Глава 12.

Резиновый утёнок.

Сэнди О’Брайен, высокая шатенка с длинными, струящимися по плечам волосами, карими глазами, в которых плясали искры тщеславия, являлась настоящей звездой модельного мира. Её имя гремело на подиумах от Парижа до Нью-Йорка, а рекламные ролики с её участием крутились на экранах чаще, чем прогноз погоды.

Сэнди обожала роскошь. Её гардероб ломился от платьев Dior и костюмов Chanel. На запястье сверкали часы Cartier, а в гараже стоял только что отполированный до блеска красный Lamborghini. Она была знаменита не только своей красотой, но и острым языком, которым могла уколоть любого, и склонностью к громким скандалам, которые, впрочем, лишь подогревали интерес публики к персоне.

В тот день девушке предстояла съёмка для рекламной кампании нового аромата Gucci — «Velvet Whisper». Студия, расположенная в центре Лондона, была оформлена в духе декаданса. Бархатные занавеси, хрустальные люстры. В воздухе витал аромат дорогого кофе и лёгкий шлейф интриг. Режиссёр проекта, итальянец с громким именем, Лоренцо Бартолини, считался гением рекламы, но славился и своим невыносимым характером. Его ассистентка, миниатюрная француженка Жюли Дюпон, с ног до головы одетая в чёрное, металась по площадке, пытаясь угодить всем сразу. Фотограф и оператор, американец Брэдли Купер (не путать с голливудским актёром, о чём он напоминал при каждой встрече), возился с камерой, бормоча что-то о неправильном свете. А где-то в углу, потягивая смузи из золотистого бокала, маячила конкурентка Сэнди, восходящая звезда модельного бизнеса, британская длинноногая блондинка Ева Тейлор, которую О’Брайен терпеть не могла.

Сэнди появилась на площадке с опозданием в сорок минут, что, по её мнению, было частью звёздного имиджа. Она вплыла в студию, словно королева на бал, в платье от Versace, которое стоило больше, чем годовая зарплата ассистентки Жюли, и с бриллиантовым колье Tiffany, отбрасывающим блики на стены.

— О, дорогая, наконец-то! — всплеснул руками Лоренцо Бартолини, театрально закатив глаза. — Мы тут все уже состарились, ожидая тебя. Ты что, решила, что Gucci будет продавать духи без твоего лица?

— Лоренцо, дорогой, -одарила его ослепительной улыбкой О’Брайен, в которой читалось: «Ты мне не указ», — я не опаздываю, я создаю интригу. И, между прочим, без моего лица ваши духи будут пахнуть, как дешёвый одеколон из супермаркета.

Жюли Дюпон, услышав это, подавилась своим латте и закашлялась, а Брэдли Купер, хмыкнул, но тут же сделал вид, что занят настройкой объектива. Ева, сидевшая в углу, закатила глаза так, что они едва не застряли где-то под потолком.

— Сэнди, — понизил голос Лоренцо, стараясь сохранить остатки профессионализма, — давай начнём. Ты должна лечь на этот бархатный диван, обнять флакон духов и посмотреть в камеру так, будто это любовь всей твоей жизни.

Сэнди О’Брайен смерила диван взглядом, словно он был её личным врагом, и театрально вздохнула.

— Лоренцо, ты серьёзно? Этот диван выглядит так, будто на нём спала кошка самой королевы Виктории. А если у меня аллергия на пыль? Или на безвкусицу?

— Сэнди, это винтаж! — воскликнул Лоренцо, уже начиная терять терпение. — И он стоит больше, чем твой Lamborghini!

— О, сомневаюсь, — небрежно махнула рукой Сэнди, увешанной браслетами от Bulgari, и всё-таки грациозно опустилась на диван, заняв позу, от которой у любого фотографа потекли бы слюнки. — Брэдли, не стой столбом, снимай. И не забудь поймать мой лучший ракурс, и не так, как с той блондинкой, что сидит в углу, которая снимается для каталогов дешёвой одежды.

Тейлор, услышав это, чуть не подавилась своим смузи. Она вскочила, готовая к бою, но Жюли Дюпон, предвидя скандал, тут же подскочила к ней с планшетом, отвлекая какими-то графиками съёмок.

Тем временем Сэнди О’Брайен, обнимая флакон Gucci, изобразила такой страстный взгляд, что даже Лоренцо на секунду забыл о своём раздражении. Но идиллия длилась недолго. В самый разгар съёмки в студию ворвался курьер с огромной коробкой, на которой красовалась надпись «Для мисс О’Брайен». Сэнди тут же вскочила с дивана, чуть не уронив флакон духов, и бросилась к коробке, как ребёнок к новогодним подаркам.

— О, это, должно быть, мои новые туфли от Manolo Blahnik! — воскликнула она, разрывая упаковку. Но вместо ожидаемой обуви из коробки выпал… Резиновый утёнок. На нём была прикреплена записка: «Сэнди, ты — королева подиума, но не забывай иногда спускаться с небес в ванную! С любовью, твой тайный поклонник».

Студия замерла. Лоренцо Бартолини открыл рот, но не нашёл слов. Жюли Дюпон хихикнула, но тут же прикрыла рот рукой. Брэдли Купер, заржал так, что чуть не уронил камеру. Ева, не сдержавшись, прыснула со смеху, чем окончательно вывела Сэнди из себя.

— Это что, шутка? -сжала утёнка Сэнди так, что тот жалобно пискнул. — Кто посмел? Лоренцо, это ты? Или ты, Ева, решила таким образом напомнить о себе? Потому что, дорогуша, с твоими скучными съёмками для H&M, тебе до Gucci, как мне до карьеры кассирши!

— Дорогая, успокойся, -попытался вернуть ситуацию под контроль Лоренцо, но было поздно.

Девушка уже метала громы и молнии, размахивая утёнком, как скипетром.

— Я — Сэнди О’Брайен, звезда мирового масштаба! Я снималась с самим Брэдом Питтом для рекламы Chanel, а вы тут издеваетесь надо мной с помощью резиновой игрушки? Да я вас всех засужу! Gucci пожалеет, что связался со мной!

В этот момент Жюли Дюпон, не выдержав, шепнула Лоренцо:

— Может, это её конкурентки? Знаете, как в этом бизнесе — либо ты ешь, либо тебя съедят.

Мужчина, вытирая пот со лба, только кивнул. Он знал, что мир моды — это не только блеск и гламур, но и жестокая борьба, где за место под солнцем сражаются не на жизнь, а на смерть. Сэнди О’Брайен, несмотря на свою звёздную репутацию, была мишенью для завистников, и этот утёнок, возможно, был лишь началом.

Съёмка всё-таки продолжилась, но атмосфера в студии оставалась напряжённой. Девушка, сжимая в руке флакон Gucci, мысленно пообещала себе найти виновника и превратить его жизнь в ад. А где-то за кулисами Ева уже строила планы, как обойти Сэнди на следующем кастинге, зная, что в этом мире выживает только сильнейший. Или самый хитрый.

Съёмка закончилась ближе к полуночи, и Сэнди О’Брайен, усталая, но всё ещё пылающая праведным гневом, вылетела из студии, как ураган. Её красный Lamborghini уже ждал у входа, а швейцар, долговязый англичанин по имени Гарри Пирс, привыкший к её выходкам, предусмотрительно открыл дверцу, не задавая лишних вопросов. Сэнди плюхнулась на кожаное сиденье, бросив резинового утёнка на соседнее кресло, и пробормотала:

— Гарри, если я узнаю, кто подложил мне эту гадость, клянусь, я заставлю его чистить мои туфли от Louboutin языком.

Гарри, сохраняя невозмутимое выражение лица, лишь кивнул. Он давно понял, что лучший способ выжить рядом с мисс О’Брайен — это молчать и кивать, особенно когда она в таком настроении.

Тем временем в студии Лоренцо Бартолини, вымотанный до предела, рухнул в кресло режиссёра и потянулся за бутылкой воды, стоявшей на столике. Жюли Дюпон, всё ещё сжимая свой планшет, как щит, осторожно спросила:

— Месье Бартолини, вы думаете, это действительно дело рук её конкуренток? Или, может, кто-то из команды решил пошутить?

Лоренцо устало махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Жюли, дорогая, в этом бизнесе шутки заканчиваются там, где начинаются контракты на миллионы. Если это Ева, то она играет с огнём. А если кто-то из наших…

Он сделал паузу, прищурившись.

- то я лично прослежу, чтобы этот человек больше никогда не работал в индустрии. Даже уборщиком на складе Zara.

Жюли кивнула

Тейлор, тем временем, уже сидела в своём номере в отеле Savoy, потягивая шампанское Dom Pérignon и листая ленту Instagram. Её длинные пальцы, унизанные кольцами от Pandora, замерли, когда она наткнулась на пост Сэнди О’Брайен. На фото Сэнди позировала с флаконом Gucci, подписав снимок: «Королева всегда остаётся королевой. Ева презрительно фыркнула.

— Королева, значит? — пробормотала она, отпивая шампанское. — Посмотрим, как долго ты продержишься на троне, дорогуша.

Она тут же набрала номер своего агента, немки Хельги Шмидт, известной в индустрии своим умением мастерски использовать связи и информацию, чтобы продвигать своих подопечных, обходя любые препятствия.

— Хельга, — начала Тейлор, понизив голос. -Мне нужно, чтобы эта история разлетелась по всем таблоидам и соцсетям, но без малейшего намёка на меня. Пусть все смеются над Сэнди, а Gucci задумается, стоит ли связываться с таким посмешищем. И главное — чтобы она лопнула от злости.

Хельга, сидя в своём офисе в Берлине, откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая ручкой по столу. На экране её ноутбука уже был открыт список контактов, включая нескольких журналистов и инсайдеров, которые могли бы помочь в этом деле.

На следующее утро Сэнди О’Брайен проснулась в своём пентхаусе с видом на Темзу, чувствуя себя, как всегда, звездой первой величины. Она потянулась к телефону, чтобы проверить, сколько лайков собрал её вчерашний пост, но вместо этого обнаружила сообщение от своего агента, американца с громким именем Марк Голдберг. Текст гласил: «Сэнди, срочно позвони. У нас проблема».

Девушка, нахмурившись, набрала номер Марка, попутно поправляя шёлковую маску для сна, которая сползла на лоб.

— Марк, что за паника? — начала она, не давая агенту вставить слово. — Если это опять про штраф за опоздание, то я не виновата, что пробки в Лондоне хуже, чем в голове у Лоренцо Бартолини.

— Сэнди, дело серьёзнее.

Голос Марка звучал напряжённо, что было редкостью для человека, который обычно сохранял спокойствие даже в самых безумных ситуациях.

— В сеть утекли фотографии со вчерашней съёмки. На них ты… Э-э… с этим утёнком. И подпись: «Сэнди О’Брайен: королева подиума или королева уток?» Это уже на первых полосах таблоидов. Gucci в ярости, их PR-отдел требует объяснений.

Сэнди почувствовала, как её идеально выщипанные брови взлетают вверх, а сердце начинает биться в ритме техно.

— Чтоооо? — прошипела она, сжимая телефон так, что он едва не треснул. — Кто это сделал? Марк, если это Тейлор, я лично вырву её накладные ресницы и засуну их туда, где солнце не светит!

— Мы работаем над этим, — поспешил успокоить её агент. — Но тебе нужно держать себя в руках. Gucci может разорвать контракт, если скандал выйдет из-под контроля. А это, напомню, десять миллионов долларов.

Сэнди бросила телефон на кровать, как будто он был виноват во всех её бедах, и вскочила, завернувшись в халат. Мысли метались, как модели на распродаже в Selfridges.

«Если это Тейлор, она пожалеет, что родилась, — думала Сэнди О’Брайен, глядя на своё отражение в зеркале. — Но если это кто-то другой, то мне нужно быть умнее. В этом бизнесе либо ты акула, либо тебя съедают».

Тем временем в студии Лоренцо Бартолини собрал экстренное совещание. Жюли Дюпон, нервно покусывая ручку, докладывала о реакции публики в социальных сетях, где хэштег #QueenOfDucks уже обогнал по популярности #GucciVelvetWhisper. Брэдли Купер, фотограф, пытался отшутиться, но его шутки звучали так же плоско, как его фотографии без ретуши. Тейлор, приглашённая на совещание якобы для обсуждения её роли в кампании, сидела с видом невинной овечки, хотя в её глазах читалось торжество.

— Лоренцо, — начала Сэнди, ворвавшись в студию без стука, — я требую, чтобы ты уволил всех, кто был на съёмке, и начал расследование. Это саботаж! А ты, дорогуша…

Она ткнула пальцем в сторону Тейлор.

- можешь начинать молиться, потому что, если это твоих рук дело, я превращу твою карьеру в пепел!

Ева лишь улыбнулась, поправляя свои белокурые локоны, уложенные стилистом.

— Сэнди, дорогая, — пропела она с лёгким акцентом, — зачем мне тратить время на такие мелочи? У меня и без того хватает контрактов. Может, это просто твой «тайный поклонник» решил напомнить, что даже королевам иногда нужно принимать ванну? Ведь на том необитаемом острове, как всем известно, удобств не было…

Сэнди О’Брайен уже открыла рот, чтобы ответить, но её перебил Лоренцо, который выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок.

— Дамы, хватит! — рявкнул он, хлопнув ладонью по столу. — Gucci ждёт от нас результатов, а не цирка. Сэнди, ты возвращаешься на площадку и делаешь свою работу. Ева, ты тоже. А я разберусь, кто слил эти фотографии. И если это кто-то из команды, клянусь, он будет умолять о работе в самом захудалом ателье.

Сэнди, сжав кулаки так, что её маникюр от Dior едва не треснул, всё-таки вернулась на съёмочную площадку. Внутри неё бушевала буря, но внешне она оставалась воплощением холодной уверенности.

«Если они думают, что могут сломать меня резиновым утёнком, — размышляла она, поправляя платье, — то они явно не знают, с кем связались».

Карие глаза сверкали решимостью, а длинные волосы, уложенные стилистом с помощью средств Kérastase, струились по плечам, как водопад, подчёркивая статус звезды.

Лоренцо Бартолини, понимая, что контракт висит на волоске, решил сменить тактику. Он подозвал Жюли Дюпон, которая всё ещё нервно покусывала ручку, и шепнул ей:

— Жюли, дорогая, нам нужно превратить этот скандал в триумф. Пусть PR-отдел Gucci начнёт кампанию в духе «Сэнди — королева, которая смеётся над шутками». И убедись, что все думают, будто это была наша идея.

Жюли, несмотря на усталость, тут же оживилась. Её мозг, привыкший решать проблемы на лету, уже рисовал заголовки: «Сэнди О’Брайен: королева с чувством юмора» и «Gucci Velvet Whisper: аромат, который побеждает скандалы». Она бросилась к телефону, набирая номер главы PR-отдела Gucci, итальянки с железной хваткой по имени Кьяра Росси.

Тем временем Сэнди, заняв своё место перед камерой, решила, что пора взять ситуацию в свои руки. Она подозвала фотографа, который всё ещё пытался отшутиться, и тихо, но твёрдо сказала:

— Брэдли, если ты хочешь, чтобы я не упомянула в интервью Vogue, как ты перепутал настройки камеры на прошлом показе Prada, то сделай так, чтобы эти снимки стали лучшими в твоей карьере. И да, я хочу, чтобы в кадре был этот чёртов утёнок.

Брэдли, побледнев, кивнул и бросился к оборудованию, как солдат на поле боя. Сэнди же, взяв резинового утёнка, небрежно подбросила его в воздух и поймала, одарив камеру такой ослепительной улыбкой, что даже Лоренцо Бартолини, наблюдавший за процессом, невольно улыбнулся.

Тейлор, сидевшая в углу и наблюдавшая за происходящим, почувствовала, как её уверенность начинает таять, как мороженое под лондонским солнцем. Она поняла, что Сэнди не просто выживает в этом скандале, она превращает его в своё оружие. Ева уже собиралась позвонить Хельге, чтобы придумать новый план, но тут её взгляд упал на экран телефона, где уже начали появляться первые посты с хэштегом #QueenSandyRules. Публика в социальных сетях сходила с ума, восхищаясь тем, как Сэнди О’Брайен с лёгкостью превратила унижение в триумф.

Через несколько часов Кьяра Росси, глава PR-отдела Gucci, дала зелёный свет новой стратегии. В сеть полетели рекламные ролики, где Сэнди, одетая в платье Gucci, с улыбкой держала флакон духов в одной руке и резинового утёнка в другой, а за кадром звучал её голос: «Velvet Whisper — аромат, который превращает любую шутку в победу». Таблоиды, ещё утром смаковавшие скандал, теперь пели дифирамбы её находчивости. Vogue опубликовал статью под заголовком: «Сэнди О’Брайен: королева, которая правит хаосом», а Harper’s Bazaar назвал её «иконой стиля и остроумия».

К вечеру следующего дня стало известно, кто стоял за утечкой фотографий. Жюли Дюпон, проведя собственное расследование, выяснила, что виновником был не кто иной, как стажёр из команды Брэдли Купера, парень по имени Тимоти Грин, который хотел прославиться, продав скандал таблоидам. Лоренцо Бартолини, узнав об этом, немедленно уволил Тимоти, а Кьяра Росси позаботилась о том, чтобы его имя навсегда исчезло из индустрии моды.

Сэнди О’Брайен, узнав правду, лишь пожала плечами, сидя в своём пентхаусе и потягивая коктейль из бокала.

«Мелкая сошка, — подумала она, глядя на Темзу, сверкающую в лучах заката. — Но пусть это будет уроком для всех. Со мной шутки плохи».

Тейлор, осознав, что её попытка подставить Сэнди провалилась, решила временно отступить. Она отправила Хельге Шмидт сообщение: «Пока оставим её в покое. Но это не конец». Хельга, сидя в офисе в Берлине, лишь усмехнулась, зная, что в мире моды перемирие — это всего лишь пауза перед новой битвой.

Тем временем Gucci объявил, что продажи Velvet Whisper побили все рекорды, а Сэнди О’Брайен получила предложение сняться в следующем фильме Квентина Тарантино, где ей предстояло сыграть роковую красотку с острым языком.

Она сидела в своём новеньком Lamborghini, мчась по ночному Лондону, и думала:

«Этот мир жесток, но я всегда буду на шаг впереди. Потому что я — Сэнди О’Брайен, и я всегда побеждаю».

И, глядя на резинового утёнка, лежащего на соседнем сиденье, она не удержалась и рассмеялась. В конце концов, даже королевам иногда полезно посмеяться над собой — особенно если это смех победителя.