Талия

Пряный аромат окутывает меня, приводя в чувство. Желание бушует во мне. Все мое тело искрит, как электрический ток, мой организм перегревается.

Я резко открываю глаза.

Я смотрю в глаза мужчине, которого никогда раньше не видела, — он настолько потрясающе красив, что у меня захватывает дух. Его непослушные волосы обрамляют угловатое лицо, а пронзительные глаза цвета обсидиана, кажется, проникают мне прямо в душу.

У меня бешено колотится сердце, когда я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Он прекрасен, как дикий зверь, который выскользнул из своей клетки и нашел дорогу внутрь.

— Кто ты?

Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить. Мое тело словно в огне, странный жар скапливается глубоко внутри меня. Я не понимаю, что происходит, но на улице по-прежнему темно, и все не так, как должно быть.

Мое замешательство только усиливается, когда я осознаю, что мои пальцы у меня между ног.

О мой бог. Я обнажена, мои пальцы глубоко внутри меня. Я продолжаю двигать ими, словно не могу остановиться. Словно взгляд этого мужчины превратил меня в дикое, распутное существо.

Я замираю, подавленная собственными действиями.

— Нет, — рычит он, в его голосе звучит мрачный приказ, который отражается в его глазах. — Не останавливайся, черт возьми. Закончи то, что начала.

Я хочу сказать ему «нет», что это неправильно. Но я не могу найти слов. Мое тело так сильно болит. Мои бедра уже двигаются, подчиняясь ему без моего согласия.

Я хнычу, возбужденная и смущенная. Жаждущая. Почему я не могу остановиться?

Понимание обрушивается на меня, как тонна кирпичей: этот человек, наверное, разбудил меня. Он разрушил проклятие. Это значит… это значит, что он — моя судьба, моя настоящая любовь.

«Я принадлежу ему».

Не потому ли я чувствую, что все мое тело горит, и я не могу отдышаться? Потому что впервые в жизни я там, где мое место? Проклятие больше не властно надо мной, и я свободна?

— Назови мне свое имя, — умоляю я дрожащим голосом, пытаясь понять, что ситуация очень серьезная.

Я так долго молилась, чтобы этот человек пришел ко мне — за этот момент, — но никогда не позволяла себе верить, что он и правда придет за мной.

И все же он здесь.

И он смотрит на меня так, словно хочет сожрать заживо.

— Трой, — отвечает он, все еще сверля меня нетерпеливым, требовательным взглядом.

— Талия, — шепчу я.

— Закончи то, что начала, Талия. Сейчас.

Нормально ли, что мне нравится, как он рычит на меня? Мне должно нравиться, что он смотрит, как я себя трогаю?

Я не знаю. В этот момент мне все равно. Желание дать ему то, что он хочет, непреодолимо, и я не в силах не подчиниться.

Никто никогда не рассказывал мне, что произойдет, когда проклятие будет снято. Никто не предупреждал меня, что я почувствую себя так, словно вот-вот взорвусь от желания. Но это именно так.

Мои пальцы снова начинают двигаться, стремясь доставить ему удовольствие, показать ему, что я принимаю судьбу. Чтобы облегчить боль, которая усиливается с каждым мгновением.

— Хорошая девочка, — хвалит Трой, не отрывая взгляда от моего лица, когда я со стоном вдавливаю пальцы глубже.

Его глаза горят так сильно, что это пугает и возбуждает меня одновременно.

Связь между нами не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала. В этом есть что-то мрачное, что-то огромное и опасное. Но, думаю, мне это нравится.

Я снова погружаю внутрь себя пальцы, мой взгляд прикован к его лицу, когда комнату наполняют влажные звуки.

— Хорошо, — бормочет он, наблюдая за мной так, словно я самое восхитительное, что он когда-либо видел.

Никто никогда не смотрел на меня так. Я принцесса, для которой все под запретом. Что-то недостижимое.

Трой, похоже, так не думает. Он не отводит взгляда и не обращается со мной так, словно я на много лиг выше его, словно он недостоин даже разговаривать со мной. Он смотрит на меня так, словно хочет перевернуть и трахать, пока я не закричу.

Может, мне это не должно нравиться, но мне нравится.

Сколько раз в своей жизни я хотела, чтобы на меня обращали внимание? Чтобы ко мне относились как к женщине с потребностями, желаниями, надеждами и мечтами, а не как к хорошенькой маленькой принцессе в клетке?

Их слишком много, чтобы сосчитать.

Я устала быть запертой в замке, скованной проклятием. Я устала быть хорошей маленькой принцессой. Я хочу быть Талией. Я хочу быть… его.

У меня бешено колотится сердце, когда я набираю темп, трение пальцев о мои чувствительные стенки подводит меня все ближе и ближе к краю. Какая-то часть меня — послушная маленькая принцесса — не может поверить в то, что я делаю, но другая часть, охваченная желанием, не заботится ни о чем другом.

Эта часть просто хочет кончить. Отчаянно.

— Талия, ты так чертовски привлекательно выглядишь, двигая своими пальцами для меня, — говорит он.

От его слов меня бросает в пропасть.

Словно почувствовав приближение моей кульминации, он кладет руку мне между ног, его большой палец крепко прижимается к моему клитору.

— Давай, Талия. Сейчас.

Внезапный контакт бросает меня через край. Я разлетаюсь на тысячу крошечных кусочков, мое тело сотрясается от силы оргазма.

Я хватаю ртом воздух, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля над дрожащими конечностями.

Он не дает мне времени прийти в себя. Он вытаскивает мои пальцы у меня между ног, не отрывая взгляда, облизывает их и стонет, пробуя меня на вкус.

Мое лоно сжимается, толчки проходят сквозь меня.

— Восхитительно, — шепчет он, не отрывая от меня глаз. — Чертовски восхитительно.

Я всхлипываю, сжимая ноги вместе.

Боже мой этот мужчина порочный. Такой порочный.

Я пытаюсь осмыслить все, что произошло с тех пор, как я проснулась, но это уже слишком. Все, что я могу, — это смотреть на него с благоговением. Он отвечает долгим молчаливым взглядом.

— И что мне теперь с тобой делать, милая Талия?

— Что же ты будешь делать со мной?

— Ты вошла в мой дом, устроилась удобно в моей постели.

Его глаза все еще горят с той же силой, которая воспламенила мое тело всего несколько мгновений назад.

— Испачкала все мои простыни.

— Извини, — шепчу я, чувствуя, как румянец заливает мои щеки. — Я немедленно уйду, если ты этого хочешь.

От одних этих слов у меня ком встает в горле. Я не хочу уходить. Я хочу остаться здесь, с ним. Это то место, где я должна находиться. Здесь я в безопасности. Если он потребует, чтобы я ушла, я не знаю, что со мной будет. Проклятие… ну, настоящая любовь должна снять проклятие. Если он даже не позволит мне остаться, можно ли это назвать любовью?

— Нет, — быстро говорит он, слегка сжимая мое запястье. — Это мои владения, и ты заплатишь за вторжение, дашь мне то, что я хочу.

Мое сердце учащенно бьется от его слов, в голове крутятся варианты. Знает ли он, кто я? Хочет ли он получить королевство моего отца? Деньги? Мою душу?

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, стараясь казаться храбрее, чем есть на самом деле.

— Однозначно, — отвечает он, не сводя с меня безжалостного взгляда. — Тебя.

Меня пробирает дрожь от того, как он это произносит, как будто он большой, злой волк, который намеревался меня сожрать. Я думаю, это именно то, что он намеревался. Я вижу тьму в его взгляде, порочное желание, будущее безудержно. Думаю, то, что только что произошло между нами, — лишь прелюдия к тому, чего он потребует от меня, если я соглашусь.

Разве это неправильно, что я отчаянно хочу знать, что это? Если в нем есть тьма, то, возможно, она есть и во мне, потому что даже сейчас мне больно. Я горю. Яхочу.

Он должен быть моим. Моя настоящая единственная любовь. Если я сейчас уйду, то никогда больше не найду ее. Если мне повезет, я буду на шаг впереди своего отца. Но я не познаю любви. Я никогда не буду полноценной. Этот мужчина — моя мечта. Он — мой единственный шанс на счастливую жизнь. Он также мой шанс избежать планов отца относительно моего будущего. Ни один принц никогда не примет испорченный товар. Если я отдамся Трою душой и телом, я буду свободна. Никакого принца. Никакого принудительного брака. Никакой башни. Больше никакого проклятия.

— Хорошо, — шепчу я, укрепляя свою решимость. — Я твоя.

Его темные глаза вспыхивают удовлетворением.

Он наклоняется, обхватывает меня руками и прижимает к твердой стене своей груди.

— Добро пожаловать в мой мир, Талия.

Он завладевает моими губами в собственническом поцелуе, его язык требует проникновения.

Я охотно отдаюсь ему, цепляясь за его широкие плечи, когда он стонет, притягивая меня ближе. Он пьет из моих губ, поглощая меня своими поцелуями. Реальность улетучивается, уступая место его вкусу, ощущению его присутствия.

Когда мы отстраняемся, я понимаю, что хочу большего — больше его, больше этой новообретенной страсти, больше всего на свете.

— Что же теперь будет? — спрашиваю я, перебирая в уме возможные варианты.

— Теперь ты принадлежишь мне, Талия.

Мое тело реагирует на его собственнические слова дрожью предвкушения.

— Ты отдашься мне полностью, душой и телом.

Он проводит пальцем по изгибу моего бедра, оставляя за собой огненный след. Его губы касаются моего плеча, посылая электрические разряды по моим венам.

— Я не причиню тебе боли, милая Талия. Но я буду трахать тебя до тех пор, пока тебе не покажется, что ты вот-вот не выдержишь.

«О, боже».

Его порочные слова пронзают меня насквозь, пробуждая ту часть меня, о существовании которой я и не подозревала. В его объятиях я больше не просто принцесса, связанная долгом и требованиями — я женщина, открывающая свое истинное предназначение. Это начинается здесь, в объятиях мужчины, которого я всегда должна любить.

Я никогда не была так напугана.

Я никогда не была так взволнована.

— Трой, — хнычу я.

— Я буду защищать тебя, лелеять тебя.

Он покусывает мою кожу, медленно сводя меня с ума, пока его губы приближаются к моему уху.

— Убью ради тебя.

Я снова всхлипываю, мое лоно сжимается.

— Никто не прикоснется к тебе, Талия. Никто, кроме меня.

Он восхитительно кусает раковину моего уха, один маленький укус, от которого мой клитор начинает пульсировать.

— Но ты же позволишь мне делать с тобой все, что я захочу, правда?

Я должна сказать ему «нет». Это самый разумный поступок. Но я этого не говорю.

— Да, — стону я. — Все, что угодно, Трой.

— Хорошая девочка, — выдыхает он, и его губы изгибаются в озорной улыбке у моего горла.

Я была не права. В этом мужчине нет тьмы. Я считаю, он создан из тьмы.

И да поможет мне бог. Я думаю, что, возможно, и я тоже, потому что все, что он говорил, не казалось мне неподходящим временем.

Это звучит прямо как рай.