— Да вы издеваетесь! — взвыла я, даже не дочитав сообщение до конца. С ненавистью посмотрела на шкатулку, потом на солнечный пляж за окном, потом снова на шкатулку.

И, тяжело вздохнув, отправилась одеваться, убеждая себя, что совещание на пляже с видом на море, в купальнике и с коктейлем в руке определенно лучше совещания в офисе.

По крайней мере, хотелось в это верить.

Солнце. Море. Витающий на пляже запах свежесваренного кофе и столики для завтрака, вынесенные практически к самой воде, совершенно не располагали к работе. Белые скатерти колыхал легкий ветерок, на каждом столике стояла вазочка со свежесрезанным ярким цветком, а официанты в льняных рубашках скользили между стульев с удивительной грацией. Я жевала еще теплый круассан с джемом, пила капучино с плотной пенкой и смотрела, как далеко в море парусная яхта режет бирюзовую гладь, оставляя за собой белый пенный след.

Но шкатулка, стоявшая передо мной и своим плоским боком портящая весь вид, тонко намекала на то, что до совещания, в котором я участвовать совершенно не хотела, осталось всего полчаса. И игнорировать этот факт получалось все сложнее.

Какая-то давно забытая часть меня настаивала на том, что можно просто «забыть» переговорный артефакт на столике. Скажем, отвернуться на секунду, увлечься чайкой, и все. Полминуты сожаления, и вот уже кто-нибудь другой найдет шкатулку и будет счастлив. Ну, сначала испугается, когда увидит список рабочих вопросов от шефа, но потом, непременно проникнется счастьем. Ведь известно: дорогой, случайно найденный артефакт символизирует неслыханную удачу. Или, по крайней мере, бесплатную переговорную шкатулку последней модели.

Но другая, более ответственная часть меня не могла так сделать. К тому же совещание продлится всего час. Ну, полтора. И это вроде бы не так уж и много… Или все же от отпуска много? Каждый час на море стоит трех часов в офисе — по курсу внутреннего счастья. А тут полтора. Я мысленно прикинула потери и поморщилась.

Именно эти мысли я обдумывала, когда после завтрака брела по кромке воды по направлению к пирсу. Босые ноги утопали во влажном плотном песке, волны лизали щиколотки, оставляя на коже крупицы соли. До совещания еще оставалось немного времени — как раз хватит, чтобы дойти до пирса, полюбоваться с него морем и выбрать себе шезлонг, с которого можно будет подключиться к этой неизбежной каторге.

— Маиса! — окликнули меня по имени.

Я вздрогнула и резко обернулась, едва не уронив шляпу. Вчерашнее знакомство с извозчиком почти вылетело из головы — ну, почти, если не считать пары мимолетных воспоминаний о черных волосах и наглой улыбке. Поэтому в первую секунду я испугалась: кто еще тут знает мое имя?

Возле самого пирса Нико швартовал небольшую прогулочную яхту — белоснежную, с изогнутым носом, медными поручнями и легким магическим мерцанием вдоль борта. Судно мягко покачивалось на волнах, будто пританцовывая.

— Не хочешь ли прокатиться по островам? — крикнул он, ловко набрасывая канат на причальную тумбу.

Я ступила на пирс и подошла поближе. Посмотрела на мужчину сверху вниз, потому что стояла на пирсе, а палуба яхты была чуть ниже. Нико сегодня был в красной бандане, лихо завязанной на затылке, и полосатой пиратской тельняшке без рукавов, открывающей загорелые плечи, на одном из которых вилась замысловатая татуировка. Выглядело это одновременно странно и… почему-то чертовски привлекательно. Темные волосы выбивались из-под банданы, а на лице застыло выражение ленивой самоуверенности.

— Нет, — осторожно заметила я, стараясь не пялиться на его бицепсы. — Пожалуй, откажусь.

Я пыталась понять: это попытка заманить меня на свидание, которое мне совершенно не нужно, или деловое предложение? Может, он устраивает экскурсии для туристов? Но Нико не пытался как-то облегчить мне жизнь и пояснить.

Он лишь усмехнулся, скрестил руки на груди и продолжал смотреть на меня снизу вверх, щурясь от солнца.

— И почему же? Какой отдых на море без прогулки на яхте?

— У меня другие планы, — пафосно отозвалась я и поправила шляпу, сдув с лица выбившуюся прядь.

И, наверное, на этом бы все и закончилось. На лице мужчины промелькнуло едва заметное огорчение, но он быстро взял себя в руки, снова надел маску ленивого безразличия. Сама я тоже испытала легкое разочарование, но все же развернулась, намереваясь уйти с пирса, с обзором окрестностей как-то не задалось. Да и время уже поджимало. Но тут шкатулка предательски блямкнула.

Ну конечно, за пять минут до начала совещания шеф всегда делал рассылку, чтобы никто, не дай боги, не забыл и не опоздал. Артефакт порадовал меня еще одной короткой трелью, сдав меня с потрохами случайному знакомому, которого почему-то сильно волновало качество моего отдыха.

— Серьезно, Маиса? — удивленно сказал Нико, приподняв бровь. — Ты самая упорная женщина в стремлении испортить свой отпуск. У тебя весь чемодан забит переговорными артефактами?

— Это не я… серьезно, клянусь! Меня подставили! — выпалила я и тут же пожалела. Потому что, зачем? С какой стати я вообще перед ним оправдываюсь? Я же не обязана объяснять, почему вместо плескания в море, прогулок или поглощения коктейлей слоняюсь по пирсу с переговорным артефактом в руках.

Нико хмыкнул с явной насмешкой. А потом одним легким, почти небрежным прыжком оказался прямо передо мной на пирсе. Я от неожиданности взвизгнула, шарахнулась назад и почувствовала, как шкатулка выскальзывает из рук. А этот мерзавец вместо того, чтобы поймать ее, легонько дернул меня за локоть, будто пытался удержать. Дорогущий переговорный артефакт, разразившийся очередной пронзительной трелью, жалобно подпрыгнул на досках пирса, перевернулся в воздухе и с громким плеском отскочил прямо в воду.

— Нет-нет-нет! — завопила я, подбежала к краю и уставилась вниз.

Шкатулка, погребенная под толщей кристально чистой воды, медленно опускалась на песчаное дно. Она лежала теперь на боку, и из-под крышки все еще поднимались маленькие пузырьки, словно артефакт судорожно вздыхал перед смертью. Мимо проплывали яркие рыбки: золотистые, полосатые, с длинными ленточными плавниками. Совсем рядом зависла медуза — прозрачная, с фиолетовой каймой, похожая на кружевной колокол. А синие и красные кораллы довершали картину, делая ее похожей на иллюстрацию из дорогого путеводителя по подводному миру.

Я перевела взгляд на Нико.

— Ну вот, что вы натворили! — сверкнув глазами, обратилась я к источнику моих неприятностей. — У меня совещание через пять… нет, уже через две минуты!

— Упс… — ничуть не раскаиваясь, заявил он. Даже улыбнулся уголком рта. — Как нехорошо получилось. И случайно. Но я могу вам возместить ущерб.

— И как же? — недовольно буркнула я, скрестив руки на груди.

— Ну конечно же, предложить совершенно бесплатную прогулку на яхте по островам! — Он развел руками, приглашающе указав на свою яхту.

— Вы! Вы! — От возмущения у меня закончились даже все слова. — Вы наглый и самоуверенный… У вас все услуги по цене недешевого магического артефакта? Вы специально его утопили?

Нико даже отвечать не стал. Просто пожал плечами, демонстрируя неприлично развитую мускулатуру, которая под полосатой безрукавкой выглядела так, будто ее создали исключительно для демонстрации одиноким ведьмам на пляже.

— Да пошли вы со своими прогулками! — возмутилась я. — Сказала же, у меня другие планы!

— Ваши планы валяются на глубине метров десяти под водой, — спокойно заметил он, кивнув в сторону моря. — И вон даже пузыри пускать перестали. Издохли, видимо.

— Десяти метрах? — удивленно пробормотала я, заглядывая в воду. — Но вот же, она лежит… Я ее так отчетливо вижу! Вон, прямо там, на песке.

— Вода искажает, — назидательно произнес Нико. — Особенно если такая чистая и прозрачная, как на нашем побережье. Так что вы остались без работы и без планов на это утро.

— Ну почему же? — Я упрямо вздернула подбородок, пытаясь восстановить остатки достоинства. — У меня есть план. Лежать и отдыхать. Без шкатулок, без совещаний и без наглых пиратов, топящих чужое имущество.

— Ну если передумаете, знаете, где меня найти, — ответил Нико и спрыгнул обратно в яхту. Приземлился легко, как кошка, даже не покачнулся. И сразу же потерял ко мне интерес — принялся отвязывать канат, даже не взглянув в мою сторону.

А мне стало обидно. И очень захотелось сразу же передумать, но гордость не позволяла. Ну, значит, не очень-то Нико и хотел меня катать. Мог бы и поуговаривать. Хотя бы из вежливости. А с утопленной шкатулкой… я еще не знала, какие эмоции испытывать. Шеф, конечно, будет зол, но я ведь правда собиралась выйти на связь. Я не виновата, что один наглый красавчик в бандане «случайно» уничтожил мой переговорный артефакт.

Солнце припекало все сильнее. Я смотрела в прозрачную воду на похороненную в песке шкатулку, по которой уже ползла какая-то морская живность, и чувствовала, как внутри растет странное, запретное облегчение. Совещания не будет. Рабочих проблем тоже. А море — вот оно, прямо под боком.

Сначала я расслабилась и даже чуток вздремнула на шезлонге. Правда, недовольное начальство проникло в мой сон и там уныло отчитывало меня за то, что я недостаточно рьяно участвую в жизни фирмы. Во сне мегресс Аронус стоял надо мной в полосатой пижаме и грозил пальцем, а Катарина предательски кивала. Я даже проснулась в холодном поту, но вокруг по-прежнему ласково шумели волны, приглашая окунуться. И я не стала им отказывать.

Я плавала, ныряла с длинного понтона, уходящего вглубь волн, и наблюдала за разноцветными рыбками, сновавшими между ветвей кораллового рифа. Там, под водой, в этом тихом, сияющем зеленым и голубым мире, ушли оставшиеся сожаления. Я вылезла из воды совершенно спокойная, растеряв последние угрызения совести. Вода стекала с волос, соль щипала губы, и это было правильно. Именно так должен проходить отпуск, безо всяких совещаний. Даже если они прямо очень важные. Но не для меня же? Для меня важно ласковое солнце, здоровый сон и заслуженные десять дней отпуска!

Я купила у проходившего мимо торговца плетеную корзиночку крупной, алой клубники с капельками влаги на блестящих боках. Затем достала книжку, которую не могла начать уже несколько месяцев из-за загруженности, устроилась поудобнее в шезлонге и приготовилась наслаждаться отдыхом. Легкий бриз перелистывал страницы быстрее, чем я успевала читать, но это даже радовало.

Однако прочитать мне удалось едва ли десяток страниц.

Над головой раздалось заполошное хлопанье крыльев. Я подняла глаза от книги и прямо перед собой увидела маленького грифончика. Он сидел на краю моего шезлонга. Часто и шумно дышал, высунув красный язык, и вообще вид имел такой, словно его сюда запустили из катапульты. Шерстка на загривке стояла дыбом, а взгляд был шальной. Такой бывает у курьеров, которые перепутали адрес и теперь пытаются сделать вид, будто так и задумано. В передних лапках грифончик сжимал скрученный в рулон лист бумаги, перехваченный малиновой ленточкой. Секунду помедлив, посланец уронил свиток мне прямо на живот.

Потом отряхнулся, как мокрая собака, и выжидающе устроился на столике рядом с моей клубникой. Посмотрел на меня с подозрением и, не спрашивая разрешения, утащил самую крупную и вкусную ягоду, на которую я, вообще-то, нацелилась сама.

— Эй! — возмутилась я.

Зверь в ответ возмущенно заклекотал, запихал клубнику в рот целиком, едва не поперхнулся, заглотал, давясь, и тут же схватил следующую. Перепрыгнул на соседний столик, испугав мирно дремавшую там пожилую отдыхающую в огромной соломенной шляпе, и начал с чавканьем лопать клубнику, брызгая соком в разные стороны.

— Заберите своего зверя! — завопила моя соседка, отмахиваясь от злобно щелкающего клювом грифона, полотенцем.

— А он не мой! — ядовито отозвалась я. — Приблудный!

Грифончик, услышав слово «приблудный», обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся, но с места не ушел. Понятно почему! Скорее всего, в полученном задании было указание, что нужно дождаться ответа. Только вот я не собиралась отвечать на рабочие вопросы.

Записку открывать совершенно не хотелось. Я подозревала, что там увижу, и не могла понять одного: как? Как они меня нашли? Я одну шкатулку подарила, другую утопила, но корпоративная магия, кажется, была сильнее.

Я не утерпела и все же сунула нос в свиток. Там оказалась подробная стенограмма совещания, которое я благополучно прогуляла, список заданий для меня и, наконец, уведомление о том, что новую переговорную шкатулку доставят сегодня вечером, и если я потеряю и ее, то удержат стоимость из моей же зарплаты!

— Да вы серьезно? — возмутилась я вслух.

Грифончик согласно кекнул, будто подтверждал. Я раздраженно откинула скомканную бумажку, метко попав ей в ближайшую урну.

Я решительно встала. Ну уж нет! Это переходит все разумные пределы. Я в отпуске. На море. С клубникой и книжкой. А не на корпоративной каторге. Неужели они не могут решить элементарные задачи без меня!

Я посмотрела в сторону пирса. Белоснежная яхта Нико все еще стояла у причала, лениво покачиваясь на волнах, и морская прогулка теперь не казалась такой плохой идеей. Даже наоборот. Если мне повезет, то с новой шкатулкой мы разминемся, а без шкатулки все задания я смогу сделать только по возвращении из отпуска. Они подождут, а вот море нет.

Решено — сделано.

Я накинула легкий сарафан поверх мокрого купальника и забрала остатки клубники. Грифончик успел утащить еще три ягоды, нахал, но остальное мне удалось отвоевать, и я быстрым шагом направилась к пирсу. Волны лизали следы, и внутри у меня разрасталось знакомое, почти забытое предчувствие авантюры. Надеюсь, Нико на меня не обиделся и уговор все еще в силе. А если обиделся — ну что ж, придется проявить дипломатические способности.

Когда Нико увидел меня, то лучезарно улыбнулся, словно только и ждал, когда я приду. Он стоял на корме своей белоснежной яхты, придерживая одной рукой штурвал, и выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Романтика на море». Красная бандана и пиратская тельняшка придавали ему брутальный и несколько хулиганский вид.