Спешно поднявшись наверх, мы встали за дверные косяки, видя, как двое каких-то парней — туристов, склонились над телом охранника, один из которых уже что-то набирал на телефоне.

И снизу рвануло. Рвануло так, что сотряслись стены, а взрывная волна ударила, что послышался звон оконного стекла первого этажа. Содрогнулся и каменный пол, а двое туристов повалились навзничь.

Кулеры «Ронина» начали жужжать активнее — это дым стал попадать в фильтры. «Ронин» не противогаз, у него запасы фильтров меняются очень долго, а заканчиваются быстро, и потому мы с Осьминогом, не сговариваясь, рванули вниз.

Я шёл первым. От бронедвери остались лишь бронеосколки — именно они скрежетали об пол, тревожимые нашей обувью. Стекло в бункере на входе тоже было выломано, его сорвало со своего места и ударило о противоположную стену, зацепив пулемётчика и сквозь вращающуюся панель на полу мы просто перешагнули.

Там, в конце коридора, лежал человек с оружием — какой-то натовской короткоствольной винтовкой. Я шёл вперёд, помня, согласно плану, где тут серверная. А вот целых дверей в подвальных кабинетах я больше не встречал — только выбитые взрывной волной, и везде внутри валялись оглушённые люди. Но дым уходил куда-то вверх, потому что вытяжка не перестала работать.

— М-м-м! — промычала шатающаяся фигура и вышла прямо на меня из дымки коридора. Он держался за голову, зажимая уши окровавленными руками, и я выстрелил в него от бедра. Сзади шёл Осьминог и стрелял одиночными во все тела, которые видел. Человек очень не хотел, чтобы тут остались живые, и, придя в себя, они ударили бы нам в спину.

Я же двигался к серверной, и кривая лестница увела меня вниз, чтобы показать второй этаж. Не доходя до следующего коридора, мой живот вдруг скрутило, это прямо за стеной, куда я ещё не шагнул, собралось человек пять с оружием. И я, согнувшись пополам, ощущая боль, освобождал гранаты от загнутых усиков, чтобы в один момент выдернуть одну чеку и, бросив первую гранату им под ноги, к самому основанию их баррикады, а вторую повыше их голов, за спину.

— Грэнэйт! — завопили за углом, и первый хлопок продолжился вторым, после которого до моих ушей донеслись крики боли.

И я выглянул, удостоверившись, что на меня никто не направляет ствол, побежав к баррикаде из тумбочек и поваленного стола.

Мебель была вся изрешечена осколками, а за баррикадой корчились от боли люди в чёрной форме. И я шаг за шагом стрелял в них, стараясь попадать в головы. Контроля одного, другого, третьего, пятого. Я вдруг услышал, как сзади раздался выстрел, и, перекувыркнувшись за баррикаду, к телам нацистов, я выглянул назад, видя, как Осьминог застрял на лестнице. Вернее, его давили выстрелами — толстый мужик в чёрной форме стрелял по нему и шёл, не скрываясь, по коридору.

И я зажал спуск в него и, думая, что всё с ним кончено, привстал из-за своего укрытия. А толстый нацист ойкнул и повалившись на спину, выстрелил очередью на этот раз по мне.

Вспышка света перенесла меня в тот момент, когда я только подошёл к стонущим за баррикадой нацистам, и, выпалив в них очередью, я перепрыгнул к ним, чтобы укрыться на их позиции.

Осьминог тоже шёл ко мне, но шёл спиной, будто ожидая, что с другой стороны коридора кто-то появится, и как только дверь отворилась, он выстрелил и тут же юркнул за стену у лестницы.

Плечо у толстого нациста одёрнуло назад, и он огрызнулся в сторону Осьминога очередью, словно и не почувствовав выстрела.

И я тоже зажал спуск, на этот раз длинной очередью, и толстяк, получив свои пули, повалился на спину, но и его стрельба наградила баррикаду свинцом в ответ.

— Граната! — крикнул я Осьминогу, чтобы тот не высовывался, и метнул её в толстяка. А та, проскользив по плитке пола, прикатилась аккурат к нему. Прозвучавший взрыв говорил мне о том, что всё — вернувшегося расщепило на фарш. Но сквозь дымку по мне с его позиции снова застрочил автомат.

— Это «Борис»! — завопил Осьминог. — Иди к серверной! Я прикрою!

И что что «Борис»? Я при Борисе Николаевиче жил и даже служил! Я перемахнул через баррикаду и побежал к нему, непрерывно ведя огонь по его корчащейся тушке. А пробегая мимо лестницы и Осьминога, я вытянул в его сторону руку и необычайно ловко схватил рукоять меча. Приближался я к куску окровавленного мяса и жира. В его перебитых пальцах была окровавленная простреленная винтовка, на спуск которой он жал.

— У тебя магазин перебило, — произнёс я, взмахнув клинком в область его головы.

И этого было бы достаточно для кого угодно, и даже немецкий Борис Бритва рухнул, имитируя смерть, но я слишком хорошо знал особенность «Хер-попадёшь» и, опустив автомат на ремнях, уже двумя руками отсёк мечом толстяку голову.

— Я запрещаю тебе входить в этот мир снова, — произнёс я на русском.

И на втором этаже раздался взрыв.

— Я заминировал вход, — пояснил Осьминог.

— Когда успел?

— А долго ли гранату на скобу под собственным весом положить в узкий проход?

— Бежим к серверам! — выпалил я, направляясь в сторону баррикады.

Мы двигались максимально быстро и жестоко, стреляя всех, кто попадался нам на пути, стреляя и в тех, кто просто лежал контуженный, и вот серверная была перед нами, и это была бронированная дверь с кодовым замком, а где-то наверху снова раздался взрыв оставленной гранаты под собственным весом. Вот почему Осьминог так копался.

— Тиммейт, у нас есть понимание, как вскрыть замок? — спросил я, смотря на цифры и чёрно-белое табло. Благо не было биометрии, руку нужного нациста или глаз мы бы задолбались искать.

— Могу предложить метод перебора, попробуй 0000000, потом 0000001, потом 0000002.

— Сколько на это уйдёт времени? — спросил я.

— Если перебирать все комбинации от 0000000 до 9999999 и на каждую тратить по три секунды, то примерно 34 дня. Если у тебя есть лишний месяц, Медоед, — я бы сказал, что это отличный план. Но, учитывая, что у нас наверху уже рвутся гранаты, я предлагаю вариант с отступлением. Ни один из рыцарей на допросе не сказал, что тут замок, словно сговорились.

Осьминог, стоявший у меня за спиной, положил руку мне на плечо и кивнул в сторону двери:

— Уйди, пожалуйста.

Я шагнул в сторону, освобождая проход, целясь в сторону задымлённого коридора. Он вдохнул и выдохнул и, чуть наклонив голову, опустил ладонь на дверь, едва касаясь пальцами замка. Он опустил автомат и, переместив рюкзак на грудь, вытащил из него тонкое, как карандаш, и чуть длиннее, чем пишущий инструмент, и никак не похожее на отмычку.

Но ликвидатор обвёл этой палкой замок и, закрыв глаза, проговорил: — 1488666. Стереотипные ублюдки!

И, нажав озвученную комбинацию, выдохнул: — Заходи, делай, что должен. Но быстро, нам ещё в Янтарную надо успеть.

И я, потянув дверь, открыл её так, что она закрыла пол коридора. Не став спрашивать, как Осьминог угадал и что он посчитал стереотипным, я зашёл в серверную. Тут было холодно и незадымлено. Ряды стоек с чёрными системными блоками жужжали множественными кулерами. А на одной из стен расположился широкий монитор с зелёно-чёрной картинкой, говорящей что-то о состоянии «железа», о его производительности и температуре, и никаких клавиатур и мышей.

— Тиммейт, куда тут пихать твой шнур? — спросил я.

— Контакт! — произнёс Осьминог, и его автомат разразился очередью куда-то в коридор, а ответный огонь рикошетил от бронедвери, благо она была от самого пола, и магу-ликвидатору не прострелят ноги.

— Смотри на центральную стойку, — начал Тиммейт. — Она чуть выше остальных, с синей подсветкой по бокам. В ней находится главный серверный блок. Массивный такой. Его лицевая панель — ровно посередине стойки. Найди на ней порт USB 3.0 или любой другой свободный порт. Главное, чтобы система его «увидела». Я дальше сам разберусь.

Я присел, нашёл ту самую стойку с синей подсветкой и, найдя порт, сунул в него шнур, и на экране одного из мониторов загорелась надпись: «Устройство обнаружено. Инициализация…»

— Я скоро буду в сети, — произнёс Тиммейт. — Оставь меня тут, вовсе необязательно таскать с собой два сотовых, чтобы я был рядом. И заложи взрывчатку с таймером на двадцать минут. Этого мне хватит, чтобы раскопироваться отсюда и украсть у них всё важное. Выйдешь на поверхность, я буду уже на твоём втором сотовом.

— Почему раньше не сказал, что так можешь?

— С обретения серверов в Пекине могу. Давай не тупи, кожаный, ставь таймер и закрывай дверь, а то фрицы тебя с двух сторон обойдут, не эвакуируешься вообще!

— Двадцать минут! — произнёс я, настраивая таймер и вешая второй пояс со взрывчаткой на стойку с серверами.

А Осьминог вовсю вёл бой, я застал его на смене магазина и, показав ему гранату, забросил её куда-то вдаль за бронированную дверь.

— Через 20 минут будет взрыв! — произнёс я.

— Отлично, закрываем дверь, отступаем в сторону Янтарной! — выдал он.

И, бросив в проём ещё гранату, я дёрнул дверь на себя, и она начала медленно закрываться, повинуясь доводчику, а мы отступали спиной назад, поливая огневые точки противника. Противник же расположился в кабинетах коридора и лупил по нам по-самолийский.

В какой-то момент дверь впереди закрылась, и мы свернули с опасного коридора и быстро двинулись дальше. И перед нами снова был спуск, на этот раз дверь была деревянная и старинная, окованная железом и с большим отверстием под замок.

— Что, откроешь и эту с помощью магии? — спросил я.

— Там не магия была, я просто подсмотрел код через время в конкретной точке. А эту, а эту надо вышибать. Вместе, на три-четыре.

И мы отошли от двери и на три-четыре врезались в неё плечами. И как только деревянная дверь вылетела вместе с ветхим и старым замком, мы оказались в ней. Я ожидал музейного зала, но это было нечто иное.

Стены были не просто выложенные янтарными плитами, а представляли из себя мозаику из тысяч кусков цвета, а поверх янтаря были насверлены отверстия, в которые установлены драгоценные камни, словно звёздное небо, вокруг, разные, но в основном крупные и разноцветные, мерцающие в золотом свечении, и всё это было спаяно в причудливые узлы, похожие на нервные сплетения.

По периметру, в пазах между панелями угадывались золотая шпатлёвка. А из-за каждого янтарного фрагмента лился ровный тёплый свет — это кто-то пустил с той стороны тонкие светодиодные ленты, но они были вмурованы так хитро, что создавалась полная иллюзия: стены будто лились расплавленным золотом.

Но в коридоре с обеих сторон послышались шаги.

— К бою, — произнёс я, направляясь к двери.

— Нет, мы уже выиграли. — с этими словами Осьминог просто закрыл дверь передо мной, снова доставая свой жезл, и нанося на неё невидимые мне символы.

— Я ебал! — прорычал я, видя его безумие, понимая, что сейчас нацисты ворвутся сюда и всё, капут нам.

Но ноги в военной обуви пробежали мимо двери, где-то правее встретились, обмолвились фразами на немецком и побежали далее.

— Вам… — произнёс Осьминог, снимая с себя бронежилет и кладя автомат рядом, продолжил. — Достался мир который когда-то был наполнен силой, но потом кто-то наверху решил, что, людям, она только мешает, и поставил на всей планете техногенный эксперимент, забрав у вас ману и способность её генерировать. Так вот, янтарь он, застывая в то время, ещё помнит мир, заполненный силой, как и давление внутри пузырьков воздуха внутри себя.

— Что ты мелешь? — произнёс я, смотря на ликвидатора.

— Медоед. Я всё. — произнёс он, снимая шлем и кладя его рядом с оружием.

— Что всё? — спросил я.

— Увольняюсь. Прости, что не за две недели.

— Ты сдаться в плен планируешь? Через 18 минут тут всё взорвётся, волна и до сюда дойдёт. Надо доделывать все свои дела и прорываться назад!

Но Осьминог просто сел на напольный янтарь, скрестив ноги, держа в руке свою палочку.

— Это жезл, — пояснил он. — Он нужен магу, чтобы работать с тонкими энергиями. Но ваш мир голодный на силу, поэтому я его и не применял ранее. У вас в фольклоре такие штуки называют волшебными палочками.

— Брат, тебя чё контузило? — спросил я. — Сейчас тут всё взорвётся, ладно эти пробежали мимо, тупанули, но снаружи всё будет ими кишеть! Надо срочно сваливать!

— … — он звучно выдохнул носом, — Я ухожу, Медоед, в мир, где есть мана. Прямо сейчас. Силы у комнаты хватит, но я обещал тебе кое-что.

И он направил на меня свой жезл, и мою голову сжало от боли, так что в глазах почернело.

— Опухоли в мозгу у тебя больше нет, сможешь видеть реальности, где тебя убивают безболезненно. — выдал он и указал палкой на мой живот, и его тоже скрутило от боли, — Рака желудка нет тоже, теперь ты видишь и выслеживаешь противников без боли тоже.

Палочка указала на член, и я инстинктивно закрыл его ладонями.

— Садист больше не властен над тобой, а навык всё еще действует, ну и меч. Меч я возьму себе можно? — спросил он.

— Забирай. — произнёс я, не веря тому, что он говорит.

— Ну вроде всё. А, сейчас сними бронежилет, положи оружие и просто выходи из замка, по тому тоннелю, который в ров ведёт, они тебя не увидят, если ты не будешь стрелять.

— Бля, ты хочешь, чтобы меня убили? — спросил я.

— Ты когда-то поверил в то, что я могу хорошо ликвидировать, поверь же и в то, что единственный маг земли наконец-то уходит из этого голодного до маны мира и даёт тебе фору в час, чтобы ты тоже ушёл своими ножками от фашистов.

— Если ты такой маг и можешь «уйти», то уведи меня тоже? — спросил я.

— Тебе не понравится там, куда я иду, кроме того, комната не настолько сильна. Как было в вашем фильме Болевар не выдержит двоих. Иди, Медоед!

— Безумие! — произнёс я, и, рассудив, что если он бредит, то вспышка меня вернёт сюда снова.

Я медленно открыл дверь, обернувшись, я увидел, как Осьминог взял себе две гранаты из своей разгрузки и убрал у них чеку, положив руки с зажатыми в пальцах скобами на свои колени.

— Прощай, психопат! — произнёс я, выходя из комнаты.

— Прощай, Медоед. — тихо произнёс Осьминог, и я пошёл, медленно и выцеливая, двигался я к тому выходу, который был на картах в моей памяти.

И в какой-то момент из-за угла вышли двое, они спешили мимо, в их руках было оружие, а на лицах были противогазы с фонариками. И что-то сдержало меня от выстрела. Я вдруг вспомнил, как ЛДМ морочил нам голову, может, и Осьминог так смог? Два солдата рейха пробежали мимо меня. И, заглянув в янтарнуюкомнату, они вскрикнули, и яркая золотая вспышка, нехарактерная для гранат, смешалась со взрывом.

— Безумец. — произнёс я, давя в себе желание сходить и посмотреть, исчез ли он или лежит там разорванный в клочья.

Я шёл дальше, а люди всё бежали и бежали, и все мимо меня, все в форме, все в рунах и экипированные.

Люк на выход я нашёл через время и, взяв руками за большой винт, крутанул его против часовой стрелки, попадая в ещё один коридор, тёмный и сырой. Дверь я за собой закрыл и потопал дальше, и по пути открыв ещё несколько дверей с засовами, все с замками, но почему-то сгнившими в рыжую труху, однако я не удивлялся больше ничему. И вот наконец-то потянул последнюю железную дверь на себя, попадая на свежий воздух, и только тут снял шлем.

А наверху мерцали и гудели СГУ полицейских машин, спешили боевые расчёты, и они должны были меня видеть, но почему-то не видели.

«Фора в час», — вспомнилось мне. И я пошёл прочь от замка.

— Привет, — произнёс голос Тиммейта. — Вот я и тут, ты рад? Медоед? Я знаю, что ты идёшь, ты почему молчишь?

— Я в состоянии крайней степени удивления. — произнёс я, и в этот момент в Вевельсбурге что-то ухнуло.

— Всё сервера мертвы! — похвастался Тиммейт. — А у наших есть все наработки Наследия, и все контакты их вернувшихся. Ты молодец, Медоед. И ты, Осьминог, молодец!

— Его нет рядом. — произнёс я.

— О, мне жаль. Он пал героем! — выдал Тиммейт.

— Он ушёл.

— Как ушёл? — не понял ИИшка.

— Из мира. Сказал, что он самый великий маг, взял две гранаты и остался ждать фашистов, наложив на меня какое-то заклинание или колдовство или… Короче, что-то, что позволило мне выйти из замка незамеченным.

— О тебе будет сложно это объяснить в рапорте. — произнёс ИИ.

— Разберусь как-нибудь. Тиммейт, сообщи ребятам из ГРУ, что я готов к эвакуации.

— Пеший маршрут Вевельсбург — Петроград построен! Двигайтесь на восток 2163 км, приготовьтесь вспомнить выражение «Бобр Курва я пердолле», ведь впереди Польша! — пошутил Тиммейт, а у меня на сердце что-то скреблось.

Осьминог умел удивлять, но сегодня он удивил меня на все деньги, или, как бы он сказал, на всю ману янтарной комнаты. Но телефонный звонок вырвал меня из мрачных мыслей, и я некоторое время смотрел на неопределённый номер.

— С Франции звонят. — проинформировал меня Тиммейт. — Эмануэль Макрон, снова с мужем поругался, просит тебя его убить. Штука, это — тот…