* * *

Он гнал свою машину вперёд по трассе на Владимир, иногда смотря в зеркало заднего вида. Да, он знал, что Медоед отстал от него, но не смотреть просто не мог. Этот неприметный седан шёл на пределе его возможностей, однако возможности человека никто не отменял. И, остановившись на заправке, из машины вышел он — высокий и голубоглазый, со светлыми, почти седыми волосами. Он одет был в утеплённую куртку Columbia серого цвета и такие же серые утеплённые спортивные штаны. И, обойдя своё серебристое авто, где на заднем сиденье не было места настолько, что куча чего-то была закрыта брезентом и доходила до уровня подушек для шеи, отвинтив крышку бензобака, он залил туда тюбик присадки для топлива и только тогда вставил красный пистолет 95-го.

Заправка пустовала — ещё бы, на дворе было раннее утро, а зимнее солнце медленно поднималось на востоке и угрожало слепить его всю дорогу.

— Тим, — произнёс он, — эта заправка входит в сеть «Яндекс»?

— Нет, сэр рыцарь, — произнёс его микронаушник.

И, поморщившись, молодой мужчина пошёл к стеклянному зданию заправки и, дёрнув ручку, ощутил, что та закрыта.

Однако правее от двери было окошечко с рукописной запиской: «Звонок не работает, стучите». И он постучал.

Девушка появилась из-за стеллажей с маслами, аптечками и тросами. Она была черноволоса, носила мятую коричневую форму и недовольно шествовала к своему раннему клиенту.

— Первая колонка, полный бак 95-го, оплата картой, — произнёс он.

И она, смерив его взглядом, проговорила:

— Скажите, сколько поставить, что не влезет — вернётся.

— Пятьдесят литров, — произнёс он, даже не смотря на девушку.

— Прикладывайте, — выдохнула она, протянув ему терминал, решив, что ей не может так повезти.

Он казался ей сошедшим с журнала — красивым, мужественным и холодным. Она взглянула на его карту, где были выгравированы фамилия и имя: «Жижко Кутич».

«Точно не везёт, ещё и иностранец. Эх, Маша, принцы на седанах не ездят. Но на одну ночь этого красавчика, конечно, хотелось бы почувствовать на себе в подсобке», — подумала она про себя.

— Кофе может быть? — спросила Мария, видя, как оплата уже прошла, но не желая отпускать иностранца.

— Нет, спасибо, — произнёс он, видя, как шланг заправочной станции дрогнул и начал подавать бензин.

— У вас интересная фамилия, — продолжила она. — Чья она? Жижко Кутич?

— Хорватская, — выдал он всё таки одаривая заправщицу своим холодным взглядом серых глаз.

— Точно не хотите кофе? — умоляюще произнесла она.

И тогда Жижко повернулся и посмотрел в сторону, откуда приехал, словно что-то прикидывая. Его лицо коснулась гримаса боли — это желудок бунтовал от особенности «Следопыт», а Медоед, его враг и местный ликвидатор, шёл по следу, но нещадно отставал.

— Только если приготовленного вашими нежными руками, — произнёс Жижко и, убирая карту с терминала, чуть коснулся пальцами кисти Марии.

— Я сейчас вам открою, — произнесла она и поспешила к двери.

И, спешно, путая ключи в своей связке, теряя драгоценные секунды, она отперла эту дверь, впуская в свою обитель чужого, пускай и красивого мужчину. А он сделал пару шагов внутрь и обернулся, посмотрев на прилавок у кассы.

— Помогите мне, пожалуйста. — выдохнул он смотря на стеллажи быстрых покупок.

— Да, конечно. Что вы хотели?

— Я не очень в этом разбираюсь. Презервативы Contex — какие вы бы выбрали?

— Ребристые, — произнесла она и, опустив глаза, покраснела.

А он просто взял её за руку и, давя в себе желание сломать кость, ощутил, что его член встаёт, упираясь в утеплённые штаны. И, дёрнув её на себя, он впился в губы заправщицы своими губами, а правой рукой нашёл её грудь сквозь неудобную ткань формы, сквозь бюстгальтер. Особенность «Садист» требовала от него жестокости, но этого хватало в его обыденной жизни. И, развернув её к себе спиной, он обнял её талию, скользя губами по её солёной от ночной смены шее, расстёгивая пальцами железную пуговицу её джинсов под коричневым фартуком. Опуская собачку молнии, он стянул с Марии джинсы вместе с нижним бельём и прижался к ней сзади, имитируя толчок, будучи ещё одетым, чем вызвал глубокий вздох девушки на грани стона.

Свои штаны спускались быстрее, чем её. Ещё не пробитый через кассу презерватив надевался на окрепший член, мерно разматываясь под его пальцами. И вот наконец он вонзился в неё, буквально приподняв девушку своими бёдрами и руками. Он сделал одно поступательное движение, другое, третье — и его рык, словно раненого зверя, оглушил правое ухо Маши. А левая рука взялась за её горло.

Это был финал, финал, который он даже не думал продлевать. Вынимая член из обмякшего и падающего на пол тела, снимая наполненный презерватив и завязывая его узлом, он смотрел на сломанную шею Марии, неестественно повёрнутую влево, почти под прямым углом. Особенность «Садист» могла не только бороться на коврах — она прекрасно годилась, чтобы убивать, получая даже не оргазм, но такой редкий — экстаз. Тот самый, какой получаешь впервые, только вступив на дорожку половой жизни, и, словно случайно, почувствовав его, безуспешно пытаешься повторить.

Презерватив пошёл в карман. А Жижко надел штаны и, забрав пачку, где было ещё два презерватива, взял еще упаковку адреналина-раша, и вышел из заправки, закрывая дверь на ключ, который поднял из её рук. Его седан стоял у колонки уже заправленным и готов был везти его далее.

Через минут десять он выбросил свои биоматериалы из окна на скорости 130 у неизвестной ему деревни и продолжил свой путь.

Город Владимир насчитывал около 350 000 человек, и по-хорошему там должно было быть три-четыре ликвидатора, но по факту было два. Ленивые провинциальные убийцы, копящие на свой домик на территории России и путешествия с женой за границу — не должны были быть проблемой, тем более что вернувшийся среди них всего лишь один. Да, Медоед и его покровитель усилили московский отель, что хрен подберёшься. Отель в городе Калининграде тоже стал неприступной крепостью. На отель в Новосибирске уже нападали и, скорее всего, там бдят. Но по стране осталось ещё много отелей и много вернувшихся, а ведь именно они были его целью.

В Кёнигсберге Медоед всех удивил своей маской отвержения особенностей, но Наследие пошло дальше.

И Жижко Кутич, или, как его назвал Медоед, ЛМ, бросил взгляд в нишу переднего пассажирского сиденья, где помимо натовской винтовки с глушителем — HK416 — лежал шлем «Ронин» с крупной свастикой на лобовой броне, внутри которой оккультные умельцы расположили полудрагоценный камень — чёрный оникс. И, в отличие от шлема Медоеда, этот шлем не отвергал особенность врага — он поглощал её и делал возможной её трансплантацию при должных ритуальных условиях.

Вернувшийся, конечно, после такой ликвидации больше никогда не вернётся, но кого волнует чужое горе?..

И, подъезжая к городу, пришлось сбросить скорость, потому что какой-то дурак на «КамАЗе» выезжал на основную трассу и занял сразу две полосы.

ЛМ стоял и нервно тарабанил пальцами по рулю машины — «поддельными» пальцами, по рулю угнанной машины. Хмурясь на всё происходящее идеально сделанным накладным лицом.

И тут вспышка отбросила его назад. Из носа потекла кровь, а он только-только отъезжал от АЗС.

«Чем меня убило?» — спросил он сам себя и, не найдя ответа, сверился с картами, ища тот просёлок, где поворачивал «КамАЗ».

«Засада, значит?» — подумал он и, проехав нужное количество времени, чтобы до «КамАЗа» можно было дойти пешком, вышел из авто и, открыв заднюю дверь, сбросил с груза, который он вёз, брезент.

А сзади ровным строем лежали робо-собаки с РПК на спинах, а на них покоились дроны-камикадзе.

— Тим, у нас засада впереди. Что ты об этом знаешь?

— Ничего, сэр рыцарь.

— Хорошо, активируй боевые машины.

ЛМ выложил дронов на обочину, совершенно не стесняясь машин, которые летели мимо него, замечая, что было катастрофически мало встречки. И, надев полную броню и шлем со свастикой, взяв рюкзак на спину и «Хеклер и Кох» в руки, произнёс:

— Медведь выходит на охоту душить собак! Тим, окружаем, уничтожаем, начинают бой наземные.

— Понял, сэр рыцарь!

Четыре робо-собаки вскочили на свои ножки, затопав на месте, а винтовые дроны в количестве десяти машин взмыли в воздух.

* * *

Я спал, а разбудили меня слова Волкодава:

— Смотри, горит что-то.

Дым висел над дорогой плотной стеной — чёрный, разнося по округе вонь горелой резины и человеческого мяса. Проблесковые маячки мигали вразнобой — тут была скорая, и пожарная, и Росгвардия с ГАИ. Дорога была перекрыта, перекрыта сгоревшим и потушенным КамАЗом, что стоял поперёк, с развороченной кабиной и простреленными колёсами. Рядом с ним, в кювете, дымился перевёрнутый УАЗик. Он был тоже изрешечен пулями, из салона торчала рука в чёрном рукаве, с пальцами, сжатыми в кулак, словно эта рука пыталась держать оружие даже после смерти.

Я вышел из машины, а Волкодав вылез следом. Я был экипирован, а вот мой напарник пренебрегал шлемом:

— Пиздец… — произнёс мой московский коллега.

В траве, покрытой снегом и копотью, вокруг лежали тела в чёрном камуфляже. Все в броне и в шлемах, все с оружием. Чуть далее стоял сожжённый «Тигр», у которого тоже лежали люди.

— На, — произнёс я, отдавая Волкодаву телефон. — Сними это на камеру для руководства.

— Какой у тебя пароль? — спросил Волкодав.

— Там нет пароля, там ИИ. Он сам всё запустит. Ты только води, словно ты штатив.

— Судя по следам, — начал ИИ, — ЛМ принял бой. У него было как минимум два РПК на робо-собаках и дроны-камикадзе. Собаки подавляли огневые точки, дроны работали по живой силе. Он сам прошёлся по позициям и добивал выживших.

— Устроили засаду, блин, — произнёс Волкодав.

— Когда-то давно, после того как у нас ликвидатор Тим с ума сошёл, мы все с УФСБшниками тренировались отражать атаки дронов, использовать дроны. Видимо, учения не смогли прейти Уральские горы, — проговорил я, видя, как люди в форме медиков ходят и выполняют свою работу, взаимодействуя с уже погибшими бойцами.

И в этот момент к нам подошёл человек в костюме и, представившись ответственным по Владимиру, начал с нами беседу о случившемся. Начали с приветствия, потом ритуал показывания корочек, а потом… А потом я произнёс:

— Господа офицеры, я вас оставлю, — и ушёл в сторону нашей машины.

Я, если честно, уже устал со всеми УФСБшниками России общаться, повторяя один и тот же скрипт.

ЛМ раздолбил спецназ УФСБ и прошёл сквозь них. Хорошо бы было пообщаться с ранеными, но их уже увезли. Был бы это обычный человек — для него бы такая задача была непостижима, а для вернувшегося с особенностью «Солдат-удачи», если не плёвое дело, то цена многих повторений и головной боли. Пробуй — не хочу.

И вот у нас отрезан путь к городу. Можно проехать по полям, конечно, можно найти обход, но это тоже время.

«Что ему надо во Владимире?» — задал я сам себе вопрос.

И тут меня осенила идея.

И я обрисовал её Дяде Мише набрав его по телефону. Идея звучала абсурдно: ЛМа нельзя было убивать и даже пытаться убивать…

— Почему это? — спросил меня генерал-полковник, разбуженный или не спящий, потому что просил ребят взять урода.

— Потому что «Солдат-удачи» возвращает вернувшегося в безопасный момент до его гибели. Мы его так никогда не уничтожим. Надо усыплять человека используя транквилизатор или газ, — предположил я.

— Идея хорошая. Где он сейчас? — спросил у меня Дядя Миша, и я расфокусировал зрение, посмотрев на город.

— Уходит дальше на запад, куда-то выше по карте.

— В Нижний Новгород он едет, — выдал Дядя Миша.

— Есть предложение ликвидаторов спрятать, а в их отеле режим особой готовности объявить, — предложил я.

— Но в Нижнем у нас и так все спрятаны. Двоих ты убил, одного посадил, руководит отелем капитан Шмель, — напомнил мне Дядя Миша.

— А точно, — кивнул я. — Продолжаю преследование ЛМа.

— Давай. До связи. Жаль парней, конечно, — произнёс Дядя Миша.

— И мне жаль, — произнёс я. — Если будем подобную засаду делать, то надо транквилизаторами или по ногам и рукам стрелять.

Волкодав вернулся в машину, когда я уже снял броню и бросил СР-3 на заднее сиденье, сев за руль.

— Ну короче. На заправке, которую мы посещали и которая не работала, труп нашли. Девушку похоже сначала трахнули, а потом убили. Судя по камерам, наш клиент.

— Я не помню никакой заправки, — выдал я, заводя двигатель.

— Ты спал, а я пытался дозаправиться.

— Понял, — выдал я и свернул с дороги через левую сторону, проехав по полю и, найдя более или менее пологое место, взобрался на трассу снова. Тут всё было перекрыто машинами, но я протиснулся в нашу полосу и поехал далее.

Следующие четыре часа я дал Волкодаву отдохнуть, и вот мы уже въезжали в Нижний Новгород. Город встретил нас серым, промозглым утром — снег уже не падал, но на дорогах была каша. Волкодав сидел рядом, смотрел в окно и молчал. Я знал, что он думал о том же, о чём и я. Нам поступила информация, что по пути к Нижнему, экипаж ГАИ попытался остановить быстро едущую машину и получил дроном в лобовое стекло. Итог — обгорелая тачка и два погибших офицера.

— Тиммейт, — произнёс я, не отрывая глаз от дороги. — Свяжи меня со Шмелём.

— Сделано, — ответил ИИ.

Через пару гудков в динамиках раздался голос — низкий, хрипловатый.

— Вас слушаю?

— Привет, Шмель, это Медоед. Я у вас в городе. Инструкции получал?

— Получал, — ответил он. — Ну, мы держим оборону.

— Держите, я заеду за транквилизаторами.

— Ждём.

Я завершил на этом диалог и повернул на улицу, которую указал Тиммейт. И уже через десять минут мы остановились у неприметного двухэтажного здания. С периметром и колючкой и опущенными жалюзи на окнах. Внутри отель ОЗЛ выглядел как и в тот раз, когда я был тут мимоходом, сломал нос Ворону, отразил атаку двоих дебилов и так получилось, что убил.

Шмель встретил нас на входе. Коренастый, с короткой стрижкой и глубокими морщинами на лице, словно он нёс на себе тяжесть всего города. На поясе у него висел пистолет, а на пузатом корпусе была чёрная водолазка.

— Приветствую вас, господа! Медоед, Волкодав — сразу два контролёра на наш скромный город, — произнёс он, протягивая руку сначала мне, а потом Волкодаву.

— Мы проездом, — кинул я.

— Ну тогда пойдёмте! — произнёс он, показывая нам в сторону оружейки и закрывая за нами дверь. — Дистанционные инъекторы только сегодня подвезли. Есть ВПО-222, по сути «Вепрь» на десять дротиков, и пистолет «Сибирский охотник», больше похожий на пейнтбольный привод на пять дротиков. И набор дротиков для одного и другого.

Всё это он говорил, указывая на оружие — «Вепрь» и привод на полочках его оружейки.

— На кого будете охотиться? — спросил он невзначай.

— Шмель, придумай какое-нибудь слово, и это будет паролем для нас с тобой. И если я пароля не назову, срочно вызывай спецов с УФСБ — это враг. Даже если говорит моим голосом.

— Понято. Слово будет «Троица», — заулыбался он.

— Хорошо, — кивнул я и, забрав оружие, мы вышли из отеля.

— Мда уж, они все отличаются от того, что нам в Москве построили… — протянул Волкодав.

— Тему давай сменим, — выдохнул я. — Вам в Москву всё лучшее уходит всегда.

— Давай сменим. Где сейчас враг?

— Там, — произнёс я, показывая куда-то вдаль пальцем.

— У меня есть план, чтобы за ним не бегать вечно. Покажи, где он на карте. — С этими словами он достал свой сотовый и открыл карту Нижнего Новгорода, показывая её мне.

— Я так ещё не пробовал, — выдохнул я, но снова посмотрел на цель где-то вдалеке и потом посмотрел на карту и вдруг увидел точку и на карте. — Увеличь, — произнёс я.

И Волкодав увеличивал, пока локация, где засел ЛМ, не стала очевидной.

— Тут где-то, — произнёс я.

— Это село Неклюдово. Где он там? — допытывался Волкодав.

— Не знаю, надо ближе подъехать, но он остановился. Может, устал бежать?

— А ты бы что сделал? — спросил меня мой напарник.

— Я бы остановился, чтобы принять бой.

— Поехали, пока он не передумал! — широко улыбнулся мой напарник.

На душе была радость, наконец-то нам дадут бой!