Волкодав экипировался, надел шлем, недалеко от себя положил АК-12 с «банкой» для бесшумной стрельбы. А я смотрел на цель. Мы ехали по мосту через Волгу, а цель свернула с дороги и ушла куда-то правее, туда вниз, где серели островки и полуостровки, покрытые снегом и замёрзшей серой грязью, да кустарником без листвы. Дорога вела направо прямо у заправки «Газпрома», куда-то за площадку для вождения, где учились молодые водители. Он был где-то там, среди холодных январских затонов, озёр и паутины непонятных дорог, разрезающих пересечённую местность. Правее у самой Волги расположилась мини-пристань для пришвартованных на зиму речных кораблей, а рядом с трёхэтажным зданием в синем сайдинге лежали ржавые каркасы — видимо, тех корабликов, которые уже отжили свой срок. А чуть дальше по Волге расположились пришвартованные яхты.

— Он там, в лесополосе, между озёрами. И он знает, что я прибыл, — произнёс я.

— Он тебя видит? А меня нет, получается? Давай разделимся тогда, — предложил Волкодав.

— Место такое выбрал, конечно, он, — протянул я. — Хрен его тут обойдёшь быстро.

— Ну да, там только пешим идти, и то, видимо, придётся через брод пробираться, а на улице похолодало, наверное, минус десять. Волгу ещё не сковало льдом. Подкрепление будем звать или сами? — спросил мой напарник.

— Он видит цели, если только дать задачу стрелять по ногам, — произнёс я.

— А куда нам торопиться? — выдал Волкодав. — Он остановился. Сейчас сюда подгоним ребят и обойдём в количестве одного полка засранца.

Мы встали на просёлочной дороге перед заправкой, пока Волкодав связывался по настроенным им каналам, чтобы это всё обойти и по уму взять гада. И тут на горизонте впереди появилась точка, так похожая на маленькую птичку, но летящая прямо к нам.

— Пизда… — проговорил я, выскакивая из машины.

— Ой ё! — выдал Волкодав, вываливаясь тоже.

Дрон ударил прямо в лобовое стекло Крузака и оглушил нас своим взрывом.

— Да! Полковник, это у вас сейчас у Неклюдовского бора происходит! — кричал в гарнитуру Волкодав, и я его тоже слышал через шлем. — Там не ошибёшься, там внедорожник догорать будет. Стрелять этого гада по ногам, брать строго живым! Не спрашивай меня почему, я тебе потом, как поймаем, всё расскажу.

У меня был помимо моей СР-3 м ещё и этот «Вепрь», который стреляет дротиками. У Волкодава — пистолет с магазином на пять дротов, а вот другие дротики догорали в тачке. Благо внутри не было ничего особо ценного или взрывоопасного.

— Пойдём, надо его брать! По-умному не получилось, — произнёс я и побежал туда, где его видел, хотя после взрыва всё плыло, и цель, то казалась метрах в 300–400 от меня, то на расстоянии трёх километров.

— У него на голове шлем со свастикой, ты не промахнёшься. Да, это он тяжёлых раздолбал под Владимиром! — кричал Волкодав своему контакту, его тоже, похоже, чуть подконтузило.

У противника робо-собаки и дроны — сейчас надо «искать» и их тоже, а то нашпигуют свинцом, бездушные твари. И я постарался смотреть «Следопытом» ещё и их, однако он почему-то сбоил. Видимо, у особенностей тоже есть предел — у моих и его. Вначале должны «отцепляться» самые ненужные. И я попробовал произвести женским голосом Алисы простую фразу: «Внимание, цель находится на 11 часов 15 минут». Но голос сорвался на сип, тем самым подтвердив мою гипотезу.

«Пересмешник, Садист, Следопыт, Солдат-удачи» — примерно такая была надобность и важность особенностей по возрастающей, и первый уже перестал работать. Работает ли второй — я не узнаю, потому что ближайший враг у меня механический. А вот «Следопыт» уже показывает неточно и через раз. Эх, знать бы, сколько силы надо на тот или иной навык, но у меня нет банально ни времени, ни сил даже на то, чтобы переслушать дневник Осьминога в записи.

Я быстро продвигался к цели, а снег шуршал под ногами, сухая посеревшая трава ломалась в своих стеблях, а впереди была лишь невысокая лесистая местность, изобилующая промёрзшими озёрами.

— Тиммейт, — произнёс я. — Осьминог что-нибудь про перезагрузку особенностей у вернувшихся говорил в своём дневнике?

— Оу, ты хочешь послушать подкаст? — переспросил он.

— Я думал, тут ли ты, и нет ли РЭБа.

— РЭБа нет, а я есть. Но боюсь, я тебе тут не помогу. А Осьминог да, говорил, что объём маны человека равен его мышечной массе, поделённой на какой-то коэффициент. А ещё он говорил, что тут в человеке нет сил даже на какое-то простое волшебство, поэтому всё так херово — люди получили отрицательную селекцию и их потенциал всё ниже и ниже.

— Про особенности что говорил? — перезадал я вопрос ещё раз.

— Особенности вернувшихся они часто не контролируются мозгом вернувшегося и тратят силу в зависимости от задач. О, тут есть даже схема.

— Если у нас вернувшийся с «Солдатом-удачи», сколько его раз надо откатывать в прошлое, чтобы убить? — спросил я.

— Примерно четыре раза в сутки — безболезненное использование. Далее могут быть сбои.

— Ладно, мы всё равно стрелять решили по ногам ему, — произнёс я.

— Что ты видишь⁈ — спросил меня по гарнитуре Волкодав. Он отстал от меня и шёл позади, еле различимый за деревьями.

И я ещё раз воззвал к «Следопыту». Робо-собака замерла между двумя озёрами, там впереди ещё дремало пару дронов, и сам ЛМ двигался нам навстречу, но всё ещё далеко.

— Вытянутое озеро левее от нас, за ним небольшой участок земли, и снова длинное и вытянутое озеро. Там проходит дорога, там четвероногий дрон. ЛМ идёт к нам всё также на 11 часов.

— Давай-ка я обхват с левого фланга сделаю, — произнёс Волкодав и пошёл к озеру, видимо решив обогнуть его с другой стороны.

Далее я шёл один, и что-то мне это всё напоминало мой Таиланд, когда мы с ребятами из «Вивальди» охотились на Тима. Саму собаку я не видел, но знал, что она где-то впереди. Подойдя к дороге на расстоянии броска гранаты, я замер, и тут оно зашевелилось, вытащив из низины только спину с РПК.

Оно зарокотало в мою сторону, и тут же в небе взмыло две оставшиеся летающие машины.

— Контакт, — произнёс я, опускаясь на снег, и поднял ствол вверх, начав работать по «птичкам» из СР-3М, уже думая, что было бы хорошо прихватить сюда дробовик, а то до ствола с транквилизаторами очереди не дойдёт.

РПК долбил вслепую и в мою сторону, и пули свистели над головой кося сухую траву и кустарник, дроны всё приближались, а я стрелял, всё не попадая и не попадая. И тут раздался хлопок, и впереди вспыхнуло и задымило — это Волкодав обошёл собаку слева.

— Он с твоей стороны идёт, внимание на 11 часов, — произнёс я и, попав в один из летучих дронов, увидел, как тот рухнул в лес и гулко хлопнул. Но вот второй — второй летел на меня и не думал сворачивать.

Вдруг СР-3 щёлкнул, не издав выстрела — патроны в магазине подошли к концу. А дрон уже заходил на вираж, и я, взмахнув оружием и бросив его в машинку, рухнул на землю. Раздавшийся взрыв содрогнул землю, и даже по затылку что-то прилетело, больно стукнув о броню. И, беря транквилизирующее ружьё в руки, я направился на помощь Волкодаву.

Цель же, наоборот, остановилась и даже стала удаляться, резко меняя курс, идя к Волге, пересекая условные «12 часов» и уходя на час и даже на два часа правее.

Я ускорился тоже, побежав, потому что ЛМ явно что-то задумал. Почему он вначале шёл на Волкодава, а потом повернул? Почему и, главное, как ускорился?

— Медоед, — запросил меня Волкодав.

— Да.

— У меня галюн был.

— Опиши, — попросил я на бегу.

— Я лежал в снегу и вдруг вижу, что он выходит. Ну я в него и выстрелил — ниже пояса, в ногу, потому как у него лицо и корпус в броне. И он даже упал. А потом он достал пистолет, снял шлем и себе в голову шмальнул. И я снова как будто в снегу лежу и жду его, а его всё нет и нет.

— Я тебя понял, — произнёс я Волкодаву и уже тихо и себе, но так, чтобы он тоже слышал: — Он тебя понял тоже. Значит, так это выглядит, когда «Солдат-удачи» применяется.

— Я впервые такое видел. Так ярко, — продолжал Волкодав.

— Он на два часа, надо ускориться, — произнёс я, глотая воздух под шлемом, уже на бегу.

Промёрзшая земля с травой хрустела под ногами вместе со снегом, а я бежал к нему, а он бежал от нас.

Что бы сделал я, поняв, что меня не собираются убивать? Сделал бы то же самое — в плену меня бы ничего не ждало хорошего. Хотя у нас и не Камбоджа.

И вот я выбежал к берегу Волги, слыша как впереди где-то за поворотом вросших в воду деревьев, гудит удаляющийся мотор. Видя, как следы ЛМа уходят в воду. А у самой воды, метрах на десяти промёрзшей от берега, лежит цепь с кодовым замком на конце. Я пошёл по следам, двигаясь вдоль этой цепи, и увидел округлую лунку. Тут что-то стояло, и это что-то вмёрзло а его отцепили от цепи, набрав код на замке с четырьмя барашками, и выломав это из льда, видимо, «ушли» по воде. Судя по размерам это был водный мотоцикл. Кто-то оставил ему водный мотоцикл?

И, взглянув вдаль, я физически увидел его очертания, но оно моргнуло и перестало быть отчётливым за очередным поворотом реки, а потом вообще исчезло.

Волкодав догнал меня со спины. Он не вышел на лёд, он стоял у берега в снегу и торчащей из-под снега траве.

— Что уплыл?

— Взорвал нам джип, потратил на нас три дрона-камикадзе и робо-собаку и, обесточив мою особенность, ушёл на водном мотоцикле. Но ты тоже его зацепил хорошо, однако он выспится и снова сможет так делать, — произнёс я, оборачиваясь.

— Хер там мы его найдём, — выдал Волкодав и, сняв перчатку, набрал на телефоне кого-то: — По оцеплению — отбой. Цель эвакуировалась, идёт по Волге, вниз по течению. Особые приметы: шлем со свастикой на лбу. Да, блядь, очень смешно, тебя вахабиты с зелёными повязками почему не смущали раньше? Броня и шлем чёрные, при себе оружие — какая-то натовская винтовка и водный мотоцикл. Давай, дорогой, этот хер кучу народа уже поубивал, его надо поймать. Стреляйте хоть куда, но лучше по ногам и рукам, без разговоров лишних. Всё! Связь!

— Он скорее всего на трассу выйдет, поймает тачку, убьёт пассажира и поедет дальше. Введите план перехват с расширением границ. Надо найти труп водителя и мониторить соцсети — может, кто видел что-нибудь странное на дороге или водный мотоцикл на Волге. Но я бы покинул город. Но он — не я, хоть и похож. У него могут быть другие цели и задачи.

— Джип хороший был, я помню, как его тебе дарили, — посетовал Волкодав.

— Вы оставили его на дороге и высадили меня за МКАДом, — произнёс я. — Я ещё тогда думал: сразу вы мне в голову выстрелите или потом.

— Не додумывай. Наши, конечно, звери, но не мудаки. Кроме того, тебе же хрен просто так убьёшь, как выясняется.

— Нам нужен комфортный автобус и третий водитель, — произнёс я, направляясь к суше.

* * *

(некоторое время ранее)

Бежать можно долго, и Жижко Кутич не уставал бежать, тем более он с каждым шагом приближался к своей цели. Но после боя со спецназом осталось всего четыре дрона и две робо-собаки. Кроме того, спецназёры оказались не такими простыми ребятами и не дали себя разобрать всухую, и пришлось уходить — ведь задачи убить всех не было, хотя маньяк Серёжа Сидоров и умолял изнутри. И, вернувшись к своей машине, Жижко повернул назад, потому как впереди догорал КамАЗ. И даже увидел тех, кто за ним следовал. Серебристый Land Cruiser пролетел, его даже не заметив. Land Cruiser, в котором спал и видел тревожные сны сын маминой подруги — слишком порядочный, слишком послушный для мужчины, который рискует ежедневно своей жизнью, — Медоед.

Засад на них больше делать не хотелось — не на дороге, не тут. Но сбросить их со следа надо было.

И, выбрав объездную дорогу, он направился на Нижний Новгород.

И тут зазвонил телефон.

— Слушаю вас, оберфюрер Зиверс! — проговорил Жижко.

— За тобой идут. Сбрось их, дав им бой. Координаты транспорта для водной эвакуации уже сброшены тебе на «Тима». Но сохрани один дрон и одну собаку.

— Jawohl, mein оberführer! — произнёс Жижко.

— Heil Ahnenerbe! — было ему ответом.

Сэр верховный рыцарь ордена никогда не звонил просто так, но от точности выполнения его указаний зависело многое. В ордене говорили, что он познал законы жизни и смерти и был практически неуязвим. Жижко в это не очень верил. Всех можно убить! Даже того, кто обладает «Солдатом-удачи» — надо просто многократно делать так, чтобы эта особенность активировалась в течение дня, и тогда, не имея сна, барьеры рухнут. Примерно та же ситуация была и с другими полезными особенностями.

И Жижко погнал свой седан в Нижний Новгород, потому что на выезде с моста через Волгу была обещанная точка эвакуации.

А значит, после неё можно будет уже остановиться и перестать употреблять выданный в Ордене первитин, от которого и особенности работают лучше, и убивать людей приятнее.

* * *

Нас подвозили свои — хмурые парни в чёрном, на тонированной «Газели», поднятые по тревоге. Они смотрели на нас внимательно, изучая нашу экипировку. Ещё бы: об ОЗЛ все слышали, но мало кто видел.

Волкодав болтал с полковником — своим другом по Чечне. Я же сидел и смотрел в тонированное окно. Сняв шлем, под которым всё-таки организовалась кровь: осколок повредил затылочные баллистические пласты, и, несмотря на мягкий подшлемник, ободрал кожу до крови.

— Брат, чем тебя? — спросил сидящий напротив боец.

— А?!! — прокричал я. — Я НЕ СЛЫШУ ТЕБЯ!!!

И этим вызвал удивление всей «Газели» повернувшейся на меня. Да идут они на хер с их разговорами. Пусть думают, что меня контузило. Вон Волкодав пусть треплется, а у меня во вверенной мне зоне ответственности ходит Медоед-курильщика с непонятными для меня задачами. И Оракула нет — спросить не у кого…

Но в смысле — не у кого. И я достал телефон и отписался Тиммейту: «Доложи Дяде Мише, что ЛМ ушёл и сейчас где-то под Нижним Новгородом. У меня мана кончилась, не могу смотреть, где он».

— Ты первый раз используешь слово «мана», — проговорил Тиммейт в моём ухе.

«Да и фиг с ним со словом, пусть будет».

— Давай я заменю на «силы», а то Берёза тебя на костре как колдуна сожжёт.

«Делай что хочешь…» — написал я.

— Это Медоед, не грусти. Поймаешь ты своё кривое отражение ещё!

«У него есть его Тим, ты можешь их вычислить?»

— Сервера Тима в Англии. Само устройство, которое носит ЛМ, работает удалённо и, когда взаимодействует с нашими сетями, использует постоянно меняющийся VPN.

«Ты знаешь, чего я не понимаю? Его там ждал водный мотоцикл, прикованный цепью. Не моторная лодка, а водный мотоцикл. Вряд ли это случайность. То есть мы отдали все данные по агентам и агентуре „Наследия“ на доработку УФСБшникам по регионам, а у нас врагу кто-то просто берёт и передаёт водный мотоцикл. Сформулируй задачу ребятам в Нижнем: проверить информацию о водных мотоциклах, хранившихся на базах. Они же у нас подлежат регистрации. Пусть почешут по соцсетям, пусть посетят тот же яхт-клуб на берегу — у кого такие есть или были».

— Сделано. Но ты найдёшь лишь агента, а не ЛМа.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок», — написал я и добавил: — «А я в отель ОЗЛ — спать. Завтра этот хер снова кого-то убьёт, или особенность заработает».

И, подъезжая к отелю города Нижний Новгород, наша «Газель» остановилась. Водитель погудел, потому что какой-то паркетник сдавал задом в узкий проезд на своей большой неповоротливой машине. И тут мою голову словно сдавило тисками, и я резко посмотрел направо. И после прогремевшего выстрела я рухнул на пол, надевая на себя шлем, засовывая Тиммейта в броню.

А сверху громыхало, сыпалось стекло, летели брызги крови и костей черепных коробок, а лобовое стекло «Газели» превратилось в плюющуюся свинцом паутину. В голове уже складывались — судя по звуку — три русские буквы. Спереди работал пулемёт. И это был РПК. Работал длинной очередью, как могут и хорошо умеют робо-собаки. Но где робо-собаки там и дроны, а где дроны там и их дроновод…