— Еще одно слово, — прошипел Матео, — еще одно движение, и я вышвырну тебя из машины на ходу. Ты пойдешь пешком. Ты понял меня?

Парень молчал, пуская из ноздрей кровавые пузыри.

— Я спрашиваю, ты понял меня? Или тебе ещё палец сломать?

Стивен, зажимая нос ладонями, только кивнул, всхлипывая.

На заднем сиденье воцарилась паника иного рода. Увидев кровь и насилие здесь, внутри их маленькой крепости, девушки окончательно сломались.

— Мамочка… я хочу домой… — рыдала Лора, сжимаясь в позу эмбриона. — Пожалуйста, увези нас…

Джессика сидела, уставившись в одну точку невидящим взглядом. По её щекам текли черные ручьи потекшей туши.

— Он кричал… — шептала она. — Он звал нас… а мы уехали.

Они забыли про «V-Flow». Забыли про подписчиков, про лайки, про эксклюзивный контент. Реальность, которую они так хотели запечатлеть, оказалась слишком тяжелой, чтобы унести её с собой.

Матео вдавил педаль газа. Город-призрак остался позади, скрывшись в облаке пыли. Впереди была пустыня и долгий путь до границы. Путь, который они проделают в тишине, нарушаемой только плачем и гулом мотора.

Матео говорил вслух, но его слова падали в пустоту салона.

— Нам нельзя ехать по прямой, — произнес он, глядя на бесконечную серую ленту асфальта, уходящую в дрожащее марево горизонта. — Те «мусорщики»… они знают эти дороги. Нам нужно свернуть на запад, к предгорьям. Сделаем крюк, потеряем пару часов, но сохраним головы.

Тишина. Никто не ответил.

Стивен сидел рядом, сжимая кулаки побелевшими пальцами, и смотрел перед собой остекленевшим взглядом. Его нос распух и посинел, запекшаяся корка крови делала лицо похожим на страшную маску клоуна. Девушки сзади затихли, погруженные в липкий, парализующий шок. Они все еще видели перед глазами Кампо. Видели, как Питера рвали на части. Их маленький уютный мир «V-Flow», лайков и смузи распался на атомы, обнажив уродливый скелет реальности.

— Вы меня слышите? — чуть громче спросил Матео, не поворачивая головы. — Свернём на грунтовку через милю.

Мужчина тяжело вздохнул. Ему хотелось вышвырнуть их всех прямо здесь, и одному уехать в Мексику. Но совесть… или, скорее, проклятая профессиональная гордость, не позволяла бросить «груз».

— Ладно, — пробурчал он себе под нос. — На всякий случай проверим.

Через пару миль, когда напряжение в машине стало почти осязаемым, проводник остановил автомобиль.

Матео открыл дверь. Жара ударила в лицо, как раскалённая духовка. Воздух был плотным, тяжелым, пахнущим сухой травой и нагретым металлом. Он взял с собой бинокль, вышел наружу и отошел от машины на несколько шагов, чтобы получить лучший обзор.

Мужчина поднес окуляры к глазам, медленно сканируя горизонт. Дрожащее марево искажало картинку, превращая далекие кусты в пляшущих демонов. Но, кажется, все было чисто. Никаких шлейфов пыли, никаких бликов от стекол преследователей. Пустыня спала, убитая солнцем.

Сзади хлопнула дверь.

— Я хочу пить, — раздался надтреснутый голос Лоры.

Девушка вышла из салона, зябко обнимая себя за плечи, хотя температура перевалила за сорок. Её платиновые волосы слиплись от пота и пыли, дорогая одежда была в грязных пятнах. Она выглядела как ненужная кукла, выброшенная на свалку.

Матео опустил бинокль и посмотрел на неё с усталым раздражением.

— В машине есть вода.

— Там бутылки пустые. Питер… он выпил последнюю.

Голос Лоры дрогнул при упоминании имени погибшего, но она сдержала рыдание. Жажда была сильнее скорби.

— Ладно.

Вздохнув, мужчина подошёл к задней части автомобиля. Он открыл массивную дверь багажника. Внутри, среди сваленного в кучу дорогого оборудования для съемок, лежала старая, проверенная армейская канистра на двадцать литров.

Он бросил бинокль на кучу рюкзаков, завел руку за спину и, расстегнув чехол, переложил дробовик вглубь багажника, чтобы не мешал возиться с тяжелой емкостью. Секундная расслабленность, которую он позволил себе, видя, что вокруг никого нет.

— На. Пей,

Он с трудом вытащил канистру и поставил её на бампер.

— Спасибо.

Из задней двери выбралась Джессика. Она шаталась. Её глаза были красными от слез. Увидев воду, она тоже потянулась к багажнику, словно зомби к живому мясу.

— А кружки нет? — спросила Лора, брезгливо глядя на горловину канистры, пахнущую неприятно, хотя внутри была чистая вода, но запах въелся в пластик навечно. — Или чего-нибудь другого?

— Наклоняй канистру и пей, — сухо посоветовал проводник, отвинчивая крышку.

— Она тяжёлая, — заныла блондинка. — Я не подниму.

Тяжело вздохнув, будто общался с неразумными детьми в детском саду, а не с взрослыми людьми в зоне смерти, мужчина подхватил канистру. Жилистые руки напряглись.

— Рты открывайте.

Он наклонил тяжелую емкость. Вода, теплая, почти горячая, хлынула широкой струей. Девушки, забыв о манерах, жадно ловили струю, подставляя ладони, захлебываясь, обливая подбородки и одежду. Живительная влага текла по шеям, смешиваясь с грязью и потом.

— Спасибо, — тихо, почти еле слышно пробормотала Джессика, отирая мокрое лицо тыльной стороной ладони.

— Ну вот и ладно, — пробормотал мужчина, ставя канистру и беря дробовик.

В этот момент двигатель «Субурбана», который тихо урчал на холостых оборотах, вдруг взревел. Матео замер. Холод, не имеющий отношения к температуре воздуха, прострелил позвоночник.

— Эй! — крикнул он.

«Шевроле» дернулся с места, взвизгнув покрышками. Открытая дверь багажника захлопнулась от резкого рывка, чуть не ударив проводника по лицу.

— Эй! Стой! — закричали недоуменно девушки, ничего не понимая.

Матео рванулся вперед, пытаясь дотянуться до ручки двери, но пальцы скользнули по нагретому металлу. Он увидел профиль Стива за рулем. Парень смотрел только вперед. Его челюсть была сжата, глаза вытаращены. Он не видел ни девушек, ни проводника. Он видел только свое спасение и унижение от мексиканца. Автомобиль набирал скорость пугающе быстро.

Мужчина, ругаясь на смеси испанского и английского, вскинул приклад к плечу, ловя удаляющийся силуэт в мушку… Палец замер на спусковом крючке.

Стрелять было бесполезно. Картечь на таком расстоянии уже не пробьет колеса. Да и какой смысл?

— Проклятие.

Мужчина опустил ствол.

— Он нас бросил… — недоуменно произнесла Джессика, глядя вслед удаляющемуся облаку пыли.

В её голосе звучала детская обида, смешанная с неверием.

— Он просто уехал?

Лора стояла, открыв рот. По её подбородку все еще стекали капли воды.

— Стив! — вдруг закричала она, срываясь на визг. — Стив, вернись! Это не смешно! Вернись, урод!

Но «Субурбан» уже превратился в черную точку, дрожащую в мареве над раскаленным асфальтом. Стивен Бушемик выбрал жизнь. Свою собственную жизнь.

— Господи! Поверить не могу!

Лора упала на колени прямо в дорожную пыль и разрыдалась, закрывая лицо руками.

— Мы умрем здесь! Мы все умрем!

Матео зло сплюнул в песок. Он не смотрел на девушек. Он смотрел вокруг, оценивая их шансы. И шансы эти стремились к нулю быстрее, чем исчезал автомобиль.

Солнце жгло нещадно, нависая над ними огненным адским шаром, равнодушным к человеческим драмам. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулась пустыня Сонора, желтая, серая, колючая, мертвая. Здесь не было тени. Здесь не было воды. Только стервятники, кружащие высоко в небе, уже приметившие новую добычу.

— Что нам теперь делать? — спросила Джессика, поворачиваясь к проводнику.

В её глазах плескался первобытный ужас.

Матео проверил дробовик, пересчитал патроны в патронташе. Семь штук. И нож на поясе. Фляга была пуста наполовину.

— Идти к границе, — утёр он пот со лба, размазывая грязь. — И надеяться, что мы никого не встретим. Ни живых, ни мертвых.

— Пешком?! — воскликнула Лора, поднимая заплаканное лицо. — Ты шутишь? До границы десятки миль! Я в неудобной обуви!

— Можешь снять её и идти босиком, пока кожа на ступнях не слезет, — холодно ответил Матео. — Или можешь остаться здесь и ждать, пока запах пота привлечет кого-нибудь из пустыни. Выбор за тобой.

— Но ты должен что-то сделать! Вызови помощь! Позвони брату!

— Связь здесь не работает, — отрезал он. — А всё остальное, как вода. Как и еда, остались в машине. Извини, принцесса, но лимузин отменяется. И нести тебя я не собираюсь.

Он развернулся и, не дожидаясь их реакции, зашагал по обочине дороги в обратную сторону, туда, откуда они приехали, но забирая чуть левее, чтобы срезать путь через холмы и выйти на старое шоссе.

Девушки переглянулись. Пустыня вокруг казалась огромной и враждебной. Оставаться одним было страшнее, чем идти с этим грубым, пугающим мужчиной.

— Подожди! — крикнула Джессика и, схватив подругу за руку, потащила её за собой. Так начался их долгий марш.

Вначале Матео шел быстро, задавая темп, который казался убийственным для неподготовленных горожанок. Он знал, что каждый час на солнцепеке отнимает у них силы, которые невозможно восполнить. Девушки, всхлипывая и спотыкаясь, плелись следом, постоянно вертя головами. Им все казалось, что это какой-то розыгрыш, пранк для «V-Flow», что вот-вот из-за бархана выскочит Стив со смартфоном и закричит: «Вы в скрытой камере!».

Но Стив не возвращался. Тишина нарушалась только шуршанием подошв по гравию и тяжелым дыханием.

Уже через час ситуация начала ухудшаться. Кожа Джессики, и без того белая, не привыкшая к такому агрессивному ультрафиолету, покраснела, наливаясь болезненным багрянцем. На ней был только крошечный верх от бикини и обтягивающие леггинсы. Плечи, спина и декольте горели огнем.

— Больно… — скулила она, пытаясь прикрыть плечи ладонями, но это не помогало. — Я сгораю, Матео… У меня волдыри будут…

Лора, одетая в легкую блузку, чувствовала себя чуть лучше в плане ожогов, но её дизайнерские босоножки превратили ноги в кровавое месиво. Она хромала, опираясь на плечо подруги.

— Ненавижу его… — прошипела вдруг Джессика, когда они остановились на минуту, чтобы перевести дух. — Ненавижу!

— Я убью его, — подхватила Лора, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала не жалость к себе, а чистая, концентрированная злоба. — Клянусь, я выживу только ради того, чтобы уничтожить эту тварь.

— Я скажу отцу, — дрожал голос Джессики от ярости. — Я скажу, что Стив пытался меня изнасиловать. Нет, хуже. Я скажу, что он продал нас бандитам. Папа подключит свои связи. Семью Бушемик сотрут в порошок. Налоговая, ФБР, наркоконтроль, на них спустят всех собак. Они потеряют каждый цент. Стивен будет жрать помои на улице!

— Слишком гуманно, — выплюнула Лора. — Я найму людей. У меня есть контакты через бывшего парня. Серьезные люди из Восточного Лос-Анджелеса. Я заплачу им столько, сколько они захотят. Они найдут его. И я попрошу их не убивать его сразу. Я хочу, чтобы ему отрезали его хозяйство и заставили сожрать сырым. А потом выкололи его красивые глазки, которыми он так любил пялиться в камеру.

— Да… — подхватила Джессика, морщась от боли. — А потом пусть сломают ему ноги. Каждую косточку. Медленно. Чтобы он ползал, как червь. И снимали это на видео. Я выложу это в «V-Flow» и наберу миллион просмотров, глядя, как он визжит. Мразь! Трусливая, ничтожная мразь!

Матео слушал их кровожадные фантазии молча, не оборачиваясь. Эти призрачные угрозы, возможно, являлись сейчас единственным топливом, заставлявшим их переставлять ноги. Ненависть, сильное чувство. Иногда оно помогает выжить там, где надежда умирает.

«Лучше уж так, чем они бы истерили и падали в обморок», — подумалось ему. Пусть строят планы мести. Главное, чтобы шли.

Где-то через час изнурительного пути они вышли на основное шоссе. Это была широкая четырехполосная магистраль, которая когда-то соединяла Сан-Диего с Аризоной. Теперь же это просто памятник погибшей цивилизации.

Сотни, тысячи автомобилей застыли здесь в вечной пробке. Пикапы, минивэны, огромные фуры, роскошные спорткары и дешевые малолитражки. Все они стояли бампер к бамперу, покрытые толстым слоем серой пыли и ржавчины. Стекла выбиты, шины спущены и истлели. Внутри салонов виднелись иссохшие мумии водителей и пассажиров, навсегда пристегнутые ремнями безопасности.

— Не смотреть по сторонам, — скомандовал Матео. — Смотрите под ноги. Идем по разделительной полосе.

Они двигались по этому кладбищу металла, стараясь не заглядывать в темные провалы окон. Но смерть была повсюду. Позади раздался сдавленный вскрик.

Матео резко обернулся, вскидывая дробовик. Из-под днища огромного бензовоза, перегородившего две полосы, выползало нечто. Это была женщина… когда-то. Сейчас это был обрубок. Нижняя часть её тела отсутствовала, словно её перерубили гигантским топором или переехали гусеницами танка. Внутренности давно выпали и высохли, волочась сзади черными веревками.

Она ползла на руках, цепляясь скрюченными пальцами с обломанными ногтями за асфальт. Кожа на лице почернела и натянулась, обнажая желтый череп. Редкие волосы свисали грязными патлами.

Но самое страшное было в том, что она не издавала ни звука, кроме сухого шороха «шорк-шорк». Звука трения плоти об асфальт.

Увидев людей, тварь ускорилась. Её челюсти задвигались, щелкая зубами. Запах гнилого мяса, сладковатый и душный, ударил в нос даже на расстоянии пяти метров.

— Убей это! — взвизгнула Джессика, пятясь назад и прячась за спину Матео. — Убей её! Стреляй!

Проводник посмотрел на ползущий обрубок. Тварь двигалась медленно, целеустремленно, но жалко.

— Незачем тратить на неё заряды, — бросил мужчина, опуская оружие.

— Ты с ума сошел?! Она ползет к нам!

— Она не представляет для нас опасности, если вы не станете топтаться на одном месте и дожидаться её, чтобы сделать селфи, — ядовито ответил Матео. — У неё нет ног. Мы идем быстрее. А выстрел привлечет тех, кто может бегать. Или тех, у кого есть оружие.

Он подтолкнул оцепеневшую Джессику и Лору в спины.