— Ал-ло… — протянул я.

А в трубке повисло молчание.

— Ду ю спик рашен? Мейби инглиш? — продолжил я.

— … Это так странно, — произнёс на том конце уставший мужской голос. — Это пиздец как странно.

— Чуть больше конкретики давай внесём в нашу беседу? — предложил я.

— Давай внесём. Значит, ты — местный Медоед, Кузнецов, Калинин? У меня к тебе другой вопрос. А твоя Ира еще жива?

— Какая Ира? — спросил я, решив соврать.

— Только не говори, что у тебя не было Иры. Я смотрел расследования СиСР, надо сказать, что ты меня удивил.

— Чем же? — уточнил я.

— Тем, что когда тебя взяли в камбоджийском аэропорту, ты не убил их всех, а покорно сел в тюрьму, поверив, что её спасут, а тебя вытащат.

— … — я не знал, что ему отвечать. Это было не так давно, но в моей памяти уже казалось перекрытым другими событиями.

— Может, и мне стоило сесть и покорно довериться Совету и Оракулу. Но я, в отличие от тебя, имел и имею яйца, — произнесли на другой стороне трубки. — А ты сделал для них революцию, раздолбил сервера в Вевельсбурге, уничтожил Пьера Лазара в Париже. Сколько побрякушек они повесили на твой китель за твою собачью преданность?.. Но в одном ты лучше меня — у тебя есть Ира.

— Я ебал, ты что, блядь, такое? — спросил я, уже понимая, чем, а точнее — кем, эта тварь себя считает.

— Я — это ты, из плотности, где всё пошло не так. И искренне не понимаю, почему, блядь, вам тут так повезло. Войны на Украине нет, Чернобыль не взорвался, Союзное государство построено, Крым — международная экономическая зона, даже в Камбодже теперь демократия, хотя диктатор Понлок себя ещё покажет.

— Завидуй молча, а, — произнёс я.

— Не получается молча. У вас есть то, что принципиально мне нужно. Но пока ты и пидор Дядя Миша живы, это не осуществимо. Я хочу, чтобы ты понял, росгвардеец: ваши все солдаты и менты мирного времени и рядом не стоят с тем, что прошли люди из моей плотности. И я, блядь, не понимаю, почему у вас тут всё ласково. Чем вы, твари, это заслужили?

— Как погибла твоя Ира? — спросил я, вместо колкости в ответ.

— Взорвали вместе с группой ЦРУ в Камбодже, чтобы она не стала их заложником, — произнёс он.

— Пендосы убили твою Иру, и ты вернулся, чтобы драться с нами, с русскими?

— Не пендосы, а Совет. Да и мне на национальный фактор пофиг, меня только вы все бесите!

— В твоих словах есть одна ошибочка, — произнёс я. — Чтобы всё исправить, ехать надо не от меня, а ко мне.

— Ещё предложи мне сдаться, — усмехнулся он.

— Ну а что? Твой налёт на отель ОЗЛ прошёл без жертв. У меня всего одного бойца ранило, но мы его вылечим. А то, что в твоей реальности Дядя Миша плохой, так это бывает. Сам говоришь, что у нас тут всё хорошо. Так зачем всё портить? Давай сотрудничать?

— И Иру мне отдашь? — усмехнулся на другом конце враг.

— Нет, Иру я тебе не отдам. Но могу дать работу, где ты сможешь отомстить всем ЦРУшникам. Америка большая, и там тоже есть твоя девушка. Ты ведь помнишь Эмили? — спросил я.

И на другом конце трубки замолчали, а потом выдали:

— Пиздишь ты мне всё, Медоед! Я не верю ни единому твоему слову! Тоже мне, честен по принципиальным вопросам…

— Кто тебя сюда вернул? — спросил я.

— Тебя это ебать не должно! — произнёс он.

— Но ебёт, прикинь. Я тебе нормальную тему предлагаю: помириться с Родиной и снова стать на её защиту! — предложил я как бы сказал Д. Ф. Трамп сделку.

— У тебя есть то, что надо мне, и, к сожалению, в этом мире может быть лишь один Медоед! — произнёс он, и в трубке зазвучали гудки.

— Тиммейт, эту запись отправь — Дяде Мише. И сам что скажешь по его поводу⁈

— Скажу, что у человека какая-то психопатия. То, что он говорит и утверждает, невозможно, но у него есть устройство, которое делает для него то же самое, что я делаю для тебя. Пока вы говорили, они пытались взломать твой телефон, а я пытался найти его местонахождение.

— И что, как результаты? — спросил я.

— Как в анекдоте. Рассказать?

— Бля, ну расскажи. — смирился я, всё равно ведь еду.

— Два боксера встречаются — тяжеловес и легковес. И тяж мухачу такой говорит: «Прикинь, я вчера свою с любовником застал. Ну я ему левый, правый — смотрю, он лежит!» А мухач ему и отвечает: «Такая же фигня, брат. Тоже свою застаю с любовником. Я ему сначала левой, потом правой, а потом, через пять минут, чувствую, что в целом по очкам веду».

— Ты хочешь сказать, что мы по очкам ведём? — спросил я.

— Ну да. — радостно заявил Тиммейт.

— Пока наших жён ебут? — уточнил я.

— Я не это имел в виду. Вечно ты другой смысл видишь во всём, — произнёс Тиммейт. — О, задача от Дяди Миши пришла. Говорит, спасибо за информацию, держи в курсе, пользуйся всеми ресурсами ОЗЛ, но лже-Медоеда, далее ЛМ-а, — ликвидируй.

— Как думаешь, это реальный вернувшийся? — спросил я у Тиммейта.

— Этого мы, наверное, не узнаем. Но представь себе, что фашисты под гипнозом загружают в голову человека всю информацию о тебе, а потом говорят ему: «Представь, что ты из самого херового вероятного настоящего». И всё — вот тебе враг, который думает, что это ты.

— А как же тогда твоя копия? — спросил я.

— Это вообще бред. Как человек смог притащить мою копию оттуда? Разве что написал сам код, но это значит, что тот ЛМ принял особенность Тима. Тут всё запутано. Есть предложение в этом не разбираться, а просто убить гадину.

— Поддерживаю, — кивнул я.

Я ехал, а города России мелькали мимо меня, словно я смотрел на свою жизнь в ускоренной перемотке. И он действительно объезжал МКАД, двигаясь на Владимир. Мне казалось, что эта погоня будет вечной. Банки энергетиков уже звенели друг о друга на ковриках задних сидений, как ко мне подключился по сотовому Волкодав, а через полсотни километров он подсел ко мне на трассе, остановив меня взмахом руки.

— Привет, — произнёс он, закидывая тяжёлую чёрную сумку в багажник.

— Привет, — выдал я хмуро.

— Давай, двигайся, я поведу. У меня задача — тебе содействовать, — он захлопнул багажник и открыл мне мою дверь.

— А как же Москва? — спросил я, вылезая и ступая ногами на землю.

— А что с ней будет? Там я штат укомплектовал, да и андроиды твои, которых ты натаскивал, хрен кого на автоматный выстрел подпустят.

— Ну да, в столицу — самое ценное! — выдохнул я, идя на заднее сиденье.

И, проведя небольшую уборку салона, а именно сплющив все банки и сложив их в пакет, я откинул заднее сиденье назад и, пристегнувшись ремнём, лёг. Закрыв глаза, я почувствовал, что машина тронулась. И это хорошо что Волкодав подоспел, а-то я, если честно, потерял счёт времени, сколько я за рулём без сна… Сутки? Двое?

— Смотри, я его не вижу, потому что я не ты, — начал Волкодав, — Поэтому на всех крупных развилках буду тебя будить и спрашивать, куда дальше. Если повезёт, то твой ИИ-помощник найдёт его номера раньше, и устроим им засаду.

— Принято, — выдал я, добавив. — Он во Владимир едет.

— Ну и мы за ним, — поддержал беседу Волкодав.

И я уснул, закрыв глаза. Мне всё ещё чудилась дорога — быстрая и скользкая, и в какой-то момент ослепительная вспышка света, словно от плохо настроенных фар встречного авто, разбудила меня.

* * *

— Ну и мы за ним, — улыбнувшись, проговорил Волкодав.

И я, не обратив внимания на его реплику, снова провалился в сон.

* * *

Яркий свет ударил в мои закрытые глаза, даже сквозь сон. И я снова услышал голос Волкодава.

— Ну и мы за ним.

Я вздохнув, открыв глаза окончательно, и, подавшись вперёд, произнёс:

— Мы уже дважды погибали. Скоро! На этой трассе.

Волкодав повернулся ко мне, в его глазах читалось удивление.

— Ты бы поспал. Серьёзно, — произнёс он. — А-то, вот этот звон алюминиевых колокольчиков у тебя в багажнике — это же всё не волшебство, позволяющее тебе работать вечно. За это платит нервная система.

— На трассе нас ждёт засада, — настоял я.

— Ладно, — кивнул он. — Где?

— Я не знаю где. Дай, экипируюсь. Тиммейт, время?

— Половина второго ночи, второе января 2026 года, — произнёс ИИ.

И я вышел, экипировался, взяв в руки СР-3М, а на голову надев шлем. Переднее пассажирское сиденье подвинул вперёд, Тиммейта спрятал под броню.

— Слушай, ну если хочешь — спи экипированным, — снова улыбнулся Волкодав. Для него это была лишь моя паранойя, подпитанная множественными банками сладких энергетиков.

И далее я поехал так, точно намереваясь не спать. Однако, видимо, моргнув, проснулся от грохота и того, что меня тряхнуло, а всё тело отдалось болью. Машина вылетела в кювет и, перекувыркнувшись несколько раз, осталась на боку.

— Кха… Тиммейт, время! — прохрипел я приходя в себя.

— Нашёл когда спрашивать! — выкрикнул ИИ, а сквозь этот крик я уже слышал жужжание моторов. И, открыв боковую дверь, я выглянул наружу — тут было невыносимо темно. И, выбравшись на правый борт джипа, я спрыгнул в траву, пробивающуюся из-под снега.

— Тиммейт, время! — завопил я.

— Четыре двадцать восемь! — выдал он.

— Место, где мы⁈ — продолжал я всматриваясь в жужжащую темноту.

— На…

* * *

Вспышка света откинула меня назад, к словам Волкодава: «Ну и мы за ним».

— Смотри, и внимательно слушай, сейчас пол второго. А в четыре двадцать восемь на этой трассе нас ждёт засада, — произнёс я.

— Откуда ты знаешь? Он где-то рядом? — спросил Волкодав.

И я взглянул через «Следопыта» — и нет, цель не была рядом, она удалялась с завидной скоростью.

— В четыре двадцать восемь мы уже будем мертвы, — выдал я снова.

— Твои предложения? — спросил Волкодав.

— В четыре часа восемнадцать минут останавливаемся и экипируемся. Далее едем в броне и с оружием. Разбуди меня, а я пока посплю.

— Подожди, ты точно знаешь вплоть до минуты, когда нас убьют, и так спокойно ложишься спать? — удивился мой напарник.

— А что я ещё могу сделать? Только выспаться, — пожал я плечами и, пристегнув себя ремнём безопасности и намотав на него свои руки, чтобы точно ничего не тряслось, уснул.

Четыре восемнадцать настигло меня столь же быстро, как если бы я умел перемещаться во времени. Усталость — дело такое. И мы вышли и экипировались, и на моё удивление, на Волкодаве был шлем с символами, как и на мне.

И вот, мы рванули вдаль, напряжённо ожидая встречи, тогда как цель уходила ещё дальше и не думала останавливаться.

— В четыре двадцать шесть дальний свет включи! — произнёс я, зевнув.

— Так значит, правду про тебя говорят, что ты смерть чувствуешь? — зачем-то спросил Волкодав.

— Вероятную, — поправил я его, когда он включил дальний свет.

И в этом свете впереди, на правой обочине, показался ждущий нас дрон. Завидев нас он взмыл в воздух, как Волкодав ударил по тормозам, и мы вдвоём высыпали из машины.

Эта штука спикировала сверху, не оставляя нам шанса, и серебристый Крузак вспыхнул ярким пламенем. И в тот же момент зарокотал автомат. Я скатился в кювет, потому что огонь вели спереди, оно было низкое и лежало в том же месте, откуда стартовал дрон. Оно целилось по нам двоим, но мы разделились: Волкодав спрятался за очертание горящей машины, а я откатился в сторону, по снегу и траве. Замерев и зажав спуск в сторону этой штуки, я услышал, как нечто вдруг зашипело и взорвалось.

Вставая, я вышел на возвышенность, видя, как выглядывает Волкодав, смотря куда-то в мою сторону, настороженно и готовый к стрельбе.

— Что это на хер? — спросил у меня он.

— Два дрона: один — камикадзе, другой — собака, — проговорил я, смотря на вздувшуюся и искуроченую робо-собаку с закреплённым РПК на её спине.

— И ты о них знал? Мог бы раньше сказать, мы бы тогда на машине ехали, спешились бы, уничтожили засаду и поехали дальше, — выдал Волкодав.

— Ну прости, — произнёс я, добавив с сарказмом, — Я не достойный командир и плохой человек.

С этими словами я достал АПС и, приведя его в боевое состояние, снял с себя шлем, приставив его к голове.

— Стой!!! — прокричал Волкодав, и тут же, оказавшись сидя в машине, произнёс: — Ну и мы за ним.

— Ну и мы за ним, — повторил я его слова, улыбаясь, сидя в Крузаке, который ещё не взорвался, который только планировал ехать.

Уверен ли я был, что выстрел в голову всё это вернёт? Нет, не уверен. Но куча энергетиков в моей крови действовали, видать, за меня. ЛМ оказался изворотливее, чем я думал. Сколько у него будет ещё таких машин?

— Слушай мою команду, — произнёс я.

— Эй, мы в равных должностях, а в звании я выше, — произнёс Волкодав.

— Но ты вне МКАДа, — выдохнул я. — Делаем так: я спать. В четыре восемнадцать ты меня будишь, и я экипируюсь. Далее, в четыре двадцать пять ты останавливаешься на дороге и через ещё двадцать минут подбираешь меня на ней же.

— Ты псих, конечно, — произнёс Волкодав. — Может, вместе отработаем, что бы там ни было?

— Мы уже умирали вместе. В том месте.

— Братка, может, пора с энергосами завязывать? Они же тебя здоровее не делают? — выдохнул он, ничего не понимая.

— Братка, — начал я с его слов. — Ты сам просил Крузак оставить целым.

— Когда? — не понял Волкодав.

— В четыре часа двадцать восемь минут данной ночи, — произнёс я, ложась спать.

И мы всё сделали точно так, как я и сказал. Вот только я пошёл по траве и снегу и, завидев дрон с собакой, мирно сидящие на обочине, подкрался к ним сбоку. Идея была такой себе, но зато я ещё раз убедился, что ими руководит искусственный интеллект, потому что они ждали машины, прибывающей с конкретной точки.

Схватив собаку за РПК, я оттащил её от дрона, который тут же завёл винты. Но я уже выстрелил из пулемёта по нему, и тот сдетонировал. А я зажал курок у РПК, чтобы оно больше не стреляло. Прижав её коленом к обочине, видя, как она скребёт лапами по гравию, произнёс:

— Тиммейт, устройство, которое рядом, под контроль возьми!

— Есть, — выдал ИИ.

Волкодав подъехал к опалённому взрывом месту.

— Как ты узнал, что они тут? — спросил он, смотря на горящие и дымящиеся осколки дрона и почвы под ним.

— Сложно и долго рассказывать. Это Фёдор, и он поедет с нами, — произнёс я, поднимая и показывая робо-собаку с РПК, чтобы напарник её видел.

— И много у него таких штук? — спросил Волкодав.

— Я не знаю, — выдал я, посмотрев вдаль. Точка ЛМа стала ещё мельче и спешила куда-то во Владимир.

И, поставив пса в багажник, который замер будто дрессированный пёс, а мы двинулись дальше.

Я снова закрыл глаза, чувствуя, как дорога гудит под колёсами, и снова провалился в чёрную яму короткого сна. Сквозь пелену которого слышался голос Тиммейта, подключённого к магнитоле машины:

— Господа офицеры, методами исключения у нас есть цифры госномера машины нашего антигероя. Можем задействовать спецназёров, чтобы встретить его во Владимире.

— Это надо через Дядю Мишу, чтобы болтовни было меньше. Передай ему наши предложения, — произнёс Волкодав.

— Сделано, думаю, ему дадут просраться, — отрапортовал Тиммейт.

— Впервые говорю с машиной, — посетовал Волкодав.

— У меня есть машина и молчащая, в багажнике лежит, ждёт своего часа.

— Вот да. Оно мне понятней, чем ты.

— Надо уже начинать понимать, потому что против нас работает такой же Медоед и такой же Тиммейт. За тем небольшим исключением, что мы подлинные, а они — подделки. Ликвидатор и ИИ-курильщика.

— Скажи, а его Тиммейт поведёт в случае крайнего кипеша через всю Россию пешком? — спросил у ИИ Волкодав.

— Не знаю, его же ЛМ программировал. Не исключено, что решения будут глупее…

— Ещё глупее, чем пешком через Америку? — удивился Волкодав.

— Ты же нормальным спецназёром был. Приехал в свою Москву — стал каким-то нежным до решений. Чем тебе марш-бросок через континент не угодил?

— Тем, что я знаю всего одного человека, который это всё смог выдержать, и он сейчас спит на заднем сиденье. А впереди, как я понял, его подражатель, да? Как думаешь, быстро мы его возьмём?

— Если наша спецура его спешит и оставит без машины, то два-три дня, — нашёл что сказать Тиммейт.

— Два-три дня… почему-то я тебе не верю… — протянул Волкодав.