Глава 11.

Пора возвращаться.

Тишина утра была обманчивой. Лёгкий бриз шевелил листья пальм, а волны лениво накатывали на берег, но эта безмятежность внезапно разлетелась вдребезги, когда из джунглей, словно пуля, выпущенная из ружья, вылетела Сэнди. Её крик, полный ужаса, разорвал утреннюю тишину, заставив всех вздрогнуть. Она бежала, размахивая руками, и кричала что-то неразборчивое, пока не споткнулась и не рухнула прямо у костра, задыхаясь и хватаясь за грудь.

— Змея! Там змея! — наконец выдохнула она.

Её глаза были широко распахнуты, а лицо побледнело, несмотря на загар.

— Огромная, с зубами, как у акулы! И сама змея большая. Явно анаконда!

Макс, который в этот момент затачивал копьё, тут же подошёл к ней, помогая подняться. Его вид, как всегда, оставался спокойным, хотя в глазах мелькнула тень тревоги.

— Сэнди, успокойся. У змей нет зубов, как у акулы. Ты, наверное, просто её напугала.

— Я напугала? — возмутилась девушка, всё ещё дрожа, но уже начиная приходить в себя. — Да она чуть не съела меня! Я только нагнулась за листьями, а она как выскочит из кустов, шипит, глаза горят, и клыки… Ну, может, не как у акулы, но всё равно огромные!

Стейси и Эмилия, которые до этого сидели у костра, переглянулись, сдерживая смех. Наконец Стейси, похлопав подругу по плечу, не удержалась:

— Ну что, Сэнди, теперь ты точно звезда боевиков. Может, тебе стоило сниматься не в рекламе духов, а в фильмах про джунгли? Представляю заголовки: «Сэнди против Змеи: Битва на Острове»! Кто кого больше напугает, городская жительница с четвёртым размером, или маленький удав.

— Да уж, с твоими криками ты бы точно получила «Оскар» за лучшую драматическую роль, — поддержала Эмилия, утирая слёзы от смеха. — Особенно за сцену падения у костра. Очень эффектно.

Сэнди, всё ещё тяжело дыша, бросила на них сердитый взгляд, но вскоре и сама не выдержала, хихикнув.

— Ну, смейтесь, смейтесь, дурочки. Посмотрела бы я на вас, если бы эта тварь выскочила прямо перед вашим носом. Эми, ты бы, наверное, вообще в обморок упала, как с кабанами, а ты, Стейси, завизжала бы так, что все птицы с острова улетели.

Макс, наблюдая за этой сценой, покачал головой. Когда Сэнди наконец успокоилась, он задумчиво произнёс:

— А знаете, змеи и ящерицы — это ведь еда. И черепахи тоже. Нам стоит попробовать их ловить. Я уже сделал несколько копий, и вам, кстати, тоже. Пора учиться охотиться.

Девушки переглянулись, и на секунду в их глазах мелькнул страх, но он быстро сменился решимостью. Они понимали, что выживание требует от них не только сбора ягод и листьев, но и новых навыков. И, хотя мысль о ловле змей всё ещё пугала, они были готовы учиться, не только ради еды, но и ради того, чтобы доказать себе, что способны на большее, чем просто быть красивыми лицами на обложках журналов.

— Поверьте мне, девчонки, здесь нет анаконд. На острове змеи вообще не особо большие.

— Ну, если уж учиться, то давай, Макс, показывай, — сказала Стейси, первой беря в руки одно из самодельных копий. — Только не думай, что я сразу стану мастером. Если я случайно проткну себе ногу, это будет на твоей совести.

— А я, пожалуй, начну с ящериц, — добавила Эмилия, неохотно поднимаясь с песка. — Они хотя бы не шипят и не кусаются… Наверное.

Сэнди, всё ещё поглядывая в сторону джунглей с опаской, фыркнула:

— Ну уж нет, я пока останусь на сборе листьев. Пусть змеи сначала забудут, как я выгляжу.

Их смех разнёсся над пляжем, и вскоре все принялись за дело, хотя не обошлось без шуток и подколок. Макс терпеливо объяснял, как правильно держать копьё, как выслеживать добычу и как не пугать её раньше времени. Девушки, хоть и постоянно переспрашивали, постепенно втянулись, и к вечеру Стейси даже удалось поймать небольшую ящерицу, чем она гордилась так, будто победила дракона.

Природа острова, несмотря на все трудности, была поистине райской. Густые джунгли, раскинувшиеся за песчаным пляжем, казались живым зелёным лабиринтом. Высокие пальмы с широкими листьями, словно зонтики, отбрасывали тень на землю, усыпанную опавшими цветами и листвой. Лианы, переплетаясь между деревьями, создавали причудливые арки, а яркие орхидеи, цепляющиеся за стволы, добавляли красок в этот зелёный мир. Воздух был пропитан ароматом влажной земли, цветов и соли, доносимой с моря. Где-то в глубине леса журчали ручьи, сливающиеся в тот самый водопад, который стал их маленьким оазисом.

Животный мир острова был не менее разнообразен. В кронах деревьев мелькали яркие попугаи с перьями, переливающимися на солнце. Их пронзительные крики раздавались на рассвете, будя всех обитателей лагеря. Маленькие обезьяны, любопытные и шустрые, иногда спускались ближе к земле, чтобы стащить банан или кокос, оставленные без присмотра. На берегу, среди камней, сновали крабы, а в море мелькали стайки разноцветных рыб, похожих на живые радуги.

Но были и менее дружелюбные обитатели. Огромные пауки, плетущие липкие сети между ветвями, ядовитые сколопендры, прячущиеся под камнями, и москиты, чьи укусы оставляли зудящие красные пятна на коже. Ночью джунгли оживали различными звуками. Ухали невидимые совы, или что-то похожее, шелестели крылья летучих мышей, а иногда раздавался странный шорох, от которого у девушек мурашки бежали по коже.

И всё же, несмотря на красоту и изобилие природы, остров не всегда был к ним милосерден. Однажды, ближе к вечеру, небо затянуло тяжёлыми тучами, и вскоре на остров обрушился дождь неистовой силы. Вода хлынула с такой мощью, что их маленький лагерь оказался затоплен за считаные минуты. Шалаш, который они так старательно укрепляли, не выдержал напора. Крыша из листьев начала протекать, а песок под ногами превратился в липкую грязь. Запасы еды, сложенные в углу, промокли.

— Сейчас бы согреться, — пожаловалась одна из девушек, прячась под пальмой. — А то я уже чувствую себя как мокрая курица.

Макс, который до этого молча осматривал разрушения, наконец подал голос:

— Надо развести костёр, иначе ночью будет совсем холодно. И шалаш нужно укрепить, пока дождь не начался снова. Сэнди, Стейси, соберите сухие ветки, если найдёте. Эми, помоги мне с листьями.

Девушки, хоть и устали, понимали, что бездействие только ухудшит их положение, и принялись за работу. Сэнди и Стейси отправились в джунгли, осторожно обходя лужи и скользкие камни, в поисках хоть чего-то сухого, что могло бы гореть. Эмилия, ворча, помогала Максу натягивать новые лианы и укладывать листья на крышу шалаша, стараясь не обращать внимания на грязь, которая липла к её рукам и ногам.

К ночи им удалось развести небольшой костёр, используя последние сухие ветки, которые Стейси нашла под нависшей скалой. Шалаш, хоть и выглядел неказисто, теперь хотя бы не протекал. Все собрались у костра, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться, и молча смотрели на пламя, которое отбрасывало тёплые отблески на их усталые лица.

— Знаете, — тихо сказала Стейси, глядя на огонь, — я раньше думала, что самое страшное — это опоздать на самолёт или забыть текст на съёмках. А теперь… Теперь я понимаю, что всё это ерунда по сравнению с тем, что значит выжить.

— Да уж, — хмыкнула Сэнди, подбрасывая ветку в огонь. — Хотя, честно, я всё равно скучаю по своему фену. Вот бы сейчас высушить волосы, а не сидеть тут, как мокрая кошка.

Эмилия, которая до этого молчала, вдруг улыбнулась.

— А я скучаю по своей кроватки. И по подушке. И по одеялу. Но знаете, что странно? Я почему-то не скучаю по всей этой суете. По бесконечным звонкам, по фотографам, которые орут, чтобы ты повернулась на полградуса вправо…

— Это стокгольмский синдром, или как это там называется. Мы стали заложниками острова, отсюда и такие эмоции. А покинь его, мы об этом месте даже не вспомним.

Макс, слушая их, кивнул, но ничего не сказал. Его лицо, освещённое огнём, оставалось спокойным, но в глубине души он чувствовал усталость, которая накапливалась с каждым днём. Он понимал, что на нём лежит основная ответственность за их выживание, и это бремя становилось всё тяжелее, особенно после таких дней, как этот.

На следующее утро солнце выглянуло из-за туч, и остров снова засиял яркими красками, извиняясь за вчерашний потоп. Но радость от тепла быстро сменилась тревогой, когда Макс, который с утра отправился проверить ловушки, вернулся в лагерь бледным и слабым. Его шаги были неуверенными, а лоб покрылся испариной, несмотря на утреннюю духоту.

— Что с тобой? — встревожилась Стейси, первой заметив его состояние. — Ты выглядишь, как будто зомби из фильма.

— Ничего, — отмахнулся мужчина.

Но его голос был хриплым, а тело вдруг сотряс озноб.

— Просто… Холодно как-то. Совсем слегка.

Эмилия, подскочив к нему, коснулась лба и тут же отдёрнула руку.

— Да ты горишь! Макс, ложись, сейчас же! Сэнди, помоги мне уложить его в шалаш.

Девушки, привыкшие полагаться на него, были в ужасе. Они понимали, что без Макса их шансы на выживание резко уменьшались, но, что важнее, они искренне привязались к этому спокойному и сильному человеку, который стал для них не просто товарищем по несчастью, а настоящим другом. Сэнди и Стейси бросились собирать пальмовые листья, чтобы укрыть больного, а Эмилия принялась разводить костёр, чтобы согреть шалаш.

К вечеру температура стремительно поднялась, и вскоре он уже не мог встать, лежа в шалаше, завернутый в пальмовые листья, дрожа, несмотря на жару, царившую снаружи. Девушки по очереди ухаживали за ним, меняя влажные листья на его лбу, чтобы сбить жар, и поили его кокосовым молоком, которое добывали, взбираясь на пальмы с непривычной для себя ловкостью.

— Если бы у нас был хоть какой-то антибиотик, — шептала Стейси, выжимая воду из импровизированной тряпки, которая раньше была верхней частью её купальника, чтобы обтереть лицо мужчины. — Я бы отдала все свои бриллианты за одну таблетку.

— Да уж, — мрачно отозвалась Эмилия, сидя рядом и обмахивая больного веером из листьев. — А я бы отдала свою коллекцию сумок. Хотя, знаешь, тут они бы точно не пригодились.

— Хватит болтать, — оборвала их Сэнди, которая в этот момент пыталась разжечь костёр побольше, чтобы согреть шалаш. — Лучше помогите мне с огнём. Если он не согреется, то…

Она не договорила, но в её голосе слышалась тревога.

Ночью, когда Макса начало трясти особенно сильно, девушки приняли решение согреть его собственными телами. Они легли рядом, тесно прижавшись к нему, укрывшись всеми листьями, которые смогли найти. Их тепло, их дыхание, их шёпот, полный надежды, казалось, проникал сквозь лихорадочный бред, в котором находился мужчина. Он метался, что-то бормотал, но постепенно жар начал спадать, и к утру его дыхание стало ровнее.

— Кажется, кризис миновал, — прошептала Стейси, осторожно касаясь лба Макса. — Он уже не такой горячий.

— Слава богу.▌

Через несколько дней Макс окончательно пришёл в себя. Он всё ещё был слаб, но уже мог сидеть у костра, наблюдая, как девушки, вооружившись его копьями, пытаются приготовить рыбу, которую поймали сами. Их неуклюжие движения… То Сэнди чуть не уронила улов обратно в воду, то Стейси слишком сильно махнула копьём, едва не задев Эмилию, вызывали у него улыбку, но в душе он был глубоко тронут. Их забота, их решимость, их умение сплотиться в трудный момент, всё это было для него неожиданным и дорогим.

— Знаете, — сказал он однажды вечером, глядя на мерцающие угли, — я думал, что мне придётся вас всех тащить на себе. А оказалось, что вы… Вы настоящая команда.

— Ну, не без того, — хмыкнула Стейси, подбрасывая ветку в огонь. — Хотя, признаюсь, я до сих пор скучаю по своему массажисту. Вот бы он сейчас размял мне плечи после всех этих веток и лиан.

— А я по своему косметологу, — добавила Эмилия, театрально вздохнув, но в её голосе не было прежней капризности. — Но, знаешь, Макс, если бы не ты, мы бы, наверное, до сих пор спорили, чей купальник лучше смотрится на пляже. Или ныли, что песок портит маникюр.

— А я бы точно не научилась лазить по пальмам, — засмеялась Сэнди, показывая мозолистые ладони, которые теперь выглядели совсем не так, как на глянцевых фотографиях. — Так что, Макс, ты теперь наш личный тренер по выживанию. Может, откроем школу, когда выберемся отсюда?

Они рассмеялись, и этот смех, лёгкий и искренний, разнёсся над пляжем, смешиваясь с шумом волн и шелестом листвы. Остров, который сначала казался им враждебным и пугающим, постепенно становился их домом, местом, где они учились не только выживать, но и ценить друг друга, забывая о прошлом и строя планы на будущее. И хотя никто из них не знал, сколько ещё времени им предстоит провести здесь, они были уверены в одном: вместе они справятся с любыми трудностями, которые подкинет им этот райский, но суровый уголок земли.

Прошло два дня. Четверо выживших сидели на том же пляже, но теперь их лагерь выглядел как маленький оазис. Укрытие превратилось в настоящий шалаш с крепкой крышей из листьев, рядом стояла корзина, сплетённая из лиан, полная ягод, а на костре жарилась рыба, пойманная утром. Девушки, загорелые и похудевшие, но всё ещё красивые, смеялись, рассказывая друг другу истории из своей прошлой жизни, которые теперь казались почти сказками. Макс, сидя чуть в стороне, точил нож, изредка вставляя в их болтовню свои спокойные, но меткие замечания, от которых девушки хохотали ещё громче. Они больше не были капризными принцессами, привыкшими к роскоши и вниманию. Они стали командой — сплочённой, сильной и, как ни странно, счастливой.

Вдруг Эмилия, которая лениво смотрела на море, вскочила, указывая на горизонт.

— Смотрите! — крикнула она дрогнувшим от волнения голосом. — Яхта!

Все четверо поднялись, вглядываясь в даль. На этот раз судно было близко. Огни яхты казались ярче, и было ясно, что она движется в их сторону. Они принялись размахивать руками, кричать, подбрасывать ветки в костёр. И на этот раз яхта, кажется, заметила их. Она изменила курс, направляясь к острову, и вскоре над водой разнёсся далёкий звук гудка.

— Нас спасут! — воскликнула Стейси, обнимая подругу, которая от волнения чуть не уронила корзину с ягодами. — Мы вернёмся домой! К горячему душу, к нормальной еде, к кроватям!

— Да уж, — хмыкнула Сэнди, вытирая слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. — Хотя, знаете, я буду скучать по нашим кокосовым коктейлям. И по твоему нытью, Эми, конечно.

Эмилия, стоя чуть в стороне, не присоединилась к их ликованию. Она смотрела на приближающуюся яхту, чувствуя, как её сердце сжимается от странной смеси радости и тревоги. Девушка знала, что возвращение в их прежний мир изменит всё. Вспышки камер, бесконечные съёмки, шумные вечеринки… Но захочет ли она этого? Взгляд скользнул к Максу, который стоял у кромки воды, спокойно глядя на яхту, с ножом в руке, словно готовый защищать их маленький оазис. И вдруг она тихо сказала, так, чтобы услышал только он:

— Или мы останемся?

Её голос был едва слышен за шумом волн.

— Тут ведь не так уж и плохо, правда?

Макс повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое. Он ничего не ответил, лишь пожал плечами, но лёгкая улыбка сказала больше, чем любые слова. В этот момент Эмилия поняла, что, каким бы ни было их будущее — здесь, на острове, или там, в шумном мире, — оно будет зависеть не от обстоятельств, а от них самих. И от того, что они нашли друг в друге за эти долгие, трудные, но удивительные дни.

Яхта приближалась. Её огни становились всё ярче, и четверо выживших, стоя на берегу, смотрели на неё не только с надеждой, но и с лёгкой грустью. Остров, который сначала был их тюрьмой, стал их домом, их испытанием, их уроком. И, возможно, их спасением. Не только от кораблекрушения, но и от самих себя.