Талия

Солнечный свет пробивается сквозь деревья, отбрасывая искаженные тени, когда мы с Троем идем по тропинке к небольшому пруду, который, как он клянется, находится там. Он твердит это последние полчаса, но я начинаю думать, что он завел нас в тупик в густом лесу.

Часть меня почти надеется, что так оно и есть.

Мое чрево трепещет от волнения при мысли о плавании в пруду. Я никогда раньше не плавала в чем-то больше, чем бассейн. Перспектива поплавать там, где не видно дна, в какой-то степени пугает. Не говоря уже о рыбах, лягушках, змеях и бог знает кого еще, обитающих в прудах.

Что если они кусаются? Что если они заколдованы какой-то странной магией в этом месте, и я попаду еще под одно проклятие еще лет на десять?

Это может произойти.

— Может, нам стоит вернуться в домик? — говорю я, чувствуя, как меня охватывает беспокойство.

— Нет. Мы идем к пруду, и ты будешь плавать, когда мы туда придем, Талия, — говорит он.

— Но…

— Нет.

— Я никогда раньше не плавала в пруду, Трой, — шепчу я.

Его обсидиановые глаза встречаются с моими.

— Тем больше причин для того, чтобы ты сделала это сейчас, милая Талия. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Может, тебе стоит поплавать, а я понаблюдаю с безопасного расстояния, — предлагаю я. — Как на берегу. Берег кажется безопасным.

— Абсолютно нет.

Его тон не оставляет места для возражений.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты тиран? — спрашиваю я, хмуро глядя на него, не особенно привыкнув к тому, что мне говорят «нет».

Не думаю, что мне это нравится. Но он произносит это так, словно у него много практики.

Наверное, это его любимое слово.

Часть меня ждет, что его позабавит моя маленькая вспышка гнева, но это не так. В его смехе нет веселья, а в тоне — теплоты.

— Тиран? — холодно и отстраненно отвечает он. — Ты еще не видела, каким тираном я могу быть, Талия.

Вспышка ненависти к себе в его глазах говорит мне о том, что действительно видит, что он такой. Он искренне верит, что он тиран.

У меня щемит в груди от понимания этого.

Он тиран? Я вижу в нем признаки этого — холодный, властный человек, способный подавлять эмоции и принимать безжалостные, разрушительные решения. Я думаю, что, возможно, это часть тьмы, таящейся в глубине его обсидиановых глаз. Но я не считаю, что это все о нем. В нем есть нечто большее, гораздо большее. Но по какой-то причине он скрывает это, предпочитая верить, что он такой, какой есть.

Почему?

— Почему ты в это веришь? — спрашиваю я, когда любопытство берет надо мной верх.

Выражение его лица становится жестче.

— Может, мой отец и король, но управляю королевством я. Управляю уже много лет. Я не принимаю решения, под влиянием эмоций или доброты. Я нетерпеливый человек. Люди делают то, что я говорю, и когда я говорю, иначе они почувствуют последствия. Вот так оно и есть. Если им это не нравится, они всегда могут уйти. Есть и другие королевства.

Я не верю в то, что он говорит. Думаю, он тоже в это не верит. Он убедил себя, что он ужасный человек, но это неправда.

Меня захлестывает волна неповиновения — решимости доказать, что он не прав.

— О, да? — бросаю я вызов, храбрость поднимается откуда-то из глубины моего чрева. — Это касается и меня, принц Трой?

Он с трудом сглатывает, глядя на меня, стиснув зубы, в его глазах видна решимость.

Я делаю шаг к нему, и мне любопытно, как далеко он готов зайти, как сильно мне позволит давить на него. Он молчит, напряжение между нами потрескивает, как провод с электричеством.

— Ответь мне, Трой, — требуя я, мое сердце бешено колотится. — Могу ли я уйти, если захочу?

Его молчание говорит о многом. Он хочет сказать, что я такая же, как все, что я не тронула его сердце и не заставила его что-то чувствовать, но он не может.

Я стою на своем, запрокинув голову и смотря на него снизу-вверх, в моей груди горит вызов.

— Если бы мне не понравились твои правила, и я захотела уйти прямо сейчас, ты бы мне позволил? — бросаю я ему вызов.

— Нет, — рычит он.

Его руки сжимаются в кулаки, в глазах мелькает что-то темное и хищное.

— Ты принадлежишь мне, Талия.

— Но это не твое королевство, — напоминаю я ему, не желая отступать под его пристальным взглядом.

— Это ничего не меняет.

Он хватает меня за руки, обхватив запястья, словно заковывая их в кандалы. Его темные глаза впиваются в мои, посылая электрические разряды по моим венам.

— Ты все еще моя.

— Ты имеешь в виду, я — пленница, — настаиваю я, отказываясь уступать.

— Я имею в виду, моя, — рычит он низким собственническим голосом.

Быстрым движением он притягивает меня к себе.

Я падаю на его грудь, твердую как стена, задыхаясь от восторга.

Он обхватывает одной рукой мое горло, его хватка крепка и тверда. Жар, исходящий от его тела, обжигает меня везде, где мы соприкасаемся, разжигая огонь в моих венах. Его губы в нескольких дюймах от моих, его дыхание обдает их.

— Ты беги, а я буду преследовать тебя. Даже на край света, если мне нужно будет сделать это, Талия.

Вот оно. Доказательство, в котором я нуждалась — возможно, доказательство, в котором он нуждался. Он — сложный клубок власти и тех, кто ею управляем, и также очарован магией, которая бушует между нами. И так же отчаянно пытается сохранить это, как и я. Возможно, он и правда правит железным кулаком. Но это не все, что в нем есть. Ни на половину.

Он не отпустит меня — не потому, что я его пленница, или потому, что он тиран, а потому, что не может. Потому что я нужна ему так же сильно, как и он мне. Потому что благодаря мне он тоже чувствует себя живым.

Желание бушует в его глазах, сверкая, как черные солнца. И тут я понимаю, что Трой хочет, чтобы я бежала. Он хочет преследовать меня и заставить подчиниться его власти надо мной. Еще одна его порочная игра.

Он прижимает свои губы к моим в жестком, властном поцелуе, от которого все мое тело горит огнем. Он поглощает меня, посасывая мой язык, прикусывая нижнюю губу. Лишая меня возможности для любого другого поцелуя.

— Беги.

Это слово — хищный рык, отдающийся во мне до глубины души.

Я не думаю. Я не задаю вопросов. Я отталкиваюсь от его тела так сильно, как только могу, и убегаю, мчась к пруду так быстро, как только позволяют ноги. Мои волосы развеваются у меня за спиной, ветки цепляются за пряди, цепляются за одежду, царапают руки.

Мне все равно. Я бегу.

— Когда я поймаю тебя, ты будешь моей, Талия! — кричит он позади меня, и в его голосе слышится насмешка.

Я слышу, как он бежит и его тяжелые шаги быстро сокращают расстояние между нами.

Вот черт. Он намного быстрее меня.

— Я буду делать все, что захочу, когда доберусь до тебя. Ты не сможешь меня остановить.

Я всхлипываю в ответ — в экстазе, в возбуждении. Даже когда я убегаю от него, мне кажется, что я бегу к нему навстречу и жду обещанного удовольствия, когда он прикоснется ко мне своими порочными руками.

Я хочу этого. Что бы он ни делал со мной, каких бы порочных, непристойных вещей он ни желал, я тоже этого хочу. Слева я замечаю маленькую тропинку, почти заросшую густым кустарником. Я бросаюсь к ней, мое сердце бешено колотится. Легкие горят. Ноги также.

Я почти у самой тропинки, когда его рука грубо хватает меня за плечо.

Я неосознанно поворачиваюсь, вырываюсь и бью его ногой. Удар пришелся ему по бедру. Он запрокидывает голову и смеется — низкий звук эхом отражается от деревьев.

— О, милая, — практически мурлычет он, — тебе действительно не нужно было этого делать.

Я снова срываюсь с места и мчусь по узкой тропинке, а сердце гонит огонь по моим венам. Я никогда не чувствовала себя такой свободной, такой желанной. Здесь, посреди леса, где он гонится за мной, я чувствую себя как дома, как не чувствовала себя в собственном королевстве. Я огибаю деревья и продираюсь сквозь подлесок, мои легкие горят огнем. Но я не останавливаюсь. Он все еще позади меня, все еще преследует меня.

И, боже, помоги мне, я наслаждаюсь каждой секундой этого.

Я вижу впереди поляну, голубую воду пруда, простирающуюся от одного берега до другого. Я почти на месте.

Его руки обхватывают меня сзади, дергая назад.

— Поймал, — рычит он мне в ухо, прижимая меня к дереву.

Его губы накрывают мои в крепком поцелуе.

Я кусаю его за губу.

Он снова смеется, хватая подол моего желтого сарафана и стаскивая его через голову.

Прохладный ветерок обдувает мою обнаженную кожу, заставляя меня судорожно вздохнуть.

— Я предупреждал, — бормочет он, его рука скользит вниз по моему животу.

Мои мышцы сжимаются под его ладонью, возбуждение разливается у меня между ног.

— Трой! — кричу я, запрокидывая голову, когда он вводит в меня два пальца.

«О боже. О боже».

— Теперь ты моя, милая Талия. Моя.

Нет. Пока нет.

Я вырываюсь из его объятий и изо всех сил толкаю его в грудь. Он отшатывается, чуть не падая на задницу.

Я снова срываюсь с места и мчусь прочь. Я выскакиваю на поляну, ликование струится по моим венам. Желание съедает меня заживо.

— Если я тебе нужна, приди и возьми меня, — кричу я через плечо, подбегая к берегу пруда.

— Талия, у тебя будут большие неприятности, когда я снова поймаю тебя, — рычит он, и его голос звучит намного ближе, чем я считала.

Я практически чувствую его дыхание у себя на затылке.

Смеясь, я бегу быстрее. Я его не боюсь. Он меня не пугает. Такого веселья я еще никогда не испытывала.

— Талия, берегись!

Его резкое предупреждение, опоздало.

Мои ноги цепляются за массивный корень, и меня бросает вперед. Я кричу от шока и отскакиваю в сторону, чтобы не налететь на огромный острый камень.

Пруд устремляется мне навстречу.

— Талия! — ревет от ужаса Трой, когда я ухожу под воду.

Холодная вода пронзает меня насквозь. Какое-то мгновение я не могу пошевелиться. Я не могу думать. Я просто тону, слишком ошеломленная, чтобы что-то предпринять. И тут меня пронзает мощный толчок — срабатывают инстинкты.

Прежде чем я успеваю напрячь мышцы, чтобы подняться на поверхность, Трой оказывается рядом, его сильные руки обхватывают меня и тянут к солнечному свету.

Мы выныриваем на поверхность, вода потоком стекает с нас. Я задыхаюсь. Он цепляется за меня, проводя по мне руками, почти обезумев.

— Талия, — говорит он с паникой в голосе. — Поговори со мной. Ты в порядке? Ты ранена? Пожалуйста, скажи мне, что тебе не больно.

В его глазах отражается тот же неприкрытый страх. Это видно по каждой черточке его великолепного лица. Он боится за меня. Даже напуган.

Мое сердце тает от понимания того, что этот могущественный принц только что нырнул в пруд полностью одетым, чтобы спасти меня, что он дрожит от страха, потому что боится потерять меня.

Нет, он не тиран. Он мужчина, в которого я уже влюбляюсь.

Я прижимаю губы к его губам, обхватываю ногами его талию, пытаясь слиться с ним в единое целое. Отчаянно желая ощутить каждый дюйм его тела.

Он стонет, его руки впиваются в мои бедра.

— Талия, — выдыхает он мне губы. — Черт возьми, Талия.

Страх от падения и возбуждение от погони пронизывают меня, создавая водоворот желания. Это больно. Боже, это больно.

— Трой, пожалуйста, — хнычу я, царапая его спину.

Кусая его губу.

Он знает, чего я хочу, в чем нуждаюсь.

Его рука скользит между нашими телами. Два пальца погружаются в меня. Я запрокидываю голову, вскрикивая в экстазе, когда он трахает меня прямо посреди пруда.

— Я не остановлюсь, пока ты не прокричишь мое имя, сладкая Талия, — рычит он. — Я хочу, чтобы каждое гребаное животное в этом лесу услышало тебя.

Они услышат. Я знаю, что это так, потому что я уже на грани. Я прижимаюсь к нему, устремляясь за удовольствием, выкрикивая его имя.

Оргазм пронзает меня, разрывая на части.

Я выкрикиваю его имя, оглашая поляну, и перед моими глазами вспыхивают звезды.

— Нет, — рычит он, его пальцы все еще погружаются в меня, требуя большего. — Недостаточно громко, ангел. Громче.

Он добавляет еще один палец, растягивая меня. Наполняет меня.

— Трой, пожалуйста, — умоляю я, корчась на краю чего-то огромного и сильного.

Чего-то не похожего ни на что, что я чувствовала раньше. Это пугающе и ужасающе прекрасно.

— Громче, — требует он, отказываясь подчиняться.

Может, он все-таки тиран. Но он мой тиран. И, боже помоги мне, я люблю его порочные игры. Все до единой.

Я снова кончаю, крича так громко, что у меня срывается голос.

Когда это происходит, он прижимается своим лбом к моему, его губы сладкие и нежные.

— Хорошая девочка, — выдыхает он мне в губы. — Хорошая девочка, ангел.

Боже мой. Этот порочный принц погубит меня.