«Газелька» стала ловушкой — грохочущей выстрелами, звенящей стёклами, истекающей кровью. Я повалившись на пол лёг на левый бок и дёрнул на себя оружие из рук человека без половины головы. Прижавшись к ногам людей, которые больше никогда не вздохнут, прижав АК-105 к полу, я пальцами правой руки снял его с предохранителя и дёрнул затвор на себя.

Тела заваливались на меня, словно спасая от осколков стекла. В какой-то момент я увидел Волкодава — бледное простреленное лицо, прерванное на полуфразе. Его голова легла рядом с моей и безэмоционально смотрела насквозь куда-то вдаль, мимо тел сражённых спецназёров, сквозь железо обшивки, туда, куда уходят ликвидаторы в последний путь. Я думал, что надо как-то выбираться из-под тел, но тут в окно влетел дрон, и вспышка озарила меня даже сквозь затемнённые окуляры «Ронина». Я открыл рот машинально, прижавшись к оружию, и наша куча из тел и бронежилетов вздрогнула от взрыва.

Звон ворвался в моё бытие, и казалось, что он будет звенеть в голове долго. Но я поднял голову, чтобы видеть дверь, и она распахнулась, впуская в задымлённый салон уличный свет, в очертаниях которого стояла фигура в шлеме со свастикой на лбу. И я зажал спуск, позволяя отдаче АК поднимать ствол по бронежилету к шее, от шеи до шлема. Одна длинная очередь отбросила ложного Медоеда назад — и это была всего лишь трата его особенности, словно показанная мне картинка. Как сказал бы Волкодав — «галюн». Потому что я снова лежал и передёргивал затвор, и это было уже знакомо и понятно, вспышка врага откатывала его назад в безопасную позицию.

Поднявшись, я пятился назад, а робо-собака с РПК всё стреляла и стреляла. И в какой-то момент я оттолкнулся ногами и спиной ударил двойную дверь «Газели». Вероятно, моя масса и инерция под адреналином была такая, что замок не выдержал и открылся, и я кубарем покатился назад. Падая на асфальт, и кувыркаясь через спину я залёг, взглянул под «Газель», а тем временем в неё прилетел дрон — тот самый. Однако зачищать «Газель» с трупами ЛМ больше не спешил, а в салон прилетело что-то, что хлопнуло, и сверху меня начал распространяться дым.

А я уже выглядывал из-за задницы «Газели». Двигаясь к противнику на корточках, «Следопыт» не работал, по крайней мере у меня. А работает ли он у него — мы сейчас узнаем. И я двигался скрючившись не зря, потому что следом за дымовой гранатой в салон прилетела наступательная, и, хлопнув, выбросила обильный пласт дыма на улицу, превращая всё происходящее в ранние клипы Пугачёвой. Только, в отличие от «айсберга в океане», я крался вперёд не по колено и даже не по пояс — я шёл наугад, ничего не видя. И вот я достиг паркетника, на внутренней полке багажника которого стояла робо-собака. У неё наконец кончились патроны, тварь бездействовала, а может, просто не видела меня. Однако я искал виновника всего этого задымления.

И, сделав ещё шаг, я увидел его. Он стоял за капотом авто, всматриваясь в дым сквозь механические прицельные приспособления натовской винтовки.

И вдруг его ствол дёрнулся в мою сторону, и я рухнул на асфальт, потому что место, где была моя голова, тут же начало нашивать свинцом, рикошетя о кирпичную стену гаража, попадая по паркетнику, ударяясь о мой бронежилет и больно ошпарив правую ногу. Я выставил АК, сменив «плечо» на левое, и дал очередь по-сомалийски в сторону ЛМа, и тут же лёг к колёсам, видя, что из моей ноги в районе бедра бьёт пульсирующий фонтан. Чёртовы рикошеты.

Однако присел и он. И я под двигателем мог видеть его стопы. Моё ранение было фигнёй в краткосрочной перспективе. В человеке пять литров, а это около минуты истекания кровью — я всё еще успею.

А вторую очередь я дал по его стопам, целясь под авто. А когда тело ЛМа завалилось на асфальт, вообще зажал спуск, «делясь» с ЛМом всем рожком.

«Тупая шлюха», — подумал я, передёргивая затвор, снова лёжа в «Газели», в крови и стекле. Ещё два отката до четырёх в этом бою. Но ты ведь и раньше тратил силы — в том же затоне под мостом, когда впервые «познакомился» с Волкодавом.

Но считать было некогда, потому что РПК работало жёстко, нашпиговывая всех, кто был в «Газели», и вдруг оно остановилось раньше, чем в прошлый раз.

И я привстал, пятясь назад. Проделывая тот же трюк с дверью, я вывалился на улицу, первым делом проверяя, нет ли ног ЛМа в поле моего зрения. Но звук мерзкого жужжания пронёсся над «Газелью», но в этот раз не взорвал машину, а ушёл выше.

Словно хотел зайти на второй вираж с последующей атакой. И я побежал, побежал от «Газели», чтобы завернуть за угол ближайшего гаража, непрерывно глядя на небо. Из АК сильно такую дрянь не собьёшь.

— Тиммейт, у нас рядом две боевые машины, пробуй подключение! — выпалил я.

— Делаю, — произнёс он, а дрон уже летел на меня.

И в последний момент взмыл в воздух.

— Наблюдаю ЛМа, стоит за «Ниссаном», — произнёс Тиммейт управляя дроном.

— Атакуй, оторви ему ногу! — приказал я.

Но за углом раздалось бодрое, гарцующее цоканье четырёх ножек — робо-собака спешила ко мне. И примерно сразу же раздались выстрелы — это ЛМ заметил дрон в небе тоже.

И прозвучавший взрыв ознаменовался вопящим криком, криком из-за паркетника и шуршанием разлетающихся осколков. Робо-собака уже выглянула дулом РПК из-за угла, и я с силой ударил ногой по стволу снизу вверх, словно хотел послать мяч на другую сторону поля. РПК разразился очередью, а собаку затрясло от потери равновесия, и когда она, отбежав, выскочила на меня, замерев для выстрела из кривого пулемёта, патронов в нём уже не было.

— ЛМ ранен! — прорычал Тиммейт. — Добивай.

И я побежал, побежал мимо расстрелянной «Газели» с трупами внутри, побежал мимо паркетника, чтобы увидеть, как человек в чёрном камуфляже с половиной кровоточащей ноги, окровавленными пальцами приводит свой «Глок» в состояние боевой готовности, намереваясь выстрелить себе в голову. Возможно, это была и последняя его вспышка, возможно, этот выстрел был бы и решающим, но я выстрелил первым, целясь по пальцам, так чтобы их оторвало вместе с пистолетом. И руки ЛМа дёрнулись, а глотка попаданца разразилась криком. А тем временем он не истекал кровью. Взрыв спазмировал мышцы в его ноге — это чуть позже оно начнёт вытекать, но сейчас оно хранило жизненную силу вернувшегося.

Подскочив к ЛМу, я хлопнул его прикладом в голову, прямо в свастику, в центре которой был какой-то чёрный камень. Голову врага отбросило на асфальт. Его левая рука выхватила из разгрузки на грудной броне нож, попытавшись воткнуть его мне в ногу, но я отпрыгнул и дал короткую очередь по вооружённой кисти.

— Тиммейт, команду Шмелю — быстро сюда, мы в полста метрах от отеля. С собой наручники и наркотические препараты, — произнёс я.

— А-х-р-р-р! — бурлило из-под шлема ЛМа.

— Надеюсь, это заклинание заживления, — произнёс я, добавив: — Сэр рыцарь.

И выстрелил ему в здоровую ногу.

— Или телепорта, — протянул я и выстрелил ему в предплечье.

— Или запрос о срочной эвакуации… — предположил я, простреливая ему вторую руку.

И голова в шлеме ещё раз ударилась о асфальт и откинулась назад.

— Болевой шок, говоришь? — произнёс я, посмотрев по сторонам, и был необычайно рад, что мир не изменился. Но, окинув взглядом «Газель», я вздохнул. И, подойдя поближе, отопнул от ЛМа «Глок» и штурмовую винтовку, модели которой я не знал.

«Эх, Осьминог, Осьминог, не тем ты запрещал вход в этот мир. Сейчас бы ты нам тут пригодился.»

Подоспевший Шмель первым делом спросил, кого заковывать, на что я ответил, что всех, у кого свастика на лбу.

И, заковав врага, мы посмотрели в «Газель» и, не обнаружив там живых, я скомандовал Шмелю оформлять ЛМа в отель. И тот взял его за броню и потащил. А я зашёл в «Газель», аккуратно ступая мимо тел, присел рядом с Волкодавом, положил ладонь ему на глаза и закрыл их.

— Спасибо, брат. Без тебя бы он ещё много кого убил. Давай, желаю тебе хорошего отбытия с шарика, ну или скорейшего возвращения. Там уж, как наверху решат. Но объективно, если бы не мы, его бы не поймали. — С этими словами я встал и вышел из транспорта, идя за Шмелём, который тащил тело врага, которое никак не должно погибнуть. Не сейчас и не так…

— Тиммейт, отчёт в ОЗЛ: ЛМ взят в плен, Волкодав погиб, у отеля в Нижнем расстреляна «Газель» со спецами УФСБ.

— Всё делаю. Также я завладел робо-собакой, бегу за тобой, — произнёс он, и я и правда увидел, как робо-собака спешит за мной, таща на спине пустой и направленный вверх РПК.

Но звонок от Дяди Миши не заставил себя ждать.

— Как, Слав? Как он погиб? — спросил Дядя Миша.

— Они нас подвозили к отелю ОЗЛ. Херн перерезал нам дорогу, типа сдавая задом, и робо-собака с РПК на спине прямо на головы была настроена.

— А ты как выжил? — спросил он у меня.

— А хрен знает. Повезло, — произнёс я.

— Смотри, никого к террористу не пускай. Тиммейт сказал, он тяжело ранен.

— Да. Скоро кровью будет истекать, — подтвердил я.

— Понятно. Сейчас направлю к вам медиков. На тебе — тампонада и жгутирование.

— Есть жгутировать врага, — произнёс я.

— Если хочешь, можешь жгутировать как Крота.

— Не хочу, — произнёс я. — Но похоже надо.

И, придя в отель, первым делом врагу были вколоты препараты, а потом я приступил к процедуре досмотра, тампонирования и перевязки. Телефон я сразу же подключил к Тиммейту, сказав «Фас».

— Мне жаль, но это пустое устройство. Они всё отсюда удалили, — ответил мне Тиммейт.

ЛМ был раздет мной догола, и на его теле я увидел всё те же знакомые мне татуировки. Из имущества у человека была карта иностранного банка и документы на имя Жижко Кутича — гражданина Хорватии. Человек прибыл сюда по туристической визе на 16 дней. На оторванную правую ногу мной было наложено два жгута. А наручники перестёгнуты к кушетке — мало ли, человек пожелает истечь кровью и переместиться в более выгодную для него вероятность.

Под шлемом со свастикой было красивое славянское лицо — того самого Жижко Кутича. Не исключено, что настоящий хорват где-то живёт и не знает, какие злодеяния делает в России. В целом всё: бронежилет, винтовка, «Глок», шлем с камнем на лбу и три круглые пачки с надписью «Psiho-Privitin forte», да пачка с презервативами — двумя штуками. И пакетик чёрных камней, таких же, как у него на шлеме. Что это такое, я не знал и на всякий случай отложил. Я снял это всё и пленного тоже на Тиммейта и покинул камеру с пленным.

— О, а хочешь шутку про гондоны? — спросил меня Тиммейт.

— Нет, не хочу, — произнёс я, опираясь спиной о внутреннюю стену отеля.

— Ты же хотел ему ноги и руки жгутировать под ампутацию? — спросил меня Тиммейт.

— Не хотел, — произнёс я. — У этой победы какой-то привкус херовый.

— Ты после Китая какой-то хмурной стал, — заметил Тиммейт.

— Я после Америки хмурной стал, а после Китая я больше не хочу их мучить. Если враг, то надо просто убить. Но сегодня у нас в камере особый случай. Его убивать нельзя, а то неизвестно, как оно будет. — С этими словами я вдруг вспомнил, как у меня из камеры сбежал ЛДМ, и пошёл к задержанному снова, но на этот раз с ножом. И, срезав кусок кожи с его плеча, вынес эту татуировку с перевёрнутым треугольником и, поднявшись на второй этаж, положил на сковородку и включил её на максимум.

— Пояснишь зачем? — спросил Тиммейт.

— Они в тот раз с помощью этих татух у меня сбежали — методом перемещения сознания, — выдал я и добавил: — Тиммейт, сказал бы мне кто-то когда-то, что я буду такое говорить — у виска бы покрутил. А этот чел он в одиночку кучу людей в эти сутки перемочил.

— Как и ты в лучшие моменты своей жизни, — заметил Тиммейт.

— Волк и Волкодав имеют одни зубы и похожую шерсть, однако отличаются задачами, — произнёс я.

А далее было взаимодействие с другими службами. Приехали медики и начали «колдовать» с ним в маленькой комнате, ставя капельницы, изымая пули, отрезая ткани ноги и ушивая оставшееся. Приехал даже начальник УФСБ, чтобы самолично посмотреть на задержанного. Задал типовые вопросы, рассмотрел изъятое при нём, также как и я ничего не понимая в этом. Это были типовые разговоры, но в этот раз они были с ноткой сожаления — слишком много людей легло.

— Старлей, а нельзя было его завалить на хер при задержании? — задал мне вопрос генерал-майор — крепкий, возрастной, пузатый мужик.

— Никак нет. Он переместился бы после своей гибели и продолжил бы бой снова, как в «Гранях будущего» с Томом Крузом.

— Вы в ОЗЛ, конечно, странные. То есть убивать всех можно — бизнесменов, которые воруют у государства, маньяков, дезертиров и предателей, — а конкретно его нельзя.

— Для таких, как он, и создали отели ОЗЛ, — произнёс я.

— И ты так в рапорте и напишешь? — уточнил генерал-майор.

— Правду писать легко и приятно, — пожал я плечами.

— Ладно, бывай. Мы вам пост выставим тут, пока ваши из Москвы не подтянутся и не заберут, — произнёс он.

— За пост спасибо, — выдал я. — Но сегодня погиб тот, кто должен был бы забирать.

— Мне Александр Сергеевич сообщил, что заберут. Бывай, говорю.

День был напряжённый и меня клонило ко сну. И выпроводив всех из отеля ОЗЛ я смог хоть чуть чуть выдохнуть. В этом дне: я ел в броне, я спал в броне, я не расставался с оружием. Потому как мы тут были вдвоём — я и Шмель. УФСБшники, конечно, выставили несколько машин по периметру, но это всего лишь несколько дронов и пара десятков стволов. А к вечеру прибыла группа конвоирования.

Крепкие парни в чёрном, с полным боезапасом, в бронежилетах пятого класса и шлемах «Ронин» расписанных копированной символикой Осьминога. Но среди них были и ребята и без оных, с номерами на броне. Цифры от одного до десяти, нанесённые белой краской на грудь и спину. ОЗЛ прислал смешанный контингент — люди и андроиды. Те самые, которых я учил в Пекине.

Я стоял у входа, наблюдая, как они выгружаются из двух чёрных бронированных «Тигров». Четверо людей и шестеро машин. У всех — АК-12 с подствольниками.

— Медоед? — ко мне подошёл высокий парень с короткой стрижкой. — Группа сопровождения прибыла. Задача — доставить объект в Москву, в центральный аппарат ФСБ. Сроки — жёсткие, выезд через час.

— Понял, — кивнул я, пожимая ему руку.

И тут мой телефон пискнул. Я достал его, глянул на экран. Новое поручение от командования. Как будто позвонить нельзя. Я открыл сообщение и прочитал:

«Сопроводить задержанного в ФСБ России, лично. Время отбытия: 21:00. Время прибытия: 01:00 по МСК. Перевозка осуществляется в броне вагоне. Обеспечить полную безопасность объекта. Отказ от исполнения не допускается. Подпись: Начальник ОЗЛ генерал-полковник Медведев А. С.»

Я убрал телефон и пошёл в оружейку. Взял СР-3М, пересчитал магазины. Добавил к ним гранаты — четыре наступательные, две дымовые. Проверил Стечкин, сунул его в кобуру. Накинул новый бронежилет поверх новой сухой и чистой чёрной формы.

— Броневагон? — спросил я у Тиммейта, когда вышел на улицу.

— Как Ленина везёшь, — поддержал мою мысль ИИ.

Я подошёл к камере, где лежал ЛМ. Он был без сознания — медики поработали хорошо. Нога замотана бинтами, на руках — наручники.

— Поднимайте, — кивнул я машинам.

И двое роботов шагнули вперёд, взяли задержанного под руки, и понесли к машинам.

И уже вскоре я стоял на ЖД путях со всей это делегацией, наблюдая массивный вагон прицепленный к гражданскому поезду, с гермозамками и бронированными стёклами. Внутри вагон оказался поделён на две части — камера с решёткой и отсек охраны. Я сел у входа, положил СР-3 на колени. Ощущая как вагон дёрнулся и начал набирать ход.

Почему броневагон? Самолётом или на тех же тиграх нельзя было доставить? Опять Берёза что-то мутит в своем аналитическом отделе…

Но, теперь мне оказывается можно пересекать МКАД.