Мы ехали на запад, оставляя позади берлинские окраины. Арендованный Ford Fiesta послушно шуршал шинами по мокрому автобану, а за окнами проплывали аккуратные немецкие поля, редкие фермы и тёмные пятна лесов. Где-то там, впереди, в земле Северный Рейн-Вестфалия, нас ждал замок. Многие, кстати, поражаются немецкой педантичности и точности во всём, а секрет полишинеля прост, как три рубля: начиная со Средневековья в Европе местная знать занималась «селекцией» людей. Грубо говоря, крестьянин, который не делал что-либо или делал недостаточно хорошо, казнился в назидание остальным. Так они избавились от творческих иррационалов и пришли к этой математической точности во всём. Пеняя на царя Ивана Грозного, эти типы творили тут такое, что у Ивана Васильевича могло возникнуть желание тихо покурить в углу. Эх, жаль конечно, что курс от феодализма до фашизма эти ребята прошли и, получив прививку силами СССР и союзников, заново занялись оккультными непотребствами.

— Тиммейт, — спросил я, не отрывая глаз от дороги. — До Вевельсбурга сколько ещё?

— Порядка трёхсот километров, Медоед. Держите курс на Падерборн, а оттуда — на Бюрен. Замок стоит прямо над деревней Вевельсбург, которая входит в городской округ Бюрена.

Осьминог, сидевший рядом, хмыкнул — ему ИИшка не нравилась по личным причинам.

— Бюрен, значит — маленький городок. Аккуратный такой, с ратушей и церковью. Идеальное место, чтобы спрятать под носом у всей Европы целый культ, — выдал Тиммейт.

— Не культ, — поправил его Осьминог. — Орден.

— Давай по целям и задачам пробежимся, — предложил я и продолжил сразу же: — Замок теперь музей, где над землёй ничего нет, ходят и живут гражданские люди, а в одном из крыльев даже отель есть, в котором можно снять комнату и тут же оформить гостевую карту. По оперативной информации наша цель — серверная, где хранится вся инфа про «Наследие». Мы её копируем вместе с Тиммейтом, и после этого их агентура становится у нас как на ладони, и мы займёмся её устранением. По сути сделаем тоже самое, что Саламатин с нами. Далее… После копирования данных мы взрываем серверную и отходим для эвакуации которую нам обеспечивают ребята с ГРУ. Для всего этого нам надо произвести доразведку уже на местности, определить уязвимости входов в здание, потому что пленённые нами немцы говорят, что проникнуть туда невозможно — там постоянно дежурит вернувшийся рыцарь, и вход оборудован шлюзовой вращающейся бронированной дверью. Всё так?

— Ты янтарную комнату забыл. Если её не «обесточить», эти твари будут и дальше делать чудеса, неукладывающиеся в логику этого мира. — произнёс Осьминог.

— Обесточить? — переспросил я.

— Есть способ один, это я беру на себя. После такого даже без уничтожения они свою батарейку будут ещё пятьдесят лет заряжать, — поделился Осьминог.

— Я бы с наскоку попробовал, — произнёс я.

— Я бы не стал, ибо нет гарантии, что наши карты правильны. Я притворюсь художником, ты моим ассистентом — и так произведём доразведку.

— Я вас, как художник художника, хочу спросить: «Киса, вы рисовать умеете?» — процитировал я «Двенадцать стульев».

— Умею. Копировать изображение на лист бумаги карандашом в точности — что не отличает меня от принтера, и в толпе художников я буду признан самой бездарностью. Не то что ваш «Чёрный квадрат» Малевича. Вот где шедевр! — произнёс он, и я понял, что это сарказм. Малевич Осьминогу не нравился.

А через три с половиной часа мы съехали с автобана на узкую дорогу, которая вилась среди холмов. Навигатор Тиммейта показывал, что мы почти на месте. Справа мелькнула табличка с надписью: «Büren — 5 km». А через пару километров — ещё одна: «Wewelsburg».

Деревня встретила нас каменными домами с черепичными крышами и узкими безлюдными улочками. А над всем этим, на холме, возвышался замок. Треугольный, мрачный, с тремя башнями по углам, устремлёнными в серое небо.

Я притормозил у обочины, произнеся:

— Мы же японцы по легенде. А если там тоже будут японцы в гостинице?

— Притворимся глухонемыми японцами, — тихо сказал Осьминог. — Я всё-таки настаиваю на доразведке. Не КПП военного госпиталя берём.

— Последняя моя диверсионная миссия была по поджогу машины для приехавшей в город братвы с целью развязывания войны между бандитами, — вспомнил я вслух.

— В этом мире я тоже не очень-то и умею, — признался он.

Прибыли мы к замку в половину пятого и, припарковав седан на парковке, вышли из машины. Я потянулся, разминая спину — четыре часа за рулём даже по немецким автобанам оказались не такими уж и лёгкими. Осьминог, не говоря ни слова, уже достал из рюкзака этюдник и карандаши. Взгляд у него был деловой, будто он действительно собирался рисовать.

Издалека замок казался серым, но вблизи оказалось, что цвет камня, из которого он сложен, не однороден: встречался жёлтый, встречался серый и даже рыжий камень, и всё это разукрасила природа — то ли плесенью, то ли чёрными подтёками чего-то, напоминающего строительный раствор. Хотя какой раствор во время его возведения? Строение можно было назвать четырёхэтажным, если считать первым этажом то, что возвышалось сразу с земли, и имело маленькие квадратные окна с решётками. Пешеходный же, выгнутый дугой мост заходил сразу во второй этаж, в огромные арочные ворота с открытой для всех желающих решёткой. Этажи отделялись от этажей по периметру тёмно-серой кирпичной перемычкой. А четвёртый этаж можно было назвать мансардой, потому как он был встроен в треугольную покатую крышу, из которой тоже торчали маленькие окошки. И если стороны замка были четырёхэтажные, то башни по углам были выше и насчитывали целых пять этажей, две с куполовидной крышей, а одна с плоской и широкими зубьями-бойницами, на которую можно было легко разместить что угодно. Занятно, что замок был практически одногодкой города, откуда я начал свой путь в этой жизни, и заложен был князем-епископом Падерборна Дитрихом фон Фюрстенбергом в 1603 году — на год старше Златоводска, — эту информацию мне поведал Тиммейт по дороге сюда.

И вот, оставив оружие и броню в багажнике машины на парковке, мы вошли в эти величественные стены через центральные ворота. Пройдя мимо железной, всегда открытой решётки, мы последовали в западное крыло — вели нас туда вывески на немецком и английском. Внутри пахло стариной, а сам ресепшн хостела оказался маленьким, а за стойкой сидела черноволосая девушка в клетчатой тёплой рубахе и голубых обтягивающих джинсах, с короткой стрижкой и очками в тонкой оправе. Мы подошли и разговор начал я, делая азиатский акцент моего английского, пытаясь объяснить, что «мы японские художники, хотели бы снять комнату на две ночи, и нам нужна гостевая карта».

Девушка улыбнулась и, кивнув, взяла наши поддельные паспорта, оформила всё быстро, даже не взглянув на нас лишний раз. Туристов в декабре перед Рождеством было мало, и она, кажется, была рада хоть каким-то постояльцам. Хотя по информации Тиммейта, ровно месяц назад тут отгремела рождественская ярмарка, и замок принял до полутора тысячи человек.

А через десять минут мы уже сидели в комнате с двумя кроватями, окном во двор и видом на внутренний дворик. И, переведя дух, вышли на доразведку только через час.

Судя по данным от пленных рыцарей, прибыть в подвал можно было по внутреннему ходу, который был ограждён от остальной территории сектором, в который не пускали туристов. Но самое сложное было не в секторе, а в вакуумной броне двери, которая представляла из себя стеклянный бронированный вертикально поставленный цилиндр с одним входом в него. И даже вахта тут менялась так: заходит в цилиндр рыцарь и произносит пароль, а другой рыцарь смотрит на него через бронированное стекло, и если всё совпадает, то дверь поворачивается на платформе вместе с входящим, а вход в цилиндр становится выходом. А учитывая то, что это внутри замка, и её не вырвать тросом, не взломать, не поставить на неё Осьминога и не повернуть по часовой — потому как зубчатый механизм под ней, как говорится, противовзломный. Пройти её бесшумно не получится. Судя по схемам, из замка вёл подземный ход, наглухо забаррикадированный изнутри, и чтобы пройти через него, нужно было иметь в охране «Наследия» своих людей. А вербовать закоренелого нациста — бесполезное дело. Человек, который вернулся после смерти, он до конца будет уверен в своей исключительности, его не подкупить деньгами и скорее всего не запугать. А если он в прошлой жизни служил рейхфюреру или кайзеру, то в этой жизни он будет верить в то, что немцам чуть-чуть не хватило до победы. Думая, что проклятые русские закидали их шапками вместе со своими головами и тому подобное. Именно поэтому я был за мгновенный штурм — быстро, нагло, зло.

Но ОЗЛ и ГРУ требовали произвести доразведку и в случае невозможности миссии откатиться на эвакуацию. Но на эвакуацию ни я, ни Осьминог готовы не были.

Солнце поднялось над замком ещё выше, но свет оставался приглушённым и бледным. И мы, передвигаясь по замку, смотрели на то, чем стал оплот нацистов теперь. Замок внутри оказался музеем — чистым, прибранным, с табличками на двух языках. Мы прошли по залам, рассматривая историю замка, экспозицию про нацистское прошлое, стенды с фотографиями и документами. Таких же, как мы, зевак было мало — всего пара семей, группа школьников, да пожилая пара. Охрана тут тоже была: наблюдался один мужчина средних лет в тёмно-синей униформе, с фонариком и рацией на поясе, он ходил по залам с безучастным лицом. Именно он отвечал за первичное открывание дверей для деятелей Наследия. Камеры, кстати, висели на каждой стене, по две-три на комнату музея.

Я делал вид, что рассматриваю старые гравюры, а сам отмечал подходы и лестницы, двери и пути отступления в случае, если полиция приедет на созданный нами переполох. И поймал себя на воспоминаниях допросов рыцарей, что в штаб «Наследия» приедет далеко не полиция, а расквартированная группа быстрого реагирования. Это помимо тех, что будут охранять серверную внизу.

Думаю, до ковида тут было более людно — это ковид показал, что люди могут работать на удалёнке, знай да держи сервер под замком. Я осматривался в целом, а Осьминог зависал на местах и зарисовывал общие планы. Я как-то подглядел в его планшет и удивлённо увидел, что он действительно умел рисовать и мог действительно копировать в мельчайших подробностях казалось бы ничего не значащие вещи, оставляя при этом пометки на полях. Даже на бумаге появлялся почти точный эскиз замкового двора.

— Хорошо идёт, — шепнул я, проходя мимо него в очередной раз.

— Янтарная комната прямо под нами, — ответил он, не отрывая карандаша. — Я вижу её. Тут силы столько, что они могут сюжеты фильмов «Охотники за приведениями» в жизнь воплотить.

На втором этаже мы нашли служебный проход. Металлическая дверь без ручки, с кодовым замком и табличкой «Zutritt verboten» — «Вход запрещён». Рядом висела камера, направленная прямо на неё. Мы прошли мимо, не останавливаясь. На планах Тиммейта и согласно данным от языков это был один из входов в подвал. Однако эта дверца тоже вела к той самой трубчатой двери из бронестекла.

После мы обошли замок снаружи. Нашли ещё один выход — железную дверь в низкой арке, сокрытую наполовину культурным слоем. Она тоже была заперта изнутри. Камер здесь не было, но вскрывать такую бесшумно тоже не вариант.

— Как много металла вокруг, — произнёс Осьминог, когда мы вернулись в хостел. — Тихо не пройдём.

— Значит, будем штурмовать, — резюмировал я. — Всё равно у нас нет другого выхода.

— У них тут взвод специального назначения на подхвате, и отделение внизу, — напомнил мне Осьминог, поднимая на меня взгляд.

А тем временем за окном начинало темнеть, а над замком собирались тучи. Декабрьская ночь обещала быть холодной и безлунной — почти идеальной для того, чтобы сломать бронированную дверь и посмотреть, что же там от нас прячут. Однако я решил иначе.

— Утром после завтрака. Добредаем до машины, экипируемся, подъезжаем ко входу и бегом в подвал… — я озвучивал Осьминогу свой план, а он кивал. По его взгляду было видно, что он привык и к более худшим вариантам. Но он не спорил, для ликвидатора такого уровня, это был обычный понедельник. Тяжелый день, но без которого никогда не наступит благословенная пятница.

Утром же мы спустились на завтрак как ни в чём не бывало. Шведский стол в хостеле был скромным: варёные яйца, нарезка, сыр, хлеб, джем, какие-то мюсли и кофе. Я взял себе тарелку, сел у окна, чтобы видеть парковку и вход в столовую. Осьминог накидал себе всего, но ел без аппетита, как человек, который завтракает не для удовольствия, а для того чтобы было что-то в животе, налегая на кофе и орехи, и я последовал его примеру.

Ели мы молча. За окном серело декабрьское небо, ветер гнал по двору сухие листья. Туристов почти не было. Мы жевали, смотрели на часы и ждали. А когда стрелки показали 8:45, мы встали, оставили тарелки на стойке и вышли из хостела, не оборачиваясь.

На улице было холодно. Наконец-то хоть где-то я увидел как пар выходит изо рта. Я сел за руль, а Осьминог как и всегда рядом. Мы отъехали с парковки и свернули в лесной проулок, скрытый от глаз замка высокими соснами. Там, под прикрытием веток, переоделись накидывая экипировку снимая одежду и забирая её с собой, непонятно еще по ситуации как придётся эвакуироваться. Хотя инструкция об этом у нас была. Броня, оружие, аптечки и гранаты всё было в наличии. Я снял портупею с мечом и отдал Осьминогу. Он же принял её молча, перекинул через плечо.

— Я иду первым. Ты — за мной. — произнёс я и мой напарник кивнул.

Далее я достал два пояса со взрывчаткой и детонаторами с электронными таймерами. Надел на себя один другой дал напарнику на шею словно вязанку бубликов.

— Ну, начать и кончить, — произнёс я садясь обратно и поворачивая ключ зажигания.

Ведомая мной Ford Fiesta влетела во двор замка, взвизгнув шинами по мокрой брусчатке пугая парочку туристов. Я остановил машину напротив главных ворот, прямо у входа.

— Тиммейт! — крикнул я, выскакивая из машины. — Таймер на пять минут!

— Принял, — отозвался он в наушнике. — Счёт пошёл!

Мы вбежали в дверь замка. В холле, у служебного прохода, стоял тот же охранник что и вчера — мужчина в тёмно-синей униформе. Он даже не успел удивиться как я выстрелил ему в ногу. Он рухнул, вопя, зажимая рану в ноге. Крик разнёсся по каменному коридору «омываемый» гулом от выстрела.

— Это вернувшийся, — сказал Осьминог, и прежде чем я успел что-то сказать, он выстрелил ему в голову. Один раз и без каких либо заклинаний.

— Надоело, — пояснил он. — Да и цель ближе, чем когда-либо.

Я кивнул. Решётчатая дверь была открыта ключом, который я снял с пояса охранника. Мы проскочили внутрь и начали спускаться по винтовой лестнице вниз.

И тут завыла сирена. Гулкая, противная, режущая уши.

Внизу, в конце короткого коридора, стояла она — бронированная цилиндрическая дверь, описанная нашими пленными. Открытой стороной к нам, и пустая. Я уже шагнул к ней, когда кирпич под стеклом охраны вывалился из кладки, обнажив бойницу и дуло пулемёта. А сквозь стекло я видел, как за ним, сидел нацист в чёрном, с рунами двойной «Зиг» на петлицах — хотя я знал, что это не «Зиг», а «Соулу».

Он не ждал особой команды и пулемёт изрыгнул очередь. Пули крошили камень в метре от нас потому что мы тут же юркнули обратно на лестницу, угрожая достать нас рикошетом, от полукруглой кладки. Однако били бронебойными, и те глубоко впивались в камень.

— Твою мать! — рявкнул я, перекрикивая стрельбу.

И Осьминог бросил гранату которая через три секунды ухнула разнося осколки и дым по простреливаемому месту.

Я вдруг понял что он делает. И тоже бросил пару штук туда, и когда дымка стала доходить и до нас, я снял с себя пояс, из белых шашек в каждый из которых был вставлен детонатор и набрав на таймере 10 секунд нажал на клавишу показав табло Осьминогу.

Время неумолимо, но медленно потекло в обратную сторону 10,9,8, и на 5 я присев бросил пояс в открытое пространство в бронированном цилиндре, а пулемёт так и строчил но из-за дымки у меня были доли секунд чтобы забросить туда заряд.

— На выход!!! — крикнул я, поворачиваясь к Осьминогу.

Задумка была проста, побыстрее убежать туда, где не накроет взрывной волной…