Я слушала, глядя на профиль Нико, освещенный огнем, и почему-то верила каждому слову.

— Это благословенная земля, лучше которой нет на всем белом свете.

— А почему тогда шторм? — спросила я тихо.

— А шторм... — Он пожал плечами. — Это дракон во сне ворочается. Не специально. Неудобно ему лежать тысячи лет в одной позе. Ну и выдыхает он иногда слишком сильно.

Я невольно улыбнулась. Мне понравилось объяснение Нико и то, с каким теплом он отзывается о месте, в котором живет. Я вот к столице относилась нейтрально. Жить там было престижно, а нравилось ли мне? Кто знает? Я никогда не задавалась этим вопросом. Просто жила, работала и мечтала о квартире в престижном районе, но никогда не думала «А зачем мне все это надо?»

За стенами пещеры ветер уже не завывал, а дождь не лупил по камням с прежней яростью. Он теперь мерно и убаюкивающе шуршал, а скоро и вовсе закончился. Костер тоже догорел, оставив после себя тонкий, горьковатый запах дыма.

Мы вышли из пещеры. И я замерла.

Мир после дождя был ослепительным. Солнце стояло низко, но светило все еще ярко, и его лучи играли на каплях, усыпавших ярко-зеленые листья, как тысячи маленьких бриллиантов. В воздухе пахло мокрой землей, цветами и чем-то сладким, похожим на жасмин. Остров буквально расцветал на глазах: из-под каждого камня, из каждой расщелины тянулись свежие побеги, и даже мокрый песок под ногами не казался грязным, просто стал более плотным.

Я шла через зеленые заросли, с удовольствием озираясь по сторонам, и чувствовала, как остатки страха отступают. Нико двигался чуть сзади, и я спиной ощущала его взгляд. Но когда оборачивалась, он смотрел на тропу или на небо, или на море.

Когда мы вышли на пляж, меня будто окатили ледяной водой.

Яхты не было.

— Что это… — выдохнула я, указывая дрожащей рукой туда, где совсем недавно покачивались белоснежные «Крылья дракона». — Как это?

Нико тоже выглядел озадаченным. Впервые я увидела его растерянным. Мы вместе выбежали на побережье, вглядываясь вдаль. И увидели в полукилометре от берега у самого горизонта покачивалась на волнах едва различимая белая точка.

— Похоже, ветер был слишком сильным, — пробормотал мужчина хмурясь. — Сорвало с якоря.

— Мы теперь тут будем жить? — в панике спросила я. В голове уже пронеслась картина: ночь в пещере, утро без завтрака, а потом отчаянный заплыв в неизвестность. Я была готова рвануть отсюда прямо вплавь, все равно куда, хоть в офис, к проклятой шкатулке и укоризненному взгляду мегресса Аронуса.

— Не переживай, — сказал Нико. Но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Мы что-нибудь придумаем…

Он замолчал и почему-то уставился на меня очень задумчиво, словно на что-то решался. Мы стояли у кромки воды, и ветер трепал мои высохшие, спутанные волосы. Но Нико так и не решился мне ничего сказать.

Рядом шелестел прибой, выкидывающий на берег ракушки, и очередной волной море вынесло бутылку. Самую обычную, из темного стекла, но с пробкой, залитой сургучом. Внутри мелькнуло что-то похожее на сложенный листок бумаги.

— Нам попалось письмо пиратов? — с усмешкой спросил Нико, кажется, с облегчением разрушив неловкое молчание, которое повисло между нами. Он сделал шаг вперед и подхватил бутылку. Перевернул ее, и я поняла, почему форма показалась мне знакомой, я узнала этикетку.

— Ну нет… — простонала я. — Это что, серьезно?

— Думаешь, работа тебя достала и здесь? — Нико вопросительно приподнял бровь. Но, кажется, он не верил в такой исход.

— Уверена, — мрачно отозвалась я, глядя на бутылку, как на удава. — Я точно знаю, какой кальвадос пьет шеф. Тридцатилетний, с острова Моган.

Нико хмыкнул, покачал бутылку в руке и вдруг протянул ее мне.

— Что ж, — сказал он с ленивой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось. — Я доставку не заказывал. Открывать будете сами, красавица?

Я не хотела открывать бутылку. Честное слово, не хотела. Вокруг было так хорошо: влажный после дождя песок, пахнущий солью воздух. С листьев гигантских папоротников стекали дождевые капли, и в них переливалось солнце. Вдалеке за бирюзовой гладью, лениво покачивалась на волнах одинокая белая точка — яхта, моя надежда на возвращение в цивилизацию к кофе, горячей воде и вафлям на завтрак.

Но в свете весточки от шефа, жизнь на острове, на какой-то миг показалась мне не такой уж плохой. Я даже принялась мысленно инвентаризировать ресурсы. Бананы — вон они, гроздьями свисают неподалеку. Рыбу можно поймать, как технически это сделать, я представляла плохо, но Нико — местный, должен знать. Пещера есть, там тепло и сухо. Будем спать на шкурах? Ладно, шкур нет, но есть песок, а песок — это почти пляж, а пляж — это почти курорт. И все это совершенно бесплатно! Никаких тебе счетов, никакой ипотеки, никакого мегресса Аронуса с его совещаниями.

Почему мне раньше не приходила в голову такая отличная, просто замечательная идея? Например, сбежать на необитаемый остров. Поменять офисное кресло на камень у костра, а срочные отчеты на наблюдение за проплывающими медузами.

Но бутылку я, конечно, открыла. Сдалась под насмешливым взглядом Нико. Я выдернула пробку, развернула листок и уставилась в текст, написанный знакомым мелким почерком начальника.

Там было все: наставления (куда без них), нравоучения (два абзаца), и команда поскорее возвращаться, потому что курьер переговорную шкатулку уже передал на ресепшен. И там совсем немного работы, но она очень срочная. Всего-то надо проверить несколько договоров. И всего одно совещание по итогу этого анализа. И одна сверка расчетов.

— Да за что же мне это? — взвыла я, сминая бумажку. Но, взяв себя в руки и повернувшись к Нико, выдавила. — Мне бы побыстрее вернуться. Шеф, конечно, терпеливый, но не настолько. Все же придется немного поработать.

— А зачем? — удивился Нико. Он лениво потянулся, и я невольно проследила взглядом за движением его плеч и тем, как вырисовался пресс под тканью тельняшки. — Ты же в отпуске. Неужели, Маиса, ты такой востребованный специалист, что без тебя ни одно дело не движется?

— Маиса специалист самый обычный, — со вздохом призналась я. — Поэтому и приходится быть гибкой и трудолюбивой. Знаешь, сколько желающих работать на моем месте?

— Сколько? — с искренним интересом уточнил он. В глазах плясали смешинки.

— Много. Очередь из резюме.

— Какие отчаянные люди! — Он передернул плечами, и мне показалось, что сделал это с ужасом.

— У меня престижная работа! — Я надулась и демонстративно сложила руки на груди.

— Верю, — спокойно сказал Нико. — Но не понимаю зачем. Ты жить-то вообще успеваешь?

— Ну… — Я немного замешкалась. Под его пристальным взглядом все мои аргументы вдруг показались какими-то… ненастоящими. — Успеваю. И могу себе позволить слетать в отпуск на ваш курорт! А он, между прочим, очень дорогой! Не всем это доступно.

— И даже тут работать работу? — с усмешкой уточнил он. — А я вот просто тут живу и наслаждаюсь каждым днем.

— Не всем так повезло! — возмутилась я. Вообще, ему кто-нибудь говорил, что хвастаться нехорошо?

— Так попробуй. — Нико невозмутимо уставился на меня глазами цвета бутылочного стекла, а, точнее бушующего моря. — Что тебе мешает? Останься на острове и замедлись. Постарайся найти себе дело по душе.

— А жить я, на что буду? — Я фыркнула, пряча взгляд. Потому что на секунду я представила себе утро без будильника, песок под босыми ногами, Нико, который греет кофе на костре… — Нет, я так не могу.

Увы, или, может быть, ура, я ответственная. И не могу бросаться в море с головой, даже если это море, бушующее в его глазах. Мне надо, чтобы у меня все было разложено по полочкам.

— Зря. — Его голос вдруг стал тише, глубже. — Тебе бы понравилось.

Сердце сделало кульбит. Я встретилась с его спокойным, изучающим взглядом, словно он видел меня насквозь. Все мои страхи, волнения и тревоги.

Разговор свернул куда-то совсем не в ту сторону, и я поспешила сменить тему.

— Что мы будем делать? Серьезно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я не готова остаться навечно на этом острове.

— Навечно не останемся, — ответил Нико. Он сделал шаг назад, разрывая невольно возникшую между нами напряженную связь, но в глазах его все еще теплилось что-то, отчего у меня внутри замирало дыхание. — Но переночевать, видимо, придется тут.

— Переночевать?

Голос мой прозвучал жалобно. Перспектива провести ночь на необитаемом острове, пусть и таком красивом, пусть и с этим невозможным мужчиной, пугала до дрожи в коленях, несмотря на то, что еще пять минут назад я смогла ее детально представить, но это так... В мечтах, а не на полном серьезе! Я машинально обхватила себя руками, оглядываясь на сгущающиеся тени под пальмами. Там, в глубине острова, уже угадывалась какая-то таинственная, недобрая темнота.

— Не переживай, Маиса, — Нико улыбнулся ленивой, обезоруживающей улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Пойдем прогуляемся по острову. Тут часто останавливаются туристы, и иногда после них остаются обустроенные стоянки. В лесу полно фруктов, а в море — рыбы и морских гадов. Нужно добыть нам ужин и подумать, где устроиться на ночлег.

— Я не умею спать под кустом! — взвыла я, с ужасом представив холодную землю, муравьев и ветки, впивающиеся в спину. — Тут летают разные кусачие насекомые! И из леса может выйти зверь!

— Это мирный остров, — терпеливо пояснил Нико, и в его голосе послышалась усмешка. — Тут максимум, что на тебя свалится с пальмы — это сонная обезьяна. Или кокос. Вот, где растут кокосы, не ходи.

— Если ты считаешь, что меня успокоил, то нет. — Я сделала шаг назад, чисто из вредности. — Теперь мне еще страшнее. Обезьяны? Кокосы по голове?

Нико хмыкнул, снова взял меня за руку и потянул вдоль уходящей в бесконечность кромки пляжа. Его пальцы переплелись с моими так естественно, словно мы делали это сотню раз. Я не стала вырываться.

В очередной раз я поразилась тому, как здесь красиво. Медленно опускались сумерки, и солнце уже спряталось за горизонт, оставляя после себя полосу сочного багрянца, воздух стал густым и пряным. Пахло дождем, свежей зеленью, а еще немного спелыми фруктами — сладкими, чуть приторными, будто где-то рядом раздавили перезревшую гуаву. Волны шелестели, и песок под ногами был влажным и упругим. Я поймала себя на том, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Нико оказался прав. Минут через пятнадцать неспешной прогулки мы вышли к небольшому участку пляжа, скрытому от ветра нависающей скалой. Тут нашлось старое кострище — черные камни, сложенные кругом, внутри еще темнела зола. Рядом лежал ствол какого-то дерева, искусно обточенный волнами и временем в некое подобие лавочки. Между двумя высокими пальмами висел потрепанный, но все еще целый гамак. Сетка из грубой веревки обещала адскую нагрузку на поясницу, но это значительно лучше, чем спать прямо на земле. Между соседними пальмами висела еще одна пыточная кровать.

— Вот видишь. — Нико отпустил мою руку и обвел поляну широким жестом. — Спать нам есть где. Еду найдем. А завтра будем надеяться, что нас отсюда заберут.

— А если нет? — спросила я тихо, чувствуя, как внутри снова шевелится тревога.

— Значит, послезавтра, — ответил он с поистине пугающей флегматичностью.

Этот мужчина реагировал на все с таким спокойствием, что меня охватывали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось треснуть его хорошенько. Ну как можно быть таким беспечным? С другой — его уверенный, чуть ленивый тон не давал мне скатиться в бесконтрольную и позорную истерику. Я глубоко вдохнула, потом выдохнула. И правда, чего паниковать?

— Не переживай, — добавил он, заметив, что я все еще хмурюсь. — Эти острова — любимый маршрут туристов. Редкий день обходится без того, чтобы кто-нибудь сюда не приплыл. Беспокоиться не о чем. Просто успокойся и расслабься. Ты отдыхай, а я пойду поймаю нам ужин.

— Ты умеешь ловить рыбу? — с недоверчивой надеждой спросила я.

— Умею, — ответил он и, не оборачиваясь, зашагал обратно к воде. Я проводила его взглядом: широкий разворот плеч, тельняшка, обнажающая загорелые руки с рельефной мускулатурой, спутанные волосы, спускающиеся из-под банданы, уверенная походка. Почему-то глядя на него, я верила, что ужин у нас будет.

Когда Нико скрылся из вида, я послушно забралась в гамак. Сетка опасно прогнулась, но выдержала. Я устроилась поудобнее, положила руки под голову и прикрыла глаза.

Накатило странное, давно забытое состояние. Расслабленное блаженство, когда не нужно никуда бежать, ничего доказывать, проверять расчеты и отвечать на сообщения начальника. Вокруг шуршали листья, где-то вдалеке кричала ночная птица, и с каждой минутой темнота становилась все гуще, а небо, усыпанное первыми звездами — все выше. Наверное, именно так ощущается единение с природой. И, кажется, мне это начинало нравиться.

Вернулся Нико с осьминогом, которого ловко разделал тут же на камнях, и с целой горой каких-то фруктов — ярких, незнакомых, с бархатистой кожурой и сладким запахом. Он разжег костер, и когда я предложила свою помощь, просто отмахнулся, сказав, что разжечь огонь и пожарить добытого «мамонта» — мужская работа. Я согласилась, внезапно ощутив прилив тепла где-то в груди. Странное чувство. Словно кто-то взял у меня тяжелую сумку, которую я тащила так долго, что уже не замечала ее веса.

Я слишком долго решала сама все свои проблемы. Это было так естественно — надеяться только на себя, планировать, просчитывать, не ждать помощи, чтобы не разочаровываться. И я забыла, что такое, когда о тебе заботятся. Когда кому-то не все равно, поела ли ты, замерзла ли, боишься ли темноты. Сидя у костра и наблюдая, как Нико ловко переворачивает кусочки мяса на самодельных вертелах, я чувствовала, как что-то оттаивает внутри. Медленно, осторожно, словно лед на весеннем солнце.

Уже совсем стемнело, когда мы разложили ароматные кусочки осьминога на широкие банановые листья, которые оказались удобными тарелками и устроились у костра на нагретом песке. Я поджала колени к подбородку, наблюдая, как языки пламени лижут поленья. Вдалеке шумело море, и этот звук странным образом убаюкивал и успокаивал. Мне было хорошо. Пожалуй, это лучший вечер за последние несколько лет.