— Я не понял, это что, дети будут? — Насторожился Степаныч, слышавший часть разговора.

— Нет. — Выглянув в окно, где уже совсем стемнело, мотнул головой я, убирая телефон — Тут ошибочка вышла… Взрослые.

Макаров в этот раз позвонил заблаговременно, и даже почти успел предупредить, о том, что машина, зарегистрированная на одного из членов семьи оборотней, уже едет к нам. Почти…

Впрочем, позвони он раньше, ничего бы не изменилось. Мы бы все равно устроили засаду в доме. И все пошло бы по тому же сценарию.

А вот заигравшую было совесть, капитан успокоил. Тетради в комнатах были старыми. Да и оборотни начинают оборачиваться уже совсем взрослыми. Когда организм перестает расти.

— Слушай, у нас два варианта. — Предложил я, пытаясь понять за облаками, вышла ли уже луна — Прячемся, или атакуем.

— Куда прячемся? — Деловито уточнил старик, а когда я показал ему убежище в котельной, отрицательно мотнул головой — Да ну на… Подопрут дверь снаружи, и подпалят к чертям!

— Логично… — Кивнул я, соглашаясь — Значит садимся в одной из комнат, и ждем. Сунутся, будем бить.

Но первое время все было тихо, даже когда луна уже вскарабкалась на небо, осветив двор, за которым я следил в окно. Степаныч же, расположился у дверей в комнату, с ружьем. И обрез рядом положил, на всякий случай.

А вот потом началось… Во дворе заревели коровы, в один голос, словно сговорившись, и вздрогнув, я высунулся в окно, глянув в сторону коровника. А заметив метнувшийся между постройками силуэт зверя, вскинул пистолет… И отлетел от окна назад, успев заметить, как в подоконник ударила когтистая лапа.

— Куда вылез, балбес! — Рявкнул выдернувший меня Степаныч — Сам говорил, их там двое!

Сам охотник даже не подумал высовываться в окно, встал так, чтобы ствол ружья было не достать снаружи, но так и не выстрелил, проводив стволом мелькнувшую цель.

— Кто-то в доме! — Услышав шорох за дверью, предупредил я, занимая позицию у двери, за спиной старика.

— Шустрые больно… — Проворчал тот, и сменив привычное ружье на обрез, снова застыл в ожидании — Староват я стал для всего этого…

А между тем, по двери кто-то провел когтем, и в полной тишине я явно услышал тяжелое дыхание зверя.

Выстрел, в полотне межкомнатной двери появилась аккуратное отверстие, но без толку. Разумеется, я не в кого не попал.

— Теперь будут кружить, заставят тратить патроны. — Поделился я со Степанычем — Было уже такое. Другое дело, что у нас целая сумка оружия, до утра точно хватит.

— И зачем об этом вслух? — Хмуро буркнул старик — Услышат же!

— Да пусть слышат! — Во весь голос ответил я — До утра мы всяко протянем, а утром найдем тварей, когда они людьми станут, и пристрелим! Не в первый раз!

— Ну ну… — Скривился Степаныч, когда я, обернувшись к нему, подмигнул.

Понятно, что бравада была напускной, искусственной. Но мне нужно было, чтобы оборотни наконец перешли к решительным действиям. Обороняться всяко проще чем нападать, и если дело удастся закончить здесь и сейчас…

— Черт!

Где-то за стеной негромко хлопнуло, и в комнате погас светильник, погрузив помещение в темноту.

И тут же, ослепив меня вспышкой, выстрелил Степаныч. А потом, выругавшись, бросил на кровать обрез, и подхватив обратно ружье, приставил к окну стул, на спинку которого упер ствол, чтобы не держать на весу.

— Не суетись, нам же лучше. — Сквозь зубы процедил он — Так хоть двор нормально видно…

Я и не суетился. Поначалу… Но зверь, что бродил по дому, продолжал провоцировать, иногда нанося удары по двери. Да так, что хлипкая фанера ходила ходуном…

Пару раз я стрелял, пытаясь зацепить тварь, но… Глупо было бы надеяться попасть в зверя вслепую. Тут и на открытом месте попробуй его достань.

Выстрел за спиной прогремел неожиданно и в ответ во дворе обиженно заревела корова, ломанувшись к воротам так, словно за ней черти гнались. Или волки.

— Вон он! — Заметив мелькнувшую за скачущей тушей тень, я выпустил несколько пуль, пытаясь попасть в стремительный силуэт, пока Степаныч сноровисто вгонял в стволы новые патроны — Ушел, скотина…

— Дверь держи, стрелок, мать! — рявкнул старик, и вовремя.

Грохот, дверь, повисшая на одной петле накренилась внутрь, и выпустив остаток магазина в проем, я кажется даже в кого-то попал, во всяком случае, в полумраке, на полу коридора темнели какие то пятна…

И снова воцарилась тишина. Нет, где-то вдалеке обиженно мычали умчавшиеся со двора коровы, а в доме все еще кто-то шуршал, но пока звери нападать не спешили. Или отдыхали после первой попытки, или…

— Готовят что-то. — Хмуро бросил Степаныч — Волки, они и так хитрые, а если в них что-то от людей осталось, тогда караул… не дадут нам досидеть до утра, печенкой чую.

— Ну если печенкой… — нервно усмехнулся я, крутясь у двери, пытаясь сквозь щель разглядеть хоть что-то в темноте помещения — Ничего, придумаем что-нибудь…

Свободной рукой я нащупал в кармане фонарик, и включив, аккуратно катнул его по полу, так, чтобы он выкатился в коридор сквозь щель в двери.

Стало немного лучше, и хоть светил он в стену, неудачно остановившись в паре метров от двери, коридор я теперь видел полностью, не подкрадешься незаметно.

Самое сложное в нашей ситуации, было сидеть и ждать. И ближе к полуночи я уже сам поверил, что нам удастся просто проторчать в доме до утра, а потом разбираться с врагом на улице. Или гоняться за оборотнями по всей области, что скорее всего.

— Чем пахнет? — В какой-то момент насторожился Степаныч, поведя носом — Не пойму…

— Да вроде… — Я принюхался, но в отличии от старика, обоняние у меня, как у курильщика, было хуже — Потом? Я в этой одежде дня три… То в плену, то забеги, то драки…

— Да то, что от тебя несет, я заметил. — Скривился старик — Тут что-то еще…

— Порох?

Порохом в комнате пахло сильно, несмотря на открытое окно. Но Степаныч только мотнул головой, и замолчал, но периодически все равно принюхивался с озадаченным выражением лица.

Впрочем, скоро нам стало не до того, когда прямо над нами кто-то стал возиться на чердаке, судя по всему разрывая когтями утеплитель. И с тревогой покосившись наверх, я прикидывал, выдержат ли доски на потолке удары оборотня. Или зверь упадет на нас сверху?

Вскоре по потолку ударили с такой силой, что доски заскрипели, и сверху посыпалась труха. И не выдержав, я несколько раз выстрелил в потолок, пытаясь угадать, где зверь.

Вот только отозвалось мое действие не сверху, а во дворе. Леденящий душу вой раздался неожиданно, заставив меня дернуться и выстрелить еще раз, а в следующую секунду, наверху загремело, и за спиной у меня громыхнул выстрел Степаныча.

— Оба на улице! — Перезаряжая ружье, деловито сообщил он — Их же двое, да?

— Должно быть двое… — Кивнул я, меняя магазин.

— Должно быть… — передразнил меня старик — Как вы вообще живы до сих пор, с таким отношением? Балбесы!

Отвечать я не стал. Нет, обидно было, конечно, но справедливо. И потом, что на такое ответить? Хотя так и подмывало съязвить что-то в ответ, или пошутить, но…

Раздумывая над ответом, я неожиданно и сам почувствовал запах о котором говорил Степаныч. И шел он как раз из коридора…

— Тихо, тихо, не вертись… — Старик за спиной вскинул ружье, приговаривая еле слышно себе под нос…

— Не стреляй! — шепотом предупредил я.

— Дурак что ли? — огрызнулся старик.

— Не стреляй, говорю! — Я машинально отступил назад, к окну, словно это могло помочь — взорвемся на хрен!

— Ох ё мое! — теперь и до Степаныча дошло, и опустив ружье, он даже на предохранитель его поставил, на всякий случай — Надо перекрыть газ!

— Да понял уже! — Скривился я, и выглянув в окно, встретился взглядом с огромным волком, с вызывающим видом, стоящим прямо в проеме ворот — А где второй?

— Рядом крутится. — Скривился старик. Руки его теребили предохранитель ружья, инстинкт заставлял вскинуть оружие и выстрелить, а здравый смысл был против.

— Внутрь они не полезут, будут ждать, когда рванет, или мы выскочим наружу. — Наконец высказался я, убирая пистолет в кобуру, и вынимая нож — Не полезут же?

— Не должны. — Мотнул головой старик, перехватывая ружье поудобнее — Что предлагаешь?

— Выключить газ. Окна побьем, проветрится быстро.

Сказать, сказал, но вскоре замер у покореженной двери, не решаясь выйти в коридор. Мне все мерещились горящие злобой глаза зверя, где-то в темноте дома. Но… Запах становился все сильнее, и пришлось, преодолевая страх, доломать дверь и шагнуть в коридор, аккуратно, чуть ли не по сантиметру продвигаясь вперед. А за спиной, почти беззвучно двигался старик, перехватив ружье как копье, чтобы в случае чего отпихнуть зверя.

— Ну чего встал? Подвинься, я пройду — нетерпеливо пихнул меня в спину Степаныч, когда коридор закончился и передо мной открылась широкое пространство кухни, в которой, к счастью, никого не оказалось.

— Да погоди ты! — Отмахнулся я, заглядывая за угол — сейчас!

— Задохнемся, или сгорим! — Более опытный в таких делах старик уже успел намотать на лицо мокрую тряпку, неизвестно где добытую, и поняв, что он прав, я рванул вперед, туда где в сумраке белела газовая плита.

Вот только, ручки у плиты, к которым я сразу потянулся, были закрыты. И повертевшись рядом, я нашел причину утечки. Какая-то тварь просто перегрызла шланг ведущий к плите.

— Хорошо хоть не трубу… — вслух буркнул я, протягивая руку к вентилю в трубе, над головой…

Окно разлетелось вдребезги под ударом масивной туши, серой тенью влетевшей в комнату, и одновременно сзади громыхнула входная дверь.

И уже следующим прыжком оборотень взвился в воздух, летя ко мне, словно в замедленном кино… И я даже успел подумать, что нож, вытянутый в сторону угрозы, его не остановит…

Зато остановил опрокинутый стол, который от удара хоть и отлетел в сторону, но дело свое сделал, остановив бросок зверя.

— Валим! — Степаныч, спасший мне жизнь, словно молодой, проскочил мимо пытающегося выбраться из-под скатерти волка, и рыбкой выскочил в окно, только его и видели. А я, дернувшись к двери, до которой мне было ближе, внезапно встал как вкопанный и попятился назад, от застывшей в дверном проеме фигуры второго зверя.

Зверь, не спешил бросаться голой грудью на нож, и никуда не торопился, медленно двигаясь ко мне, иногда припадая к полу, изображая, что вот-вот прыгнет. А вот его товарищ, выбравшись из-под скатерти, терпеливо ждал, когда я отвлекусь.

— Фу! — Зачем-то рявкнул я, словно собакам, лихорадочно соображая, что делать, и медленно отступая в угол, выставив перед собой нож — Пошли прочь!

И словно в насмешку, зверь, подступающий ко мне от входа, облизнулся, словно перед трапезой, глядя мне прямо в глаза.

Где-то за окном зашуршало, видимо Степаныч выбирался из клумбы, в которую упал, но особой надежды на напарника не было. Что он сделает? Выстрелит, взорвав меня с тварями?

И в такой, патовой ситуации, меня внезапно начала разбирать злость. Звери никуда не спешили, уверенные, что главное блюдо уже никуда не денется. Сейчас перекусят, и займутся вторым… Куда он один денется?

Почувствовав, что уперся спиной в стену, я замер, и оскалившись не хуже оборотней, вдруг полез свободной рукой в карман, за зажигалкой. Потому что сырое есть нельзя!

— Устроим фаер шоу? — Подмигнув ближайшему зверю, я дернул руку из кармана, где как оказалось завалялась не только зажигался.

И в морду кинувшегося вперед зверю полетел мешочек с волчьим корнем!

В итоге, вместо стремительной атаки, ослепленный пылью зверь врезался в стену, а я, падая на пол, успел увидеть прыжок второго оборотня, и даже мысленно попрощался с жизнью, прекрасно понимая, что ничего больше сделать не успею.

Сдвоенный выстрел прогремел со двора оглушительно, словно раскат грома, и тушу волка пронесло мимо меня, сметя ударом картечи.

И я не упустил шанс. Проскочив над яростно скребущим глаза лапой первым зверем, я ринулся к окну, и повторил маневр Степаныча, с падением в цветы, под окном.

Над головой что-то грохнуло, и рядом, промахнувшись всего на пару сантиметров, приземлился волк, тут же оттолкнувшийся от земли, и вслепую ринувшийся ко мне, чихая и яростно клацкая зубами, в надежде достать…

В темноте, больше интуитивно, я отмахнулся ножом, и даже сумел задеть зверя, но почти сразу клинок выбило у меня из рук, а кисть ожгло болью.

Но и зверю не поздоровилось. И со всех сил отталкивая от себя оскаленную пасть, навалившегося на меня оборотня, я отстраненно заметил тонкие полоски крови из ноздрей и закрытых глаз. Порошок действовал лучше всяких похвал… Но недостаточно. Зверь все еще был сильнее меня, и медленно, но верно оскаленная пасть приближалась к моему лицу, несмотря на все мои усилия.

Пальцы соскальзывали на жесткой шерсти, из пасти зверя тянуло зловонием, и этот запах, был сильнее запаха газа.

— На! — Сбоку неожиданно возник Степаныч, и с размаху всадил вилы в бок зверю, навалившись на них всей массой.

— Держи! — Вывернувшись из-под зверя, я нащупал на земле нож, не обращая внимание на то, что по ноге ударили когти, когда зверь засучил лапами. И…

Нож вошел в бок оборотня с хрустом, и застрял, погрузившись на пару сантиметров.

— Давай! — Степаныч скользил сапогами по влажной земле, удерживая вилы всем телом, словно рогатину, но оборотень почти сумел извернуться, и встать на ноги, не обращая внимания на раны.

Почти…

Рядом оглушительно грохнуло, и я почувствовал, как меня тащит по земле, опрокидывая как того колобка.

Рядом что-то с треском врезалось в землю, и открыв глаза я разглядел у самого носа кусок оконной рамы, подсвеченный красными бликами.

Вокруг сразу посветлело, но это был не белый, электрический свет, скорее алые отблески разгорающегося пожара.

Дом, конечно, не вспыхнул, как в кино, сразу весь, целиком и полностью. Но пламя уже весело трепетало на кухне, стремительно разгораясь.

— Где… — Рядом заворочался Степаныч, потерянно шаря рядом с собой по земле руками, и чего-то не находя.

Но я и сам уже начал соображать, и сев, потянул из кобуры пистолет. Теперь было можно, хуже уже не будет…

Оборотня нигде не было. И не став тратить время на помощь оглушенному старику, я с трудом поднялся на ноги, и хромая побрел к дому, туда, где недавно кипела схватка.

На месте боя, в свете пожара темнели пятна крови. И судя по всему, не только моей. Поскольку вели они совсем в другую сторону. Вглубь двора.

И вскинув оружие, я побрел по следу, готовый в любой момент выстрелить…

Не понадобилось.

Тело последнего оборотня, уже принявшего человеческий облик, я нашел у коровника. Парень, чуть старше меня, уже почти заполз в него, но сил не хватило, и он упал на пороге, вытянув ободранные руки вперед, в попытке подтянуть тело дальше.

А в боку, погрузившись по самую рукоять, торчал мой нож. Видимо после взрыва зверь неудачно упал, и лезвие все же нашло себе лазейку. Не повезло… Ему. А вот мне, кажется повезло…

Во всяком случае, рваные раны на ноге и на руке, были явно оставлены когтями. Хотя, проверить все же не помешает… Не хватало еще самому стать такой же тварью.

Степаныч, кстати, в отличии от меня, почти не пострадал. И вскоре, с моей помощью, даже сел нормально, привалившись спиной к стене гаража. Конечно, на лице старого охотника уже начинал расплываться синяк, под глазом. Да и нос был разбит основательно, до кровавых дорожек на лице. Но в остальном, ему тоже повезло.

Хотя, я об этом пожалел уже через половину часа, когда охотник пришел в себя настолько, чтобы начать критиковать мое поведение, и ругать «никчемушную молодежь» в целом.

Причем в выражениях старик не стеснялся, и я даже запомнил что-то для себя новое в его монологе. А потом поднялся, и отправился искать телефон. Захотелось услышать что-то доброе, теплое, родное… Голос жены, например. А заодно сообщить, что жив. Несмотря ни на что.