто ж знал, что так резко накроет.

— Знали, — отрезал Зубов. — Мой отец рассказывал про шторм шестьдесят девятого года, в октябре. Тут же дело было. Тогда тоже с востока дуло. Отец говорил, Азов не прощает, когда его сгоняют в угол Таганрогского залива. Воду гнало так, что от косы почти ничего не осталось. Говорил, море ревело, как зверь.

В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь гулом винтов и воем ветра. Слова Зубова, подкрепленные картиной внизу, производили гнетущее впечатление. Они видели, как люди на пляже забеспокоились, начали собирать вещи. Хаотичное движение становилось все более явным.

Когда вертолет вышел из-за косы в открытое море, их встретила настоящая буря. Машину швырнуло так, что незакрепленные предметы в грузовом отсеке с грохотом посыпались на пол.

— Держи! — рявкнул Воронов, вцепившись в управление.

Вертолет провалился в воздушную яму, потом его подбросило вверх. Стекла кабины мгновенно захлестнул проливной дождь, смешанный с водяной пылью. Видимость упала до нескольких десятков метров. Фюзеляж стонал от напряжения, а лопасти несущего винта отчаянно молотили плотный, тяжелый воздух.

— Вот это замес, — с трудом выговорил Лыков, держась за кресло. — До сухогруза километров сорок еще. Мы в таком аду не сядем и лебедку не спустим.

— Наша задача, дойти до точки, оценить обстановку и ждать указаний! — отрезал Воронов с напряжённым лицом, чувствуя, как по лбу стекают капли пота.

И тут в наушниках раздался взволнованный голос прапорщика Демидова из грузового отсека:

— Командир! Справа по борту! Люди в воде!

Воронов, сделав небольшой крен, посмотрел вниз. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Буквально в километре от берега, в бурлящих волнах, барахтались люди. Их уносило от косы стремительным течением. Вот кто-то отчаянно цепляется за перевернутый надувной матрас. Дальше, двое на детском надувном круге. А вот оторвавшийся от катера желтый «банан», на котором, как на бревне, сидел одинокий человек, и его неумолимо тащило в открытое море. И просто темные точки голов, то исчезающие, то появляющиеся на гребнях грязных волн.

— Твою мать… — прошептал Лыков. — Их смыло с пляжа…

— Мы не можем им помочь! — крикнул Зубов. — У нас нет оборудования для массового спасения!

— Лыков, на связь с базой, немедленно! — приказал Воронов.

Капитан, дрожащими пальцами настраивая частоту, начал вызывать Ейск.

— База, я семь-два-один, докладываю! Наблюдаю чрезвычайную ситуацию на Должанской косе! Мощная нагонная волна, вода затапливает берег! В море уносит людей, десятки, может, сотни! Повторяю, в море уносит людей! Требуется немедленная организация полномасштабной спасательной операции!

В этот момент вертолет снова тряхнуло с чудовищной силой. Резкий, нисходящий порыв ветра ударил сверху, швырнув многотонную машину вниз. В кабине завыла сирена, предупреждая об опасном сближении с водой. Воронов, напрягая все мышцы, до боли в суставах, тянул ручку на себя, пытаясь выровнять крен и поднять машину. На несколько секунд ему показалось, что они не вытянут. Что вот сейчас лопасти винта зацепят гребень волны, и все будет кончено.

Но его опыт и мощь двигателей сделали свое дело. Вертолет, протестующе ревя, вырвался из смертельных объятий стихии и снова набрал высоту.

В эфире раздался четкий, безэмоциональный голос с базы:

— Семь-два-один, вас понял. Информация принята. Задачу по сухогрузу отставить. Вам немедленно вернуться на базу. Повторяю, немедленно возвращайтесь на базу. Погода ухудшается, вы рискуете.

— Но там люди! — выкрикнул Лыков.

— Выполнять приказ, капитан! — отрезали с базы. — Конец связи.

Воронов молчал. Его лицо окаменело. Он плавно, но решительно заложил вираж, разворачивая вертолет обратно, в сторону суши. Он бросил последний взгляд на море, где в серой мгле исчезали крошечные точки человеческих жизней, которым они не смогли помочь.

— Сука, — тихо, но с такой ненавистью, что Лыков поежился, прошипел майор себе под нос.

Никто из них за всю свою службу еще никогда не видел такого шторма. И никто не чувствовал себя таким беспомощным.

Водяная стена

Денис неотрывно всматривался сквозь мокрое стекло, по которому непрерывным потоком струились дождевая вода и песок. Он пытался разглядеть в мутной пелене две знакомые фигуры своих родителей, бредущих от кафе, но тех по-прежнему не было. Взгляд против воли снова и снова перемещался вперед, на море, которое превратилось в чудовище. Громадные, грязные волны, каких ему никогда в жизни не доводилось видеть, разве только в кино, с оглушительным ревом обрушивались на то место, где еще час назад был пляж. Они пугали до дрожи в коленях, до тошноты. Это была первобытная, неуправляемая мощь, перед которой их внедорожник, казавшийся таким надежным, был не более чем консервной банкой.

— Боже! Больше нельзя ждать!

Голос Ани за его спиной был напряженным и резким. Она пошевелилась на заднем сиденье. Лицо было бледным, глаза расширены от ужаса.

— Нужно уходить.

— Куда? — бессмысленно спросил Денис, хотя и сам знал ответ.

Бежать. Бежать куда глаза глядят, подальше от этой водяной стены. От всего происходящего ада.

— Я… Я не знаю!

В ее голосе слышались истерические нотки.

— Но сидеть здесь… Ждать… Это самоубийство!

Да, Чёрт! Денис и сам это прекрасно понимал. Последние минуты он цеплялся за слабую, иррациональную надежду, что волны не дойдут до них, что вот-вот все стихнет. Но эта надежда рушилась на его глазах, размываемая каждой новой волной, подбиравшейся все ближе.

— Хорошо, — наконец произнес он, и его собственный голос показался ему чужим, хриплым.

Тяжёлое решение было принято.

— Ваш пакет лучше оставить здесь. Он будет только мешать.

Девушка лишь молча и судорожно кивнула, крепче прижимая к себе Полину, которая тихо всхлипывала.

«Как жаль, что нет ключей от машины,« — промелькнула в голове бесполезная мысль. — «Впрочем, я и водить-то не умею. Так что толку от них».

Ему снова подумалось о родителях. Где они сейчас? Что они подумают, когда вернутся сюда и не найдут его, не найдут машины? Паника? Ужас? С другой стороны, если он прождет здесь еще несколько минут, то они, возможно, уже никогда не найдут его живым. Выбор был очевиден.

— Ладно. Идем, — скомандовал он. — Я выхожу первым. Потом помогаю вам.