— Тут ещё и какая-то истерия по поводу изучения их прошлого, — продолжал Тиммейт голосом Осьминога. — Под старым каждым городом на этой планетке есть другой подземный город, система высокотехнологичных подземных ходов, и куча руин прошлых цивилизаций, стыдливо вписанных в их историю. Всё очень похоже, что они тут живут под пятой у другой высокоразвитой цивилизации, которая запрещает им вникать в артефакты древности. Ну да, это их проблемы, я-то отсюда скоро свалю. А ещё у них попаданство имеет какой-то массовый характер. Примерно один попаданец на три миллиона жителей. Они их тут называют вернувшимися, но, как и всё на этой планетке, это засекречено, хотя написаны целые трактаты по реинкарнации, написана и Махабхарата, в которой они описывают, как предыдущая цивилизация друг друга крошила. Но то книжки — кто их читает?.. И вот у каждого вернувшегося есть особенность, и вместо того чтобы расширять свои знания и растить в себе навык использования этой особенности, они дошли лишь до того, чтобы убивать друг друга, потому что эта особенность наследуется.

Мало того, у особенности есть противовес, который передаётся тоже. Беда целая. Но я придумал, как это обойти, и испытал на коллеге по спецслужбе — вроде работает, а я не был уверен. Прилагаю чертежи, чтоб не забыть, хотя я же один чёрт сожгу и этот дневник. О! А следующий эксперимент будет с подкруткой антиособенности. Жезл у меня есть, осталось найти столько маны, чтоб сил хватило. Сейчас спровоцирую начальника на крупную диверсионную операцию и напрошусь в малую боевую группу. А да, суккуб ко мне клеится — дожили. Но чукча не дурак, чукча себе либидо подкрутил, так что хер она от меня что получит. Ну и что, что хер теперь не стоит, зато я скоро отсюда выберусь!'

— Тиммейт, схемы, которые он создал, скопируй куда-нибудь, — произнёс я.

— Там как бы много всякого бреда у него, — произнёс Тиммейт. — Психопат был тот ещё. Он считал, что домашние животные — это души-спутники и они обычно тоже перерождаются у тех же хозяев, и иногда, когда набирают достаточно силы, перерождаются уже в детях.

— Совсем плох был Осьминог… — произнёс я. — Иногда кот хорош как кот, а как человек — будет совсем плох.

— Погоди. Не говори, что ты ему веришь?

— У меня хер перестал вставать… — начал я рассказывать про то, что во время опасных приёмов больше не появляется эта анти особенность.

— Записать тебя к урологу? — спросил Тиммейт.

— Да ты дослушай! Я говорю, хер больше не встаёт…

— На понедельник, 29 декабря, удобно тебе будет? — не унимался Тиммейт.

— А, с-сука, — выдохнул я, вставая и направляясь к посудомойке, чтобы поставить туда сковороду и распределить вилку и стакан по пластиковым нишам. — Слов цензурных на тебя, Тиммейт, у меня нет.

— Очень жаль, ведь настоящему джентльмену всегда есть что сказать! — процитировал он «Человека с бульвара Капуцинов».

— У меня отрицательных побочек больше нет после его манипуляций, — наконец нашёл я слова.

— Плацебо это. Тебе сказали «абра-кадабра» — и у тебя перестало что-то болеть.

— Он говорил, что рак у меня убрал и опухоль тоже, — докинул я в топку диалога.

— А до этого суперлечения у тебя их диагностировали? Нет же! Вот и не верь шарлатанам всяким, в науку верь.

— Он, кстати, как и ты, считал, что миром нашим кто-то правит, — продолжал я на накидывать.

— Ну, Медоед, сломанные часы два раза в сутки тоже показывают правильное время. Ты к Ире-то когда собираешься? — уточнил он.

— Сейчас, кое-что попробую. Тем более у меня распоряжение от княжны Берёзы.

И я спустился к смотрителю отеля, но, понимая, что Ярополк мне не помощник, обратился к Фоме, взяв у него прозрачный герметик и шприц. Я вспомнил, что у Осьминога была кисть, и взял нож и зажигалку, а потом выпросил у него шлем «Ронин» из оружейки — не исключено, что мой. И со всем этим пошёл в свой номер.

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты собираешься сделать? — произнёс Тиммейт.

— А раз понимаешь, почему не помогаешь? — спросил я.

— А как? У меня же нет психиатрического образования, — возразил Тиммейт.

— У фашистов тоже не было, а они вон смотри — зомби на квадрицепсе создали.

— Ты же в курсе, что фашизм и нацизм — это разные вещи?

— Чего ты несёшь? — спросил его я.

— Давай как в первом классе, фашизм требует от человека: «Всё для государства, ничего вне государства, ничего против государства» — как было при Бенито Муссолини. А нацизм делает акцент на превосходстве конкретной нации и чистоте крови, как говорил Адольф Гитлер. И то и то — крайне плохие штуки, особенно в крайних их формах, но ты, как чекист, должен чувствовать и понимать разницу.

— Ты к чему ведёшь?

— К тому, что «Наследие» — это же не совсем про авторитарное государство. И, несмотря на то что в его рядах вернувшиеся нацисты и фашисты, цель у «Наследия» такой не стоит, а значит, они не фашисты. А судя по тому, что их противниками не являются какие-то другие этносы, они и не нацисты.

— С-сука, — выдохнул я, опуская голову находясь уже в своей комнате, а Тиммейт насиловал мой ум.

— «Наследие» — это в первую очередь тоталитарная секта, или орден, как кому приятнее, целью которой является их личное величие и возрождение тоталитарного мегагосударства. Хотя в их архивах я натыкался на кормление людьми, по их мнению, тёмного божества. То есть они — оккультисты-реваншисты с душами фашистов и нацистов.

— Можешь, пожалуйста, не говорить со мной минут тридцать? — попросил я.

— Могу, но ты всё не так уже делаешь.

Я промолчал. Отрезал четыре пятых от головки зубной щётки ножом, нагрев зажигалкой пластик, я вывернул головку так, чтобы получить тонкую кисточку, и отложил полученный инструмент. Потом наложил жгут на левую руку и простерилизовал спиртовой салфеткой кожу, и несколько раз сжал и разжал кулак. А как только вена набухла, вставил шприц в вену и отпустил жгут. Было неудобно, но пальцами одной руки я набрал десятикубовый шприц кровью и, вынув его из вены, отложил рядом с кисточкой. А потом взял стаканчик и, выдавив туда герметика, добавил 50 на 50 крови и размешал ножом.

А далее я положил на колени шлем и, достав телефон и открыв картинку схем Осьминога, стал перерисовывать его символы, нанося их на шлем «Ронин». И через минут десять я получил требуемый образец.

— Тиммейт, запись текста, — произнёс я, оглядывая поделку. — «Согласно вашему указанию была проведена работа по копированию так называемой магической системы, блокирующей передачу особенностей вернувшихся. Полученный шлем готов к полевым испытаниям. Прошу предоставить вернувшегося врага с характерной особенностью». Дата, подпись, фото.

— Молодец, тебя нацисты нигде в коридорах Вевельсбурга не укусили, потому что опыты на людях — это в их стиле! — усмехнулся ИИ.

— Текст отправь, — произнёс я, смотря на своё творение.

Я сфотографировал его и теперь разглядывал корявую подделку на идеальные символы Осьминога.

И мою голову чуть «качнуло», словно бы головокружение взялось неизвестно откуда. И, заключив, что это я просто надышался герметиком, я лёг на свою кушетку, закрыв глаза.

Я вздрогнул от звука, открывая глаза, словно кто-то отпирал дверь в мой номер. Однако тело будто бы отказывалось вставать. Я лежал на кушетке абсолютно обнажённый, а ведь явственно помнил, как не было сил снять даже носки. Она вплыла в комнату, словно летела, словно её ноги не шли, а были обуты в роликовые коньки. Лера была обнажена и, как и любой человек, занимающийся собой и спортом, прекрасна. Однако её улыбка вновь обнажила мне острые белые зубы, а её ноготь, которым она легко провела от моей шеи до паха, больше напоминал коготь птицы.

Я не мог ничего сказать, не мог пошевелиться, но мог лишь смотреть.

— Сонный паралич, — произнесла она. — В твоём случае — доставка секса на дом. Слишком много он в тебе поменял. Ты «пахнешь» им, и если я тебя не «выпью», то тебя выпьет какая-нибудь другая тварь.

— Судя по тому, что у тебя ещё не стоит, ты против? Кто тут у нас верный муж? — спросила она улыбаясь. — Но как пел ваш классик: «Но ты прячешь тайну и в душе хрустальной, знаю я — грех смертный есть, я не тот, кто выдаст имя мне»…

Лера щёлкнула пальцем, один раз, потом другой и третий, и посмотрела на мою грудь, куда-то внутрь, словно там кто-то что-то уже писал.

— Эмили, — выдохнула Лера. — И вижу, что ты уже имел счастье спать с одной из нас. Удивлён?

Она снова пощёлкала пальцами правой руки.

— Помнишь ту рыженькую в больнице, когда тебя госпитализировали после боя в ТЦ «Лето»? За тот же бой тебе дали орден мужества? Дьявол, сколько же в тебе силы… — произнесла она, скользя пальцами по моему телу, и моё мужское начало дрогнуло, а член стал набухать.

— О, а что это тут в углу? — спросила она, поворачиваясь ко мне и изящно приседая с идеально ровной спиной. Однако в районе копчика я заметил совсем небольшой, сантиметров десяти, хвост.

Да, я слышал, что рождаются дети с хвостами, но чтобы видеть вживую? Тем более это и правда всё походило на сон. Жалко, говорить не получается.

— Фу, блядь, — выдохнула она, поднимая шлем «Ронин».

— Это что за поделка? Ты думал это сработает? Ты просто накалякал то, что наплёл он? Я думала, ты умнее. Первое, Медоед, — и она высоко подняла ногу и, повернувшись словно балерина на опорной стопе, перешагнула через меня, будто показывая мне свою промежность. — Ты должен был вымыться перед тем, как садиться за ритуал. Второе.

И Лера шагнула второй ногой на кушетку, уже полностью стоя надо мной.

— Последовательность нанесения рисунка определяет направленность завихрений флюида. Ты зачем это рисовал? Чтобы во время смерти другого вернувшегося его особенность не заражала тебя? По сути, ты создаёшь эфирный презерватив. Но тонкий мир — это не резиновое изделие. И даже чтобы делать галоши, надо учиться!

Её бёдра опустились на мой живот — горячие и мягкие.

— Третье, — произнесла она, приподнимаясь надо мной и беря в ладонь мой член, нацеливая его в себя. — Ты, как несостоявшийся маг, должен понимать, для чего ты делаешь ритуал, и каждый микрофлюид должен знать об этом намерении.

И её бёдра опустились ниже, а «я» проскользнул в горячую и даже обжигающую промежность твари.

— До-бро, — выдала она, приподнимаясь на бёдрах и с силой опускаясь вновь, вызывая удар моего члена о её внутренности.

— По-жа-ло-вать, — сделала она снова то самое поступательное движение, улыбаясь и запрокидывая голову назад с водопадом тёмных и непослушных волос, ласкающих её плечи и упругую грудь.

— В раб-ство! — Она села на мой член в третий раз, и я зажёг огонь Суй Фэна прямо на месте соприкосновения.

— А-а-а-а!!! — оглушительно воскликнула она десятком женских голосов и отскочила от меня, отталкиваясь руками и ногами, оцарапав мою грудь когтистыми кистями.

— Тва-а-а-арь! — завопила Лера, сгибаясь, сжимая свои бёдра, обнимая себя за талию и корчась от боли, искоса смотря на меня.

И огонь Суй Фэна зажёгся и на моём горле.

— Я тебе, тварина, комнату Осьминога дал! — прорычал я. — Ещё раз такая дичь у тебя повторится — я тебя на Чукотку сошлю. Будешь ходить среди свежевыросшей тайги, медведей пугать!

— … — она шмыгнула носом, обиженно и по-детски смотря на меня.

И тут я решился на эксперимент: я уже знал, где зажжётся новый огонёк Суй Фэна — прямо в её голове.

— Не надо! Молю! — всхлипнула она, падая на колени перед прикованным мной. Её всё ещё коробило, а в воздухе запахло палёной шерстью.

— А ты мне что вместо этого дашь? — спросил я.

— Я что угодно! Я Ире лучшей подругой буду! Я больше никогда!..

— Скоро в твою комнату в Новосибирске придёт посылка, — произнёс я. — Там будет один шлем мой, расписанный Осьминогом, и другие — без росписей. Твоя задача — скопировать руны Осьминога и нанести их на все остальные.

— Это не руны, но я сделаю. Только задание Лере дай: типа разрисовать в точности её кровью, можно даже как у тебя — с герметиком или клеем. Она удивится, но сделает. А на самом деле сделаю я. И всё будет работать!

Что-то мне во всё это верилось с трудом, в эту сделку, и я уже хотел зажигать огонь внутри её головы, но тут она просто рухнула на пол, вопя, сипя и заливая пол слезами:

— Не убивай! Я сделаю, всё сделаю! Прости, я не буду так больше!

— Уёбывай, — произнёс я, и от этого бранного слова пространство словно бы дрогнуло, и я открыл глаза, глубоко вдыхая воздух. Мои корпус, руки и ноги были свободны.

«Приснится же такое», — подумал я, смотря на разрисованный мной шлем на полу. Да и что-то ночь перед Европейским Рождеством затянулась. Я попытался встать, но тело качнуло, в глазах потемнело, и я снова сел.

Какие-то приколюхи возраста +40, хотя моему телу +25. Я собрался с силами, подышал и встал, опираясь о стенку. Джинсы топорщились после такого сна, и я пошёл сначала в душ — сполоснуться, а потом в туалет, уговорив орган не буянить — у меня ещё к жене ехать. И, сделав пару шагов, понял: нет, сам я не дойду. Сил абсолютно не было, голова кружилась, а перед глазами всё плыло.

— Тиммейт, передай боевую задачу отелю ОЗЛ по городу Санкт-Петербург, — произнёс я.

— Так, давай. Это будет что-то эпичное? Мы снова едем убивать оккультистов? — заинтересовался Тиммейт.

— Задача: поднять контролёра Медоеда на первый этаж и сопроводить его по требуемому им адресу на частном авто или такси.

— А ты себе в кофе коньяк подмешал? — спросил у меня Тиммейт.

— Нет, это хитрый план — тренировка на слаженность, — выдал я. И частично мой ИИ был прав: в голове шумело, а картинка плыла, но не как от алкоголя, а как от сотрясения, когда «просыпаешься» после удара на канвасе ринга и не помнишь, в каком городе участвуешь в соревнованиях.

Они собрались у меня — Фома и Барсук. Вошли в мою комнату, тут же учуяв запахи жжёного пластика и герметика стали осматривать мои владения. Я встретил их, сидя облокотившись на стену, к которой была прицеплена моя кушетка.

— Взял шприц, шлем и герметик с ножом и пошёл вниз полчаса назад, — проговорил Фома Барсуку.

— Ну что делать, если начальнику нужны все эти ценные вещи, — пожал плечами Барсук и, обращаясь ко мне, произнёс: — Куда тебя, командир?

— 3-я улица Строителей, дом 25, кв. 12, — пошутил Тиммейт.

Этот зараза в познании русской цивилизации добрался до советской классики.

— Я продиктую адрес. Меня бы под руки понести, — произнёс я.

— Так может тебе лучше тут отлежаться, если плохо, или доктора позвать? — спросил Фома.

— Нет, я обещал, — покачал я головой.

— Ярополка оставим на вахте и вдвоём отвезём, — предложил Барсук.

А далее меня вывели под ручки из номера и сопроводили наверх, где уже на свежем воздухе посадили в машину — оставленную мной тут казалось, давным-давно подаренную мне москвичами, когда меня изгоняли за МКАД. И довезли через цветочный магазин до дома Иры. А там, сопроводив до лифта и подняв меня наверх, даже нажали кнопку.

— Кто там? — спросила Ира.

— Медоед и ко, — произнёс Фома.

Дверь передо мной открылась, и Ира взглянула на меня, на цветы, которые держал Барсук, и собственно на Барсука и Фому.

— Здравствуйте, — растерянно произнесла она.

— Принимайте. Человек устал после перелёта, скорее всего уже трое суток на ногах. Утомление налицо, — выдал Барсук.

— Привет, Ир, — произнёс я, делая шаг в квартиру и одаривая её цветами.

— Товарищи, меня бы до постели донести, что-то совсем не могу двигаться, — выдохнул я.

И, положив меня на требуемую постель, они попрощались с Ирой и покинули мой дом. А Ира закрыла дверь в квартиру и подошла ко мне, опустившись рядом со мной на кровать. Она обняла меня, и я погрузился в цветочный запах её волос.

— Я так тебе рада. Но почему тебя штормит? Ты вроде не пьяный, — произнесла она.

— Я очень к тебе спешил и, видимо, переутомился. Я только из… — на этих словах я запнулся, потому как говорить супруге, что двенадцать часов назад воевал с рыцарями Аненербе в подземных коридорах Вевельсбурга, было, как говорят в современной Москве, ту-матч.

— Я поняла, что с задания. Давай я тебя раздену и ты поспишь? — произнесла она, и я, кивнув, начал помогать ей себя раздевать. На самом деле я бы завалился спать прямо в одежде.

— Медоед, — произнёс Тиммейт у меня в ухе.

— Что? — спросил я.

— Что? — уточнила Ира, останавливаясь.

— Это по работе, через микронаушник, — пояснил я.

— А-а-а-а, — протянула она.

— Тебе задача от Берёзы.

— В двух словах что там? — спросил я у ИИ.

— В двух словах: они нашли кандидата на испытания шлема и требуют после испытаний и в случае их успеха наладить массовое производство артефакта.

— Вот был Осьминог, все его психом считали, а как его не стало, то особенность его понадобилась, — выдохнул я.

— А так всегда, — поддержала разговор Ира. — Мне на сайтах пишут постоянно: «Где прода?» А я что-то уже второй месяц не могу написать и строчки. Ой, у тебя царапина на всё тело — от шеи и до паха, и член.

— Что с ним? — удивился я. — Неужели рассосался?