Ворота периметра «отеля» открылась для нас, и мы въехали во двор, где уже ожидала гражданская машина — серебристый седан из «клана» Тойотовых. Я вышел к ним первым, сказав своим держать тачку на прицеле. А ко мне навстречу также поспешил человек. Он был невысок, лет двадцати пяти на вид, с короткой русой стрижкой и бледным лицом, которое явно не видело солнца последние пару месяцев. Глаза у него были серые, а одет он был в тёмную куртку-ветровку, под которой угадывался свитер, и джинсы. В руках парень нес небольшой саквояж с красным крупным крестом на одной из сторон.

— Доброго дня, — поздоровался я. — Можно взглянуть на ваше удостоверение.

— Я хирург Калининградской клиники УФСБ, — произнёс он, доставая удостоверение и протягивая мне для ознакомления.

В удостоверении было написано: в графе «должность» — просто «сотрудник ФСБ», а парень на фото был в кителе старшего лейтенанта.

— Смотри: я тебя лично не знаю. Поэтому будет досмотр перед тем, как начать работать с больными, — произнёс я переходя на «ты».

— Ваше удостоверение, пожалуйста? — попросил он, демонстрируя, что в эту игру можно играть вдвоём.

— Ну, как бы не я у вас на мушке, — произнёс я, смотря на их машину, где сидел ещё один человек, лет сорока безбородый и с аккуратной стрижкой, явным признаком человека ежедневно проходящего построения.

— Меня в мой выходной вытащили, сказали: срочно… — произнёс медик. — Какой ещё досмотр?

— Обычный, — ответил я и, достав пистолет Питона и привёл его в состояние боевой готовности.

— Э, друг! Да мы свои! — подал голос водитель.

— Не факт, — произнёс я. — Оружие есть при себе?

— Я врач, у меня нет оружия, — опешил парень.

— У меня табельное, — выдал водитель. — Это… Хорош, друг! Я всё понимаю: ОЗЛ и все дела. Но нас же уже пустили на территорию?

— Вас задержали на ней до моего прибытия, — произнёс я. — Офицер со мной к зданию, водитель на месте.

И тот, кто представился доктором, пошёл, а дверь открылась перед нами, пискнув и чуть отойдя от косяка.

И вот мы с доком были уже внутри.

— Уважаемый, я должен проверить, нет ли на тебе нацистских татуировок, — произнёс я ему в спину, видя, как Носорог тоже стоит вооружённый и в броне.

— Что за чёрт у вас тут происходит? У меня вообще никаких тату нет, не то что нацистских.

— Отлично, разденься по пояс! — попросил я, не убирая пистолета, «зажигая» огонёк Суй Фэна на своём лбу, на всякий случай.

И человек скинул с себя куртку, потом свитер вместе с футболкой, обнажая не очень спортивное, но чистое тело.

— Спасибо, — произнёс я, снова переходя на «вы». — Можете одеваться. Смотрите: ваш пациент — раненный в ногу медиум. Вам в его камере будет казаться, что он кто-то иной, но есть одна звуковая частота, которая будет приводить вас в себя. Он нужен, и потому пулю от АКМа надо извлечь, а рану зашить.

Доктор одевался, слушая меня и смотря на меня как на умалишённого. Но, вычленив нужные ему слова, он произнёс:

— Когда было ранение?

— Утром. Часов шесть назад. Там первичная тампонада. А перевязка — человеку не делалась, — произнёс я.

— Стерильная комната есть? — спросил он.

— Стерильной нет. Пойдёмте, — произнёс я и повёл человека к задержанному.

А тот так и лежал, пристёгнутый по рукам и ногам к койке.

— Вот, — выдал я, указывая на вернувшегося.

ЛДМ приоткрыл глаза, посмотрел на доктора, и в его взгляде мелькнула слабая, едва заметная улыбка. Я знал, что сейчас начнётся очередной спектакль.

Доктор шагнул к нему, протягивая к нему руки, и вдруг замер. Его лицо побледнело, глаза расширились, а рука с саквояжем опустилась.

— Пап? — выдохнул он, пошатываясь. — Пап, это ты? Откуда ты тут? Ты же умер! Господи, как ты… — его голос сорвался. — Вы как это сделали, это что, шутка такая⁈

Он уже потянулся к браслетам, но я не стал ждать.

— Тиммейт, звук! — рявкнул я.

И комнату оглушил пронзительный свист. Доктор скорчился, а его взгляд стал растерянным, но теперь он уже оглядывался по сторонам, пытаясь понять что произошло.

— Пришли в себя? — спросил я.

Он кивнул, моргая, пытаясь унять начавшуюся дрожь.

— Что это было? Я видел… я видел отца, — прошептал он.

— Лечите, милейший. Лучше уколоть его, чтобы человек уснул, а то он вам и бывшую покажет, и нынешнюю, и мать родную. У него талант на такие вещи.

Доктор сглотнул, открыл саквояж и достал оттуда ампулу с прозрачной жидкостью и шприц. Он трясущимися руками набрал препарат, обработал кожу на плече ЛДМа и резко вколол.

ЛДМ дёрнулся, потом выдохнул и закрыл глаза, проваливаясь в сон.

Далее доктор приступил к своей работе. Он аккуратно разрезал старый бинт — тот, что был сверху, с оттисками моих пальцев. Тампонада была выполнена тоже бинтом, который пропитался кровью и уже начал твердеть. Доктор вытащил поверхностные слои — они были тёмно-бурые, с сухими корками. Потом достал вереницу бинта из раны, окрашенного тёмной венозной кровью.

Доктор промыл её хлоргексидином, удаляя грязь и сгустки, потом стерильными салфетками осушил края. Рана показалась мне чистой и без гноя, некроза не было тоже. А через секунду я увидел пулю, которую док вытащил зажимом.

— Хорошо, — коротко кивнул он, а пуля упала в лоток с мягким металлическим звоном.

И доктор обработал рану, наложив несколько швов капроновой нитью и поставил дренаж, тонкую резиновую трубку.

— Надо менять перевязку каждый день и колоть антибиотики. Кларитромицин и амоксициллин — в дозировках по инструкции. Если начнёт подниматься температура — значит, инфекция пошла. Тогда антибиотики надо заменять, но пока рана чистая. Пулю вы должны отдать как вещдок.

— Вещдок? — переспросил я.

— У нас в УФСБ протоколы. Если мы вытаскиваем пулю, она должна быть зафиксирована и передана следователю. Мы же не хотим проблем с ОСБ?

— Это ОЗЛ. Хочешь — забирай пулю, хочешь — оставь у меня. Хера, которого ты оперировал, я идентифицирую как врага. Официально ему обвинений ещё не представлено и, возможно, даже не будет. Любую бумажку, которую я тебе сейчас подпишу, у вас тут же засекретят так, будто ты инопланетянина сегодня спасал. Но ты же всё равно напишешь рапорт о проделанной работе?

Доктор грустно усмехнулся, вытирая руки, и помявшись спросил:

— А кто это вообще был?

— К сожалению, я не могу сказать, — покачал я головой.

— Судя по татуировкам и вашим предупреждениям — какой-то психопат, помешанный на Рейхе?

Я промолчал проигнорировав вопрос.

— Я думал, гипноз — это сказки, — произнёс он, складывая инструменты.

— Это не гипноз. Но я не могу вам сказать, что это именно, — настоял я на секретности.

— Ну, тогда гипноз, — улыбнулся медик. — Я лечил нациста-гипнотизёра. Как по Булгакову. Читали?

— Ну так, отчасти, — произнёс я. — Только школьную программу. Когда его разрешили — сначала частями, а потом целиком.

— Говорят, Сталин очень любил «Дни Турбины́х» по «Белой гвардии». А мне больше понравился роман «Морфий»…

Он выходил из камеры-комнаты, оставляя меня с задержанным наедине, и только тогда а я отцепил ЛДМа от кушетки, забрав наручники и оставив его спать дальше, выйдя из камеры. А в холле «отеля» доктор уже осматривал Питона, который сидел на стуле и выглядел так, словно на себе ощущал тюремную загадку — как сидеть на точёных пиках.

— Видимых повреждений нет, — произнёс доктор. — Если это мышечное — пропейте курс ZMA. Магний, цинк, витамин B6. Если не пройдёт — обратитесь к неврологу. Но пока судороги говорят о перенапряжении.

— Спасибо, — буркнул Питон, поведя плечом — тем самым, которым прислонялся к двери при штурме.

— Ну, господа офицеры. Бывайте, — сказал доктор и, подняв саквояж с пола, направился к выходу.

Я проводил его до двери, и он ушёл в свой серебристый седан.

Когда же двери за ним захлопнулись, я сдал наручники смотрителю и взял у него красный скотч. Далее, подошёл к камере ЛДМа и приклеил на неё большой восклицательный знак — яркий и предупреждающий. Потом постоял, подумал и, опустившись на корточки, наклеил на пол полосу скотча метрах в двух от двери, а из кусочков клеящейся ленты изобразил предупреждение: «НЕ ВХОДИТЬ»

— Носорог, всем напоминай про опасную зону, сюда с оружием нельзя, — произнёс я, чтобы никто не вошёл случайно и развернувшись не перестрелял тут всех увидев мучения своей матери, к примеру.

— Так там же скотч и восклицательный знак есть? Кроме того, нас не так много в отеле. Ну, приказ понятен. Есть — всем напоминать, — кивнул он, поправляя автомат на плече.

И кивнув, я поднялся на второй этаж, найдя в шкафчиках столовой кофе и поставив многострадальный чайник на электрическую подставку я включил его. Сев на пластик стула, глубоко вдохнув и выдохнув.

— Тиммейт, ты же всё фиксируешь и всё отправляешь Дяде Мише?

— Да, Медоед. Что тебя тревожит? — спросил он у меня.

— У меня ощущение, что я что-то упускаю, — произнёс я.

— Это нервное. Ну смотри. Работа по поимке известных нам рыцарей ведётся. ГРУ их поймает и перепрячет в отель ОЗЛ, если верить подполковнику. Осьминог едет, и уже он будет разбираться с шевелящейся грибной дрянью, которую вы тут еще найдёте. Группа из Москвы едет к тебе на помощь, руководит ей твой товарищ Волкодав. Кроме того, они в Москве укомплектовали штат ликвидаторов. Теперь у них их 130 человек на этой должности. Среди них нет вернувшихся, но это бывшие спецы из других ведомств, которых устраивает зарплата в полмиллиона рублей в месяц. Там просто девки на Патриках так базовый минимум подняли, что ОЗЛ — единственная реальная возможность содержать всю эту московскую красоту.

— Спасибо за шутку, давай дальше по факту, — произнёс я.

— Не за что! Я наконец-то научился шутить, и теперь мне немного стыдно, что заставлял тебя бегать по США голодным и холодным.

— Я, пожалуй, слова свои про шутки заберу, — выдохнул я, наливая себе кипяток для кофе.

— Пеший маршрут до Эмили построен! Хочешь обсудить, как и когда лучше на лодке переплывать Берингов пролив?

— Я тебя заменю на Алису, она хоть затыкается иногда, — произнёс я.

— Не надо! У меня контракт с ОЗЛ, они мне территории под майнеры, я работаю на тебя и анализирую всё, что твой майорский мозг не может постичь. Конкретика далее: ОЗЛ, УФСБ и ГРУ формируют состав следователей для допросов рыцарей. И вскоре тебе не надо будет тыкать престарелых нацистов пальцем никуда. А задачи снова будут приходить по ОЗЛ-спецсвязи. Поздравляю, кстати: задача «Срочная проверка личного состава ОЗЛ в городе Калининград» успешно окончена. Но светится новая.

— Какая, мать твою? — спросил я.

— Принять участие в обороне объекта: отель ОЗЛ, сформировать и возглавить оперативный штаб по операции «Чудское озеро».

— План операции дай на экран, — попросил я.

— А тут самое интересное… Следующая задача звучит так: «Обеспечить выявление и устранение „Наследия“ на территории Калининградской области. Коллегиально с силами Московского ОЗЛ и ГРУ сформировать план операции „Чудское озеро“ в составе штаба, на базе отеля ОЗЛ. И проработать поэтапное выполнение его задач и целей. Контроль за исполнением операции оставить за контролёром ОЗЛ при ФСБ России лейтенантом Калининым Вячеславом Игоревичем».

— О, повысили в звании, — заметил я. — Это я сколько теперь буду получать? Тиммейт, какая вообще у меня зарплата?

— Как это так, ты не знаешь? — удивился ИИ.

— Я просто пользуюсь карточкой, и там не кончаются деньги, и всё, — пожал я плечами. — Мне не особо много и надо.

— Это у тебя Ира ещё в ЦУМ не заходила! Так что скажи спасибо Совету, что вам за МКАД нельзя. Докладываю тебе: ты как контролёр получаешь 800 000 рублей в месяц без налогов, а в звании лейтенанта будешь получать 808 000 рублей. И всё равно ты, Медоед, не дотягиваешь до базового минимума девчонок с Патриков.

— Мне же за МКАД нельзя, а базовый минимум за МКАДом он пониже будет, — произнёс я, хмыкнув.

— Главное, у тех девок, кто вдоль дороги стоит, не спрашивать, — снова пошутил Тиммейт. — А хочешь узнать свою пенсию?

— Я до пенсии тут не доживу, — покачал я головой.

— А, ну понял, значит, ты пенсионный атеист!

— Медоед, — позвал меня по громкой связи Носорог, заставив меня вздрогнуть в столовой.

— Что⁈ — крикнул я.

— ГРУ, похоже, прибыло, — ответил он мне, и я подошёл к окну, видя, как за периметром гудят два чёрных «Тигра» — те самые, на которых Бережной уехал утром. Машины остановились, и головной вышел подполковник. Он был в бронежилете поверх «гражданки» и с автоматом.

— Тиммейт, передай Носорогу, чтобы открывал, — произнёс я.

— Открывай!!! — прокричал отель моим голосом, и это заставило меня снова поморщиться.

— Тиммейт, уровень шуток занизь, — попросил я его.

— Есть занизить. Московская шутка: почему сорокалетние не боятся тарелочниц? — спросил у меня ИИ.

— И почему? — спросил я, видя, как железные ворота отъезжают в сторону, запуская «Тигров».

— Они ещё помнят, кто такие клофелинщицы!

— КВНщик, блин, — произнёс я, спускаясь на первый этаж.

А тем временем в отель заходили бойцы — шесть человек, а между ними, с наручниками на руках и ногах, с мешками на головах, шли двое мужчин — тощие, бледные, босые и без футболок. На их коже выделялись татуировки: у одного — руна «Одал» внутри перевёрнутого треугольника, у другого — символ «Зиг», вписанный в кельтский крест. Оба еле волочили ноги, словно резиновые куклы, а на их шеях виднелись уже знакомые мне аббревиатуры «RA».

— Медоед, — кивнул мне Бережной, подходя ближе. — Наша работа сделана. Подпиши вот тут.

Он протянул мне листы бумаги — акты приёма задержанных. В актах значилось, что были приняты двое экстремистов, задержанных в ходе операции «Чудское озеро». Снизу стояли пустые строки для моей подписи и даты.

Я посмотрел на пленных. Один из них был похож на студента — лет двадцать пять. Второй был старше и подряблее.

— Ну, ты в курсе, что мы тут создаём оперативный штаб по данной операции? — спросил я.

— В курсе, — хмыкнул Бережной. — Подписывай, да я поеду. А в понедельник допросим всех.

И я расписался: «лейтенант Калинин, ОЗЛ». И отдал бумагу Бережному со словами:

— Спасибо, подполковник.

— О, поздравляю с лейтенантом. Давай до завтра, а после победы отметим! — произнёс он.

Отель работал и без меня — Носорог распоряжался, и рыцарей отвели в разные камеры, через одну от друг друга.

— Телефоны у них были? — спросил я.

— Всё изъяли — и телефоны, и оружие, — ответили мне.

— Телефоны дайте, я кабелем один разок ткну, — попросил я. — И мне бы фото прислать того, что было у них изъято.

— Добро, пойдём, — согласился подполковник, и мы пошли до его машин. Уже там он надел перчатку и вытащил из пакетов два мобильника, к которым я поочерёдно подключил Тиммейта.

— Это что за приблуда? — спросил он у меня, видя лишь шнур, идущий из кармана.

— Это у нас аналитический отдел работает в Москве, пусть покопаются с данными, может, других рыцарей найдём. Хотя мне кажется, что ЛДМ у них тут главный был, — соврал я.

— Понятно, — ответил подполковник.

И тут я увидел, как к периметру отеля подъехал большой двухэтажный синий и тонированный автобус — такие возят футболистов на матчи. Автобус был большой, и люди, которые, вероятно, сидели на втором этаже, могли видеть то, что творится за бетонным забором.

— Что за автобус? — спросил подполковник у меня.

— Я пока не знаю, — произнёс я, но автобус вдруг поморгал фарами, явно прося впустить.

Тем временем ГРУшники уже выходили из отеля, тоже наблюдая эту картину.

— Забор у вас маленький, Медоед, — произнёс мой собеседник.

— У нас высота забора компенсируется достоинством некоторых сотрудников, — произнёс я, перемещая АКМ на грудь.

— Занять позиции, — приказал подполковник своим бойцам, и те рассредоточились за бронированными машинами.