— Медоед, это Волкодав прибыл, — произнёс Тиммейт.

— Ну да, странно было бы, если бы фашисты мигали дальним светом перед штурмом, — выдал я. — Отбой, подполковник, это Москва приехала. И судя по количеству, это будет основная ударная сила нашего «Чудского озера».

— Командуй Носорогу открыть ворота, — сказал я уже Тиммейту.

— Отбой тогда, — скомандовал подполковник своим, и ребята выпрямились и опустили оружие. А сам подполковник пожал мне руку и, загрузившись в «Тигр», проговорил: — Ладно, давай, до понедельника.

— Давай если больше ничего не случится.

— Сплюнь. — выдохнул офицер ГРУ.

Автобус въезжал на территорию через отодвинувшиеся ворота, а «Тигры» выезжали. И вот из синего двухэтажного «корабля» вышел он. Собакевич Сергей Анатольевич — высокий, почти под два метра ростом, крепкий, мордатый и улыбающийся, с тонким шрамом, идущим от правого уха к подбородку. Капитан ОЗЛ с радиопозывным Волкодав подошёл ко мне, и наши руки встретились в рукопожатии.

— Привет. Поздравляю с лейтенантом, — произнёс он.

— Спасибо. Ты капитан ещё? — уточнил я.

— Майора вручили вместе с должностью контролёра по городу Москва. А ты что, решил Афган вспомнить? — спросил он, оглядывая мой АКМ и перемотанные изолентой магазины.

— Брат, в регионах люди с луками отели охраняют. Это вы там в Москве своей жируете. Штурмовые бронежилеты, шлема «Ронин» — я смотрю на всех, подсумки, и АК-105 или 12? Что это у них, я просто не разбираюсь, не успел ещё вникнуть, — произнёс я, видя, как бойцы выходят и строятся.

Все в чёрном, все в броне, все в «Ронинах», у всех современное оружие, гранаты и большие рюкзаки со спальниками.

— А у кого что, — обернулся Волкодав. — Как в целом у тебя дела?

— Ничё дела. Вот на «Наследие» у нас под носом наткнулся. Воровали наших вернувшихся, делали из них нацистов.

— Как это? — спросил у меня Волкодав.

— Если в подробностях — то я специалиста вызвал, Осьминог его позывной, он тебе расскажет. А если коротко — то с помощью ритуалов.

— Ритуалов? — повторил последнее слово Сергей.

— Неплохой слух для майора, — кивнул я. — У меня в камерах сидят три рыцаря «Наследия». У двух особенности такие себе, а у третьего такая — что в камеру к нему лучше не входить. Я красным скотчем отметил куда нельзя.

— Я читал отчёты, смотрел видео с грибницы, но не верится, конечно. Хотелось бы самому посмотреть. — произнёс майор.

— Он сейчас под наркозом, но посмотреть можно. Пойдём, твоих вначале разместим. Сколько их тут?

— Неполная рота — сотня человек.

— Погоди, сотня? У меня двенадцать комнат в подвале отеля, одну занимаю я. Двенадцать комнат на первом этаже, одну занимает смотритель, три — нацисты. Итого девятнадцать комнат. В одной сделаем штаб — уже восемнадцать. Ну, допустим, в каждую можно по двое бойцов — это тридцать шесть человек размещённых. А остальных куда?

— В столовой лягут, в холле первого этажа, — произнёс Волкодав. — Там же у тебя тепло внутри?

— Тепло и сухо, — кивнул я.

— Пойдём, построим народ и объявим всё, — с этими словами он положил ладонь на моё плечо: мол, прорвёмся.

Мы стояли пред ротой бойцов вооружённой и экипированной. Первым делом Волкодав представил меня по позывному, добавив:

— Медоед — легендарный боец, не смотрите, что молодой и лейтенант. Именно он у нас руководитель штаба операции. Далее, по размещению: смотритель Носорог расквартирует вас. Тридцать шесть человек, включая меня, получат комнаты. Получать комнаты будем по старшинству звания и выслуги лет. Тут уж молодняк — без обид, но ветераны ОЗЛ заслужили что-то мягкое под собой и кого-то тёплого и женского на себе.

По П-образному построению пошли смешки.

— Далее: на территории есть комнаты, обозначенные скотчем. Пересекать красный скотч запрещаю под страхом расстрела. Дежурства по обороне объекта нести будем согласно графику. Всем всё понятно? — произнёс он. Вопросов у новоприбывших не было. — Медоед, будет что-нибудь?

— Да нет, — выдал я.

Чего я в жизни не любил — так это все эти строевые приколы, когда какой-нибудь особо умный командир выходит перед строем и разговаривает о своём битый час. Далее они все размещались, а я повёл Волкодава к задержанному. Предварительно забрав у него автомат и пистолет. И вот мы вошли в камеру, где лежал ЛДМ. Он спал — видимо, ещё не вышел из-под наркоза.

— Вот он, — произнёс я.

— Пулевое и татуировки. Эй, просыпайся, Рыцарь, — с этими словами Волкодав похлопал нациста по щекам, и взгляд ЛДМа скучающе и пьяно упал на контролёра.

— Буян! — вдруг воскликнул контролёр, садясь перед нацистом на колени, улыбаясь во всё его широкое лицо и протягивая руки к седой голове задержанного и теребя его за щёки. — Ах ты, старый пёс! Кто заставил нас с папой поволноваться⁈ Я так рад, что ты жив! Знаешь, я неделю тебя искал! Хороший мальчик! Ты наверное кушать хочешь?

Волкодав обнял фашиста, словно это и правда был его пёс.

— О, ты ранен? Где это тебя так? Пап!!! Давай Буяна в больницу отвезём!!! — позвал отца Волкодав и обернулся на меня словно не видя и смотря насквозь. — Пап⁈

— Тиммейт, звук, — произнёс я, и камеру оглушил свист. — Хорошего понемножку, Сергей Анатольевич.

Он вскочил на ноги, отпрянул от старика, резко взглянув на меня. На глазах у силовика выступили слёзы — нет, не его, а слёзы ребёнка, потерявшего когда-то в глубоком детстве четвероногого друга и до сих пор вспоминая его.

— … — однако он не мог найти слов.

— Ну, а мать бы тебя попросила убить нас всех и спасти её, — произнёс я, добавив: — Пойдём.

И мы вышли: я первым, а Волкодав — соответственно вторым, и очень потерянным.

— Как он это делает? — спросил товарищ майор у меня.

— Я хз, — ответил я. — Природа вернувшихся нами не изучается. Мы их тупо ставим на должности убийц и с помощью них чистим общество.

— Сарказм, я понял, — произнёс Волкодав. — А ты как от этого защищаешься?

— Да техника одна есть. Монах один научил в Тибете, но не уверен, что всем подходит. Лучше к двери не подходить без меня. Я видел, как этот тип двоих сразу под контроль ставил. Но под наркотиками он получше. У меня к тебе просьба будет.

— Да, давай. Что за просьба? — уточнил он.

— Пожалуйте мне с барского плеча кольчугу и меч-кладенец? — произнёс я и, видя, что Волкодав не понимает, расшифровал: — У вас сто человек в «Ронинах» и нормальной броне с нормальным оружием. Дайте один комплект, чтобы я спарку эту размотал и магазины по подсумкам разложил.

— Дадим. Мою забирай. После Буяна я тебя могу у себя жить поселить даже. Я его тридцать лет не видел.

— Спасибо. Мой контактный зоопарк — твой контактный зоопарк. Если захочется ещё пообниматься с раненым нацистом — зови, подстрахую.

— Подстрахуй, братуха, подстрахуй, — произнёс он, видимо, цитируя какую-то песню. — А девочку ты мне Веру прислал в Москву. Она, я вижу, не справлялась. Отель не оборудован ничем?

— Она тут свои задачи решала с моим ликвидатором. Он, кстати, сегодня на вернувшегося «Нулёвку» наткнулся. Была у человека особенность — взрывная сила мышц — и как кошка слизала.

— А он теперь сам нулёвка, или просто вернувшийся без особенностей? — спросил у меня Волкодав.

— Я не знаю и этого тоже. У «Эхо» есть данные об этом, у «Наследия» есть, китайцы вообще продвинулись — у них это культивация. А мы… а мы, как всегда, не готовы ни к чему.

— Ну, ты с Путиным сома ловил. Ты об этом докладывал? — вдруг спросил мой собеседник.

— Да что-то постеснялся. Да и не до того тогда было.

— Вот так у нас всегда: все всё знают, а доклады до главного не доходят… — вздохнул он.

И тут моя трубка тревожно зазвонила.

— Да? — произнёс я, поднеся ту к уху, видя, что на определителе высветилось «Шульц Виктор Фёдорович».

— За мной пришли! Они ломают дверь! Помогите! — прокричал в телефон главврач.

— Док, держитесь! — произнёс я. — Скоро подмога будет. Попробуйте сбежать через окно на крышу!

— Я вас жду! Помогите мне! — кричал он, а на заднем плане ломали двери и кричали: «Открывай, с-сука!»

— Тиммейт, телефон доктора на прослушку, чтобы мы всё слышали. ГРУшникам отошли его контакты, скажи, что это наш свидетель. Пусть спасают.

— Делаю, но по ощущениям вы не успеете, — произнёс он.

— Что там? — спросил у меня Волкодав.

— Нападение на главврача психушки. Я уже не успею. Но всё равно надо ехать.

— Смотри, в засаду не попади, как в Афгане. Могут отвлекать на него и ждать тебя, — предупредил меня он.

— А могут и отель атаковать. Всё-таки у нас ЛДМ, — произнёс я, видя, как Волкодав снимает броню и отдаёт её мне. Также отдав мне свой АК — тактический, со складным прикладом — и шлем Ронин.

И я, «взяв» Бизона, «прыгнул» на питоновский Lancer, и вдвоём мы рванули к главврачу.

По моим прикидкам, мы должны были быть там через полчаса. Подполковник уже должен был подъезжать со своей группой — Тиммейт оказывается отправил ему координаты и сообщение: «Срочно, Шульц в опасности». В ответ пришло короткое: «Выезжаю. ФСБ — спасибо за выходной!».

Воскресный вечер в Калининграде был тихим и серым. Дождь наконец-то кончился, но город всё ещё был мокрым: лужи на асфальте отражали огни фонарей и достаточно оживлённого трафика машин. Люди шли по тротуарам, гуляя с родными или выгуливая собак — ведя свою обычную воскресную жизнь.

Я держал телефон в руке, смотря на карту, когда Бизон, сидевший за рулём, вдруг резко выпрямился и глянул в зеркало заднего вида.

— Медоед, у нас хвост. Тойота Пробокс, серебристая. Идёт за нами, от самого отеля.

Я повернулся, чтобы посмотреть. Машина действительно была там — метрах в ста, через один автомобиль. Чёрные тонированные стёкла и шашечки такси, а номер был местный. Я прищурился, пытаясь разглядеть людей в ней, но сквозь тонировку было не видно ничего. А активировать особенность Следопыта не хотелось, всё таки она очень болезненная.

— Пытался оторваться от них? — спросил я.

— Пытался, — ответил Бизон.

Я снял подголовник, повернулся с АК, который дал мне Волкодав и привёл оружие в боевое состояние.

— Не сворачивай, езжай как ехал. Посмотрим, что они будут делать.

На очередном перекрёстке горел красный, и Бизон остановился заблокированный машинами впереди. Я же не опускал взгляда с серебристой тачки. Тойота тоже остановилась — через две машины от нас и вдруг их задняя дверца открылась, из неё выскочили двое в медицинских масках, с короткими стволами — что-то похожее на «Узи» или кустарную поделку, — и побежали к нам.

— Контакт! — крикнул я, наводя АК.

И не стал ждать, пока они подбегут, а зажал спуск на того кто бежал слева. Короткая очередь унесла хищный свинец в сторону стрелка. Гильзы полетели в потолок салона, а грохот выстрелов в замкнутом пространстве ударил по ушам оглушительным звоном. Я оглох на мгновение, но успел перевести ствол на второго — и снова зажал спуск. Пули прошили лобовое стекло, оставив паутину трещин и скопище дыр.

Шею болезненно ошпарило — какая-то гильза залетела мне за шиворот обжигая кожу. Не ожидая более ничего и никого я дёрнул рукоятку двери, и вывалился на асфальт, склонившись головой, резко надевая шлем. «Ронин» был великоват, но это всё еще был баллистический шлем. Он закрыл голову, защитил уши.

Я поднялся, целясь в сторону тойоты. Из неё выскочил ещё один — высокий, в такой же маске, и рванул от нас в сторону двора. Я сдвинулся правее, переходя на другую сторону нашего авто, прицелился в его задницу и выстрелил одиночными. Раз. Два. Пули попали в бедро, и он упал, заблажив как подстрелянный.

Их Тойота застыла с открытой дверью. Где-то завыла сигнализация. А окружающие нас машины поспешили уехать прочь.

Я двигался быстро, пригибаясь, держа АК наготове. Посмотрев на первых двоих стрелков и видя что они лежат на асфальте, не шевелясь. Я подошёл к первому — он лежал лицом вниз, в луже крови, которая уже растекалась по мокрому асфальту. Я навёл ствол и выстрелил в затылок.

Потом пошёл ко второму. Он лежал на боку, и вдруг его рука дёрнулась — он зашевелился, пытаясь приподняться. Но я не стал ждать. Навёл ствол на голову, и произвёл выстрел. Пуля размозжила черепную коробку, тело обмякло.

Третий был дальше всех. Он отползал от меня, скуля, царапая асфальт пальцами, пытаясь уползти еще дальше. Я же подошёл и придавил его стволом к асфальту, упёршись дулом в спину. Он замер и затрясся.

— Не надо, пожалуйста! — прошептал он, не оборачиваясь. — Я просто таксист! Я просто вёз их! Я не знал, что они будут стрелять! Пожалуйста!

Я смотрел на него сверху, на его плечи. Не замечая татуировок. И оттянул ему футболку, заглянув под неё и там тоже было чисто. Никаких рун, никаких «RA». Обычный водитель, скорее всего дурак, что согласился взять заказ, а с другой стороны — всякий может работать на нацистов и без татух.

— Кто они? — спросил я, не убирая ствола. — Говори быстро.

— Не знаю! Взяли в центре, заплатили, сказали ехать за вами! Я испугался, я думал, они просто журналисты!

— Журналисты с автоматами? — я чуть сильнее нажал стволом на его затылок. — Не ври мне, Лебовски!

— Я не вру! Клянусь, я просто таксист! Я их не знаю! Я согласился за деньги, думал, довезу и всё!

Я выпрямился, окинув взглядом тела. Двое в масках и с оружием. Плюс таксист в маске с прострелянной жопой. Не, ну в жизни всякое бывает, но почему-то я ему не верил.

— Тиммейт, свяжись с УФСБ, скажи, кто мы, назови адрес, скажи, что здесь трупы. Пусть забирают. И про раненого этого скажи, — я кивнул на таксиста, хотя Тиммейт меня не видел.

Я убрал ствол, и «таксист» судорожно выдохнул, пытаясь встать, но ноги его не держали. А по ноге струилась рекой кровь.

— На живот ложись! — сказал я. — Не двигайся.

И я присел рядом и снял с разгрузки Волкодава аптечку, и, достав оттуда бинт, начал тампонировать рану, а то не доживёт мой клиент до допроса, а потом приказал человеку подняться и принялся наматывать вокруг его бедра давящую повязку.

— Вы кто? — спросил меня таксист.

— Самаритяне добрые, — выдохнул я.

И тут он выхватил из-за пояса нож и вонзил его мне в шею, под углом, целя в сердце.

— Tu mori canis! — прорычал он будто бы на латыни.

И я толкнул его плечом от себя, но его рука уже вытащила из моей шеи нож. Откуда ты его извлёк, я же тебя обматывал? Видя сквозь затемнённые стёкла Ронина, как шейно-ключичный отдел у меня фонтанирует кровью, я зажал спуск автомата в него. И тут в меня выстрелили — что-то болезненно ударило в мой шлем, и я рухнул на асфальт, видя, как тот второй, которому я прострелил голову, целится в меня из ПП.

Однако тут же его голова разлетелась в дребезги. Потом что стрелял уже Бизон.

Вспышка света вернула меня на дорогу.

— Медоед, у нас хвост. Тойота Пробокс, серебристая. Ещё с поворота, от самого отеля, — произнёс он.

— Отлично, — выдохнул я. — Тащи их за собой в уединённое место.

— Отличного тут что? — спросил у меня Бизон.

— Место во времени отличное. Там в машине трое: два рыцаря и ещё один хер.

— Я нихера не понял, но давай свернём во дворы.

— Давай, пока они нас на светофоре не достали, — произнёс я, надевая и подгоняя шлем «Ронин» по голове. — Тиммейт, с латыни: «Tu mori canis» — это что значит?

— Дословно — «Ты умирать, собака». Похоже на то, если бы человек говорил на латыни из пабликов ВК.

— А если это сказал вернувшийся — это что значит? — уточнил я.

— Что он не гражданин Рима. Гражданин бы сказал: «Morieris ut canis». Медоед, ты где это услышал?

— Да похоже, нашёл кого-то древнее Ярополка. — произнёс я.

— И что ты с ним будешь делать? — заинтересовался Тиммейт.

— Этот тип пришёл на перестрелку с ножом. А глупые враги нам нужны. Постараюсь в плен взять!

А Бизон уже свернул внутрь какого-то двора.

И мы вышли, встали за машиной, приготовив оружие.

— Три рыцаря — с какими особенностями? — спросил меня Бизон.

— У одного — похоже как у Бориса Бритвы, — выдохнул я, слыша, как в тоннеле загудел двигатель въезжающего авто.

— В него хрен попадёшь? — уточнил Бизон.

— Его хрен убьёшь! Тоже в плен будем брать!

— Зачем? — спросил у меня Бизон.

— У нас Питон потерял особенность, и «Бориса» реально легче взять в плен, чем убить.