Поливальная машина окатила дорогу водой. Вечерние сумерки не торопились сгущаться, и мягкий свет все еще играл на оконных стеклах. Виташ стоял, опершись о бортик ограды. Он пребывал в том восторженном ожидании, когда кажется, что еще минута и невероятное счастье обрушится на тебя.

Дверь подъезда открылась, явив Виташу и миру Веру. Девушка была одета в светлое платье с васильками. Волосы были забраны в высокий хвост и перевязаны лентой.

– Привет! – сорвался со своего места Виташ.

Девушка, как будто не ожидавшая увидеть его, удивленно ответила на приветствие.

– Ну что, пойдем? – спросил Виташ.

– А, в кино? – догадалась она. – Надо Светку подождать. Я сейчас ей позвоню. Пойдем, там автомат за углом, – сказала она и пошла с совершенно независимым видом.

Виташ хотел было что-то ей возразить. В конце концов, он искренне рассчитывал на поход в кино только вдвоем, но он бы никогда не решился перечить вслух.

Они шли по оживленной улице. Рабочий день был окончен, и горожане спешили по домам. Они пробирались против движения, Вера ловко лавировала между прохожими, а Виташ то и дело натыкался на идущих людей, потому что все его внимание было приковано к худенькой фигурке в платье с васильками.

– Есть мелочь? – обратилась к нему девушка, войдя в телефонную будку.

– Сейчас. – Виташ с готовностью полез в карман. – Вот! – высыпал он в ладошку копейки.

– Щедрый какой! – рассмеялась она. – Мне только две копейки. – Она твердо взяла парня за запястье и вернула ему мелочь.

Послышалось гудение диска телефона и щебет Веры:

– Света, мы ждем тебя у кинотеатра… зато можно потанцевать перед сеансом… Толика? Зови обязательно! А что? Не смеши меня!

Наконец она повесила трубку и обернулась к своему спутнику.

– Между прочим, нам стоит поторопиться, если хотим застать выступление перед сеансом.

Она выпорхнула из будки и понеслась к автобусной остановке. Виташ еле успевал за ней, но его восторг был так силен, что он не обращал внимания на такие мелочи.

Ни переполненный автобус, ни брюзжание усталых пассажиров не могли омрачить его настроения. Он любовался тем, как Вера поправляла платье и как крепко она держалась ладонью за поручень.

Они приехали, когда свет фонарей стал различимым в сгущающихся сумерках. Многочисленная публика, жаждущая зрелищ, прогуливалась в фойе кинотеатра. На небольшой сцене выступал местный коллектив. Певица, молодая женщина, звонко пела что-то про кино.

Рядом танцевали несколько пар молодых людей. Посетители постарше сидели на скамейках вокруг и наблюдали. Рядом расположился буфет, и на его полках утопали в кружевных салфетках пирожные. Можно было даже заказать кофе.

– Потанцуем? – робея, предложил Виташ.

– Сейчас ребята придут, пропустим, – насмешливо глядя на него, ответила девушка.

Виташ помялся немного, но решил дальше не настаивать. Через пару минут их окликнули. Он увидел знакомую девушку, с которой не так давно Вера пересмеивалась на вокзальной площади. С ней были двое парней, с которыми Виташ знаком не был.

– Сергей, – представился тот, что был в трикотажной рубашке.

Виктор протянул руку в ответ.

– Это Ленька, – представил Виктор высокого, спортивного вида паренька.

– Пойдемте танцевать! – радостно взвизгнула Татьяна и потянула спортсмена за руку в центр толпы.

Отправилась танцевать и Вера. Виташ хотел было что-то крикнуть вслед, но девушка так быстро убежала, да и оркестр играл так громко, его все равно никто бы не услышал. Он снова стоял один, в стороне от веселившихся людей. Виташ плотно сжал губы и сунул руки в карманы. Он твердо решил не подавать виду, что расстроен. В конце концов, именно он пригласил сегодня Веру в кино, и она согласилась. И что с того, что теперь она танцует с другим! Пришла-то она сюда с ним!

Так он убеждал себя, не замечая насмешливых взглядов, которые бросали на него девушки.

* * *

Плотников устало потер переносицу. От долгих раздумий у него гудела голова. Хотелось приложить ко лбу мокрое холодное полотенце. Визит Гаврелюка на квартиру Вадимченко не принес видимых результатов. От этого раздумья становились только тяжелее.

Плотников не возлагал особенных надежд на показания собутыльников Вадимченко. Таких людей сложно назвать надежными свидетелями, и все же хоть какая-то зацепка была бы сейчас кстати.

– Алло! – требовательно сказал он в трубку. – Владимир Иосифович, здравствуй! Плотников беспокоит. Владимир Иосифович, что там с отчетом? Начальство требует.

– Здравствуй Андрей Геннадьевич! Если начальство требует, тогда милости просим к нам, расскажу, что удалось выяснить. Сам отчет будет чуть позже. Мы тут зашиваемся. Две лаборантки в декрет ушли!

– Ну! – засмеялся Плотников. – Это как раз хорошие новости. Тогда сейчас буду.

Отдел криминалистики располагался в соседнем корпусе. Небольшой пристрой к основному зданию управления, чуть отделенный от внутреннего дворика забором и длинным гаражом.

Плотников миновал пропускной пункт и прошел прямо по коридору к кабинету Владимира Иосифовича. Низенький полноватый мужчина с блестящей на свету лысиной, обрамленной седыми кудрями на висках и затылке, он больше напоминал гнома из сказки, чем серьезного специалиста.

– А! Андрей Геннадьевич! – поприветствовал он Плотникова. – Проходи вот сюда. – Он указал ему на стул возле окна. – Осторожно, не задень бумаги. Я еще не разбирал их.

Письменный стол Владимира Иосифовича был давно и надежно погребен под грудой папок, справочников и бумаг, которые – и Плотников готов был в этом поклясться – под действием времени и пыли спрессовались в единый монолит. Сам Владимир Иосифович предпочитал работать за широким столом, на котором стояли два микроскопа и находились все те же документы, папки, витиеватые рулоны с распечатками анализов и чашки Петри с мензурками в пластмассовых подставках.

– Сейчас, подожди, – попросил он, сосредоточенно перебирая бумаги. – Вот эта папка, – сказал он и достал из папки несколько фотографий и листов с таблицами.

Все это время Плотников сидел молча, давая коллеге необходимое время подготовиться. Он хорошо знал такой тип людей. Владимир Иосифович не переносил суеты и спешки, и все же каждый его день проходил в условиях жесточайшего цейтнота. Поэтому в обычной жизни он был до крайности рассеян, словно отмежевав от себя все то, что бы занимало место в его мыслях кроме работы. А работа эта требовала большой сосредоточенности и внимания.

– С чего же начать? – Владимир Иосифович потер подбородок. – Давай с основного, а дальше по мелочи. Ты записывай, а вопросы будешь задавать потом. Тут вот у меня где-то лежал карандаш…

Плотников все так же молча схватил огрызок карандаша и приготовился записывать в блокнот.

– Мы сомневаемся в том, что смерть Вадимченко была бытовой случайностью. Уверен, судмедэксперты подтвердят мои догадки. Да ты и сам все видел, картина вполне ясна.

Он на секунду прищурился и оглянулся в поисках очков. Взгляд его зацепился за книгу, чьи листы странно топорщились.

– Вот же они! – тихонько воскликнул он и достал свои очки из книги.

– Расположение капель крови такое, какое бывает при ударе, – продолжил Владимир Иосифович и размахнулся, изображая замах. – Мы обнаружили рядом с телом разбитую бутылку со следами крови и тканей. Вероятно, ею и наносили удары. Следов борьбы не обнаружено. Вещи перевернули уже после убийства. Что касается следов присутствия других людей, то здесь картина весьма интересная, но, учитывая образ жизни нашего героя, не удивительная. Итак, мы нашли несколько следов. Только два из них совпадают с отпечатками обуви Вадимченко. Почил он, кстати, в тапочках. Еще пара отпечатков обуви, судя по рифленой подошве, от зимних сапог сорокового размера. Не по сезону… – Он сделал секундную паузу. – А вот очень интересно. Удалось снять отпечаток мужского ботинка сорок первого размера. Нам принципиально то, что сделан он был в луже портвейна, бутылкой от которого, как мы предполагаем, и был убит Вадимченко. Это свежие следы, на них не было пыли и мусора, но были следы крови. Так что мы можем с уверенностью сказать, что злоумышленник предпочитает носить обувь сорок первого размера с удобной колодкой и небольшим каблуком. Возможно, у него небольшое плоскостопие или нечеткий след.

Владимир Иосифович закрыл папку и посмотрел на Плотникова.

– Если поймаю кого праздношатающегося, то отчет будет у тебя завтра, самое позднее послезавтра. А если эти скорби падут на меня, то отчет раньше следующей недели не жди.

– Что ж, Владимир Иосифович, спасибо и на этом. Очень выручил, – сказал Плотников прощаясь. – А нельзя предположить рост преступника?

– Это к судмедэкспертам. Они такими чудесами занимаются. Мы только фиксируем окружающее, – развел руками Владимир Иосифович.

Плотников лишь глубоко вздохнул. Торопить судмедэкспертов было делом бесполезным и неблагодарным. Оставалось только набраться терпения и не сидеть без дела самим.

* * *

Едва Плотников подошел к своему кабинету, как его окликнул Калашников:

– Скажи, вы еще занимаетесь этим делом, о краже на Строителей? Мне твои ребята рассказали.

– Да, у нас людей не хватает, – ответил Плотников.

– Скажи своим, чтобы завтра с утра тихонько понаблюдали за входом на рынок. Там обычно частники сидят. Кто яблоками торгует, кто семечками, а кто и краденый товар сбыть пытается. Я что-то сразу не сообразил вам подсказать.

– Вот за это спасибо, Денис, – горячо поблагодарил Плотников друга. – А как дела с делом, по которому Кривой свидетелем проходил? Нашли?

– Ориентировка у Стаса, – успокоил подполковника Калашников. – Завтра сам тебе расскажет.

Плотников удовлетворенно кивнул. Новости определенно были хорошие.

* * *

Михалюк достал из кармана носовой платок и отер им лоб и шею. Солнце стояло высоко, и никто не мог спрятаться от его жара. Майор огляделся в поисках напарника и увидел Миролюбова, изучающего прилавки с огородной зеленью.

– Дайте немного, – попросил Михалюк кулек семечек у старушки.

Та не торопилась и обстоятельно насыпала ему семечек в скрученный трубочкой газетный листок.

– Жареные? – уточнил он.

– Жареные. Соль насыпать? – спросила бабка.

– А, сыпь! – махнул рукой Михалюк и, довольный, пошел дальше бродить по базару.

Где-то возле палатки с вязаными носками его догнал Миролюбов.

– Я все еще не вижу никого подозрительного, – разочарованно сказал он.

Вячеславу не хватало терпения и смекалки для того, чтобы проводить время, выслеживая преступника с относительным удовольствием. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы не упустить ничего. И, как ни странно, именно это обстоятельство играло против него. Излишняя сосредоточенность на чем-то одном мешала ему видеть картину в целом. Он не раз жаловался Михалюку на то, что в поле от него никакой пользы. На что майор только посмеивался и приговаривал: «Дай время, Славка! Дай время».

– На вот, угощайся, – протянул ему Михалюк кулек с семечками, – без обеда сегодня, поди оголодал?

– Да нет, – помотал головой капитан, – жарко.

– Лучше жарко, чем холодно, – напутствовал молодого коллегу Михалюк. – У меня теща, мировая женщина, такие носки с рукавицами мне связала! Я ей в том году платок пуховый на день рождения презентовал. Валюха у меня специально ездила, выбирала, – с гордостью рассказывал он. – Я и в этом году хотел что-то такое же подарить, а Валька моя уперлась, юбилей, говорит, в ресторан нужно, и алкоголь на тебе. Ты мужчина, так, мол, положено! Веришь, нет, Славка, всю голову себе сломал, что на стол поставить?! Вот ты, Слава, как за женщинами ухаживаешь? – спросил он и посмотрел на Миролюбова, который, судя по его растерянному виду, к такому повороту событий был не готов.

Он еще раз внимательно посмотрел вперед, в надежде что увидит что-нибудь, на что можно переключить внимание напарника. В отношении женщин двадцатисемилетний Вячеслав был скромен и деликатен, поэтому похвастать какими-то особенными успехами в деле ухаживаний не мог. Но даже если бы Миролюбов слыл дамским угодником, он бы все равно не смог ничего рассказать Михалюку, просто потому что постеснялся бы. Подобные темы были для капитана милиции Миролюбова под запретом.

– Вчера у Игнатенко какой транзистор украли? Не «Спидолу», случайно? – спросил Миролюбов, указывая на мужчину, стоящего в стороне от общей суеты, почти на газоне. В руках у него была большая дорожная сумка, откуда он вытащил черно-белый корпус новенького приемника.

На вид мужчина был средних лет. Небритый. Его щетина неопрятно выделялась на суровом лице. Ранние морщины делали его старше. Засаленная кепка низко наползала на глаза.

Михалюк сунул в карман кулек с семечками и кивнул Миролюбову. Тот двинулся по направлению к мужчине.

– Предъявите документы, – отчеканил Миролюбов, доставая из кармана брюк удостоверение.

Мужчина замер на секунду, прежде чем рвануть вперед, изо всех сил оттолкнув капитана с дороги. От неожиданности Миролюбов споткнулся и «уселся» на траву. Мужчина прихрамывал, и его плечо было поднято к уху, а голова немного наклонена. От этого он двигался слегка неуклюже, но довольно резво. Среди большого скопления людей на рынке он смог бы легко затеряться, будь Миролюбов один. Но Михалюк предусмотрительно не стал подходить близко и, выставив руку вперед, бросился наперерез и повалил беглеца на землю.

– Попался, голубчик! – тяжело дыша, сказал Михалюк.

Он надел на него наручники, и только тогда внимательно посмотрел ему в лицо.

– О! А ты никак Кривой? – расплылся в довольной улыбке майор.

– Произвол, товарищи! Произвол! Средь бела дня, товарищи! – надрывался мужчина.

– Хватит кричать, поднимайся! – сказал подошедший Миролюбов – Расходимся, товарищи, – обратился он к столпившимся вокруг и показал удостоверение.

Тут же послышался недовольный ропот среди торговцев. Кто-то принялся собирать товар. Другие, что посмелее, угрюмо бросали: «Когда надо, их не дозовешься!»

Капитан подошел к Кривому, помог ему подняться, взял его за локоть и повел к машине. На мужчине была застиранная рубашка с длинным рукавом. На мокрой от пота спине виднелись грязные разводы. Разношенные туфли были пыльными и давно нуждались в ремонте.

– Знатно ты меня толкнул, братец, – беззлобно сказал Миролюбов, – теперь в поясницу вступило. Что ты будешь делать!

Они отвели Кривого к машине. Он уселся на заднем сиденье, уставившись перед собой с тупой злостью во взгляде. Миролюбов закрыл дверь за Кривым и попытался потянуться. Вышло плохо. Тогда Михалюк, чья теща, казалось, знала все на свете, авторитетно посоветовал:

– Керосином разотри на ночь. Утром будешь как новенький!

– Вонять же буду, – возразил он.

– А ты не принюхивайся! – нашел выход из положения Михалюк и сел рядом с водителем.

Миролюбов остался с арестованным, который всю дорогу до отделения смотрел себе под ноги и раздувал ноздри, время от времени шумно вздыхая.

* * *

В комнате для допросов было душно. Кривой не желал сидеть спокойно и то и дело ерзал на стуле. Движения у него были дергаными, и голова заметно клонилась набок во время движения. Иногда был заметен нервный тик, тогда его челюсть как бы съезжала на сторону наклона головы, заставляя его слегка приоткрывать рот.

– Натворили вы дел, Семен Михайлович, – беззлобно заговорил Михалюк, приступая к допросу.

Он включил магнитофон, и бобины с пленкой закрутились.

– Итак, допрос ведет майор милиции Михалюк Станислав Николаевич. Задержанный, представьтесь.

– Вы и так знаете, как меня зовут, – буркнул мужчина.

– Знаем, конечно, но таков порядок. Итак, задержанный, представьтесь!

– Семенов я, Семен Михайлович. Так сойдет? – продолжал упрямиться Кривой.

– Для начала. Год рождения, род занятий… Не в первый раз же, Семен Михайлович, процедуру знаете.

– Тысяча девятьсот двадцать восьмого года рождения. Работаю сторожем в таксопарке.

– Скажите, Семенов, откуда у вас новенький транзисторный приемник?

– Из дома. Это мой приемник, – твердо ответил Кривой.

– Сережки тоже ваши?

– И сережки тоже мои.

– Ну тогда у вас, наверное, и квитанции о покупке сохранились? Приемник-то совсем новый.

– Нет, – ответил Кривой и уставился в сторону.

– Потеряли? – сочувственно предположил Михалюк.

– Да! Потерял! – выкрикнул Кривой.

– А мы нашли, – расплылся в улыбке майор. – По заводскому номеру, который чудесным образом совпал с номером в квитанции о покупке у некой гражданки Игнатенко. Мы у нее как раз накануне принимали заявление о краже, в том числе и такого приемника. Чудеса! Как считаете, гражданин Семенов?

– Никак! Если уже все знаете, зачем пристаете? Только нервы зря мотаете!

– Как видите, Семенов, не зря, – ухмыльнулся Михалюк – Рассказывайте, как дело было? Что сделали со старой Библией?

– Не было никакой Библии, – заявил Кривой, пряча взгляд.

– Как же не было, когда вот тут черным по белому написано: украдена старинная Библия. Семенов, говорите как есть, – посерьезнел Михалюк.

Кривой нахмурился еще больше. Он ссутулился и смотрел куда-то в сторону.

Спустя почти полчаса Михалюк так и не смог добиться ответа. Он вышел из допросной, досадливо почесывая затылок.

– А все равно доказательства у нас есть, не отвертится, – сообщил он Плотникову.

– Да, – согласился тот, – только что же он сделал с книгой? Кому он ее передал, а главное, зачем?

– Молодец, что про Вадимченко ничего не спрашивал. Пусть пока думает, что попался на простой краже.

Плотников крепко задумался, размышляя над этим. Ему не нравились вопросы без ответов. Он любил ясность и законченность во всем.

* * *

Базиль в элегантном костюме уверенной быстрой походкой свернул с главной дороги в подворотню. Бывшие конюшни сейчас были отданы под склады. Старая кладка выделялась среди позднего пристроя. Отбойные камни почти полностью «зарылись» в асфальт. Из глубины прохода между складскими помещениями вышел человек. Он был в потертой фуражке, сдвинутой на затылок. Его грязный пиджак был надет прямо на майку. Вместо брюк на нем были растянутые треники, местами изъеденные молью. На ногах – сандалии, неожиданно чистые для его странного вида.

– Опаздываешь, Базиль, – крикнул он, прежде чем мужчина поравнялся с ним.

– Хорош горланить! – приструнил мужчину Базиль. – Для тебя работа есть, – продолжил он уже тише, поравнявшись с ним. – Человека одного повязали, а у него для меня товар остался. Надо до бабы его наведаться и узнать, где он свое барахло держит.

– Это кого это? – осклабился собеседник.

– Кривого.

– Аа-а-а… – расплылся мужчина в довольной ухмылке. – А с бабой-то как потолковать?

– Аккуратно и не дома. Хату пасут, поэтому сам решай, – отрезал Базиль. – Вот тебе за хлопоты. – Он протянул конверт.

Мужчина взял конверт. Открыл его. Быстро пересчитал содержимое и, по-видимому, остался доволен.

– Товар заберешь и подержишь у себя день или два. Как только будет можно, я с тобой свяжусь.

– А если мусора нагрянут? Я с чужим товаром палиться не буду! – категорично заявил мужчина.

– А ты не попадайся! – рявкнул Базиль и поправил шейный платок. – Специально предупредил, что хату пасут. Соображай! Я тебе за смекалку щедро заплатил. А не нравится – возвращай деньги, на них желающие найдутся!

– Да сделаю я! – огрызнулся мужчина, приложив руку к внутреннему карману пиджака, как будто защищая конверт с деньгами. – Только и ты давай не копайся. Товар дольше положенного держать не буду.

– Не шелести! Забыл, на кого попер?! Сниму с довольствия, на одну получку жить начнешь! – спокойно сказал Базиль, смотря прямо в глаза собеседнику, без всякого намека на агрессию.

От этой холодной уверенности в выцветших светлых глазах собеседника у мужчины засосало под ложечкой. Он был не из пугливых, но Базиля боялся. Тот одевался хорошо, но не броско, как иные воры. Речь у него была правильной, но он легко мог вставлять в разговор блатные словечки.

Базиль был не чета своим подельникам, вспыльчивым и падким на скорую расправу. Он осторожно устанавливал связи, появляясь тогда, когда его никто не ждал, и предлагал дела, за которые платил щедро, но после исчезал либо исчезали те, с кем он работал. И все это длилось годами. Воровской мир полнился слухами, но наверняка никто ничего сказать не мог – Базиль был неуловим.

* * *

Миролюбов отворил дверь, пропуская вперед женщину с ребенком.

– Андрей Геннадьевич, жена Кри… то есть Семенова пришла, – сообщил он.

В кабинет вошла стройная женщина в простом платье и с ребенком на руках. Ее взгляд был сосредоточенным и тревожным. Большая усталость читалась в ее хрупкой фигуре.

– Наталья Дмитриевна, если не ошибаюсь? – Плотников встал ей навстречу. – А это? – Он обратил свое внимание на мальчика лет двух в цветных шортах и рубашке.

Тот исподлобья смотрел на Плотникова и жался к матери.

– Это мой сын, – ответила женщина. – Мне сказали, что мужа арестовали. Что он опять натворил?

– Пока он попался на попытке продать краденый товар. Что ваш муж делал вчера примерно с девяти до одиннадцати утра?

– Не знаю, – ответила женщина. – Я сына в ясли отвожу к восьми. Потом на работу. Я на молочной кухне работаю на полставки. В обед ухожу, сына забираю. Он у меня часто болеет, поэтому на весь день в яслях не остается.

– А скажите, Наталья Дмитриевна, был ли среди знакомых вашего мужа вот этот человек? – Плотников придвинул к ней фото Вадимченко.

– Не помню, – покачала она головой. – Вокруг мужа много всяких вертится, всех не упомнишь. Да и куда мне? Весь дом на мне, мужа вечно нету. А теперь вот… – Она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. – Если у вас все, я пойду?

Она встала и удобнее взяла ребенка, который уже тихонько куксился.

– Конечно, Наталья Дмитриевна, спасибо, что зашли, – ответил Плотников и лично проводил женщину к выходу.

Было что-то глубоко неправильное в том, что эта женщина сейчас осталась одна с ребенком, в то время как ее муж был совсем рядом, но уже очень далеко от них. Плотников не относил себя к сентиментальным людям, но вид молодой матери что-то задел в его душе.

Подполковник вернулся в кабинет и решительно сказал:

– Теперь плотно работаем по Васильеву. Неспроста парень пропал. Кривой пусть пока посидит да подумает. Я снова в ателье, а вы гоните-ка проверять вокзалы. Может, уезжал куда? Словом, берите ориентировки и действуйте. Процедуру вы знаете!