Возле храма Василия Блаженного в стороне от туристических групп стояли Михалюк и Миролюбов. Щурясь от яркого солнца, они стояли так, чтобы видеть багажное отделение автобуса и не пропустить момент передачи.

– А хорошо здесь, – сказал Михалюк.

Он наслаждался городским гулом, щелчками фотоаппаратов, обрывками фраз экскурсоводов и щебетаньем на разных языках.

– Надо Вальку с мальчишками сюда в отпуск свозить. Вот она обрадуется! – мечтательно сказал Михалюк.

Позади них тихонько встал человек в штатском. Он опустил голову, словно высматривая что-то на земле, и, повернувшись к ним вполоборота, произнес:

– Капитан Куликов, прислан к вам для подкрепления. Какова оперативная обстановка?

От неожиданности Михалюк вздрогнул.

– Серьезный ты парень, капитан Куликов, – сказал он беззлобно. – Майор Михалюк и капитан Миролюбов. Ведем наблюдение за туристическим автобусом. В багажном отделении чемодан с биркой. Вот он нас интересует больше всего.

– Принято. Еще кто участвует в операции?

– Двое наших оперативников под видом супружеской пары ведут наблюдение внутри группы, – доложил Миролюбов и уставился перед собой.

Перед ним, ничуть не стесняясь, в полусогнутом положении стоял интурист с фотоаппаратом. В поисках лучшей точки съемки он почти присел у ног Миролюбова. Тот уже хотел возмущенно призвать того к порядку, как вдруг почувствовал руку на своем плече.

– Престиж страны, Слава, – сказал Михалюк, – спокойнее.

Куликов спрятал усмешку. Он вновь посмотрел на автобус и увидел, как шофер вышел из кабины и направился навстречу высокому человеку в цветастой рубашке.

– Внимание! – предупредил он.

– Славка, заводи машину, – скомандовал Михалюк. – Началось.

Они отошли чуть в сторону за гранитный парапет так, чтобы туристы не мешали обзору. Мужчина в рубашке что-то сказал водителю и протянул тому книгу. Мельком глянув по сторонам, шофер сунул книгу под мышку и открыл багажное отделение. Он еще раз проверил, не смотрит ли кто в его сторону, и быстро передал чемодан с биркой, слишком заметной, чтобы его можно было перепутать.

Мужчина принял груз без лишней суеты. Не удосужившись оглянуться и вообще проверить, есть ли за ним слежка, он быстро направился к серому автомобилю с дипломатическими номерами и сел в него. Уже в следующую минуту авто двинулось с места, растворяясь в общем потоке машин.

– Быстро! – скомандовал Михалюк, но Куликова уже и след простыл.

Рядом с ним просигналил Миролюбов, готовый преследовать свою жертву.

– Как нам теперь до дипломата добраться?! – сокрушался он. – Неужели зря мотались?

– Спокойно, мальчик, – напряженно ответил Михалюк. – Сейчас главное, чтобы этот гусь больше на социалистическую собственность не покушался.

– Но как же краденое? Неужели отдадим? – не унимался Миролюбов.

– Считай это распространением советской культуры на загнивающем Западе. Тут надо тоньше действовать, Славка. Здесь политес нужон. Пусть начальство разбирается, – пояснил Михалюк.

Подъехав к входу в бывший особняк Шлоссберга, машина остановилась. Из нее стремительно вышел мужчина в цветастой рубашке, темных брюках и с чемоданом в руке. Он толкнул массивную дверь и в следующую секунду скрылся за ней.

– Поздравляю, Славка, – сказал Михалюк. – Теперь мы знаем, как происходит передача контрабанды на Запад.

– И что сейчас? – нахмурился Миролюбов.

– Полагаю, долгий и неприятный разговор шофера с московскими коллегами, – усмехнулся Михалюк.

В боковое зеркало он увидел, как к ним подходит Куликов. Михалюк с капитаном вышли из машины ему навстречу и пожали руки.

– Благодарю за содействие! – сказал Куликов. – Шофер задержан до выяснения всех обстоятельств дела. С этим, – он кивнул в сторону посольства, – будет вестись работа на другом уровне.

– Политес, – пояснил Михалюк, обращаясь к Миролюбову.

– Вы уже бывали в Москве? – спросил Куликов. – Я в вашем распоряжении, могу показать город.

– Вот за это спасибо! – обрадовался Михалюк, и глаза его хитро заблестели.

– Что бы вы хотели посмотреть? – спросил Куликов, уже представивший себе прогулку по Красной площади.

– Вино-водочный магазин, – просто ответил Михалюк, и на лице его отразилась почти детская растерянность. – У тещи юбилей, надо на стол что-то поставить. Что-то для женщины… Ну чтоб не стыдно было, понимаешь? – пустился в объяснения Михалюк, слегка смущаясь просьбы. – Язвенник я, вообще не пью, что ставить на стол, не знаю. Всю голову сломал. Поможешь?

Куликов ошарашенно молчал, но, судя по его виду, сдаваться так просто не собирался. И хотя на какое-то мгновение в его голове мелькнула мысль, что все это нелепая шутка, смущенный и какой-то беспомощный вид майора убедил Куликова, что он говорит серьезно.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Еле заметно улыбнулся и ответил, стараясь сохранить серьезность:

– Есть тут пара мест… Проверим.

– Выручай, капитан, а то моя Валька мне это всю жизнь припоминать будет.

– Только предупреждаю сразу, придется пройтись, – сказал Куликов.

Они двинулись вдоль тротуара. Михалюк пребывал в восторге от того, что совсем скоро его проблемы решатся, а Миролюбов, все еще ведущий у себя в голове погоню за контрабандистами, просто шел с растерянным видом туда, куда его вели.

* * *

Ранним утром в городе царила суета. По улицам спешили по своим делам прохожие. В сквере возле училища было небывало оживленно, толпились люди. Начиналась пора вступительных экзаменов.

Продираясь сквозь толпу, Сергей увидел Тимофея. Он стоял в стороне от толпы и разговаривал с тем самым профессором, с которым говорил вчера. Они пожали друг другу руки, и до Сергея долетел обрывок фразы:

– Ни о чем не волнуйтесь, Сергей Эдуардович, я доберусь электричкой.

Сергей остановился, но, дождавшись, когда профессор уйдет, нагнал Тимофея и спросил в лоб:

– Ты все-таки едешь к этому напыщенному индюку?.. Лена знает?

От возмущения он не мог спокойно дышать. Ноздри его раздулись, а ладони сжались в кулаки. Сергей злился, и это была какая-то незнакомая ему до этого ярость.

– Это для нашего же будущего. С Леной я все улажу сам, – начал Тимофей и вдруг замолчал. – А что ты так о Лене печешься? – спросил он.

Взгляд его тут же стал колючим, и на лице появилась гаденькая улыбочка.

– Она ждет тебя! Это подло! – выпалил Сергей.

– Я же сказал, что я сам все улажу с Леной! Не лезь, пожалуйста, не в свое дело! – спокойно сказал Тимофей и, окинув на прощание парня насмешливым взглядом, ушел.

Сергей все еще тяжело дышал. В голове была лишь одна мысль: «Она ведь ждет его!» Недолго думая, он сорвался с места и, как будто от этого зависела его жизнь, побежал, проталкиваясь через толпу, слыша вслед возмущенные окрики.

* * *

Все было готово: и стол по случаю смотрин накрыт белой скатертью, и праздничная посуда, выставленная из глубин серванта. Чайник уже сняли с огня. А ягодный пирог уже «отдыхал», укутанный в «шубу». Все было готово к приходу гостей.

Андрей Геннадьевич внимательно и с нескрываемым весельем смотрел, как волнуется его дочь. На часах было уже без пяти два. Варвара Михайловна вышла из кухни и, взглянув на часы, с неудовольствием отметила:

– Опаздывает.

– И вовсе он не опаздывает, мама, – недовольно сказала Лена – Тимофей всегда точен. Он вам понравится, вот увидите.

– Не нам за него замуж выходить! – засмеялся Виташ и тут же получил диванной подушкой по лицу.

– Подеритесь еще! – осадил Плотников детей, впрочем, не особенно строго. – То, что нужно разгромить комнату перед гостями.

Лена на это только показала язык брату.

– И все-таки он опаздывает, – сказала Варвара Михайловна.

Минутная стрелка на часах между тем перевалила уже за десять минут, и Лена занервничала еще больше. Обида уже готова была разлиться жгучими слезами по лицу, как вдруг в дверь позвонили.

– Наверное, что-то случилось, – вскочила со своего места девушка. – Он всегда очень точен.

Она выскочила в коридор и резко открыла дверь. Улыбка так и застыла на ее лице. Она не могла вымолвить ни слова. На пороге стоял Сергей с букетом цветов в одной руке и коробкой конфет в другой.

– Здравствуй, Лена, – произнес он, смущаясь.

В это время к порогу подошли все домашние и с интересом наблюдали за происходящим.

– Здравствуйте! – обратился он к остальным. – Тимофей просил передать, что не сможет прийти. У него возникли срочные дела. Это вот вам, – он протянул цветы и конфеты Варваре Михайловне. – Лена, ты прости, я просто не мог не предупредить, – сказал он уже тише и только для нее.

Он попятился и развернулся, чтобы уйти, как вдруг услышал:

– Молодой человек, у нас не принято дарить даме цветы, а потом сбегать, даже не оставшись на чай, – весело сказал Андрей Геннадьевич.

– Да, мы избавляемся от ухажеров по-другому, – хохотнул Виташ и тут же схлопотал подзатыльник от сестры.

– В самом деле, – подхватила Варвара Михайловна, с интересом наблюдавшая эту сцену. – Как-то нехорошо получается. Проходите, пожалуйста!

Сергей не шевелился, он внимательно смотрел на Лену, которая в тот момент больше напоминала затравленного зверька, чем уверенную в себе отличницу, какой он ее знал.

– Не стой на пороге, – сказала она и опустила глаза.

* * *

Разговор не то чтобы клеился. Все с интересом разглядывали Сергея. Атмосфера в комнате, залитой послеполуденным мягким солнцем, была почти торжественной.

– Так, значит, вы тоже будущий врач? – спросил Плотников.

– Он учится вместе с Тимофеем, – поспешила ответить за парня Лена.

Ей казалось совершенно неправильным, что семья вот так запросто забыла о том, что именно Тимофей должен был сегодня сидеть за столом.

– Да, – подтвердил Сергей и бросил быстрый взгляд на девушку.

– У вас сейчас горячая пора, экзамены? – как бы между прочим продолжал Плотников. – Чем планируете заниматься на каникулах?

– Я взял смены в больнице. Это небольшие деньги, зато дает опыт работы с пациентами.

– Похвально, – отметил Плотников.

– А чем занимаются ваши родители? – спросила Варвара Михайловна. – Тоже врачи? А то у нас прослеживается преемственность.

Она внимательно наблюдала за молодым человеком. Поворот и впрямь был неожиданным, но Сергей не вызывал у нее неприязни, а своим чувствам Варвара Михайловна привыкла доверять. В конце концов, когда полжизни помогаешь появляться людям на свет, то кое-что начинаешь в них понимать.

– Нет, – ответил Сергей. – Мой отец машинист поезда, а мать библиотекарь.

– У вас, наверное, было интересное детство, – отозвалась Варвара Михайловна. – У меня же дед тоже всю жизнь на железной дороге провел. В детстве я часто бегала к нему.

Женщина мечтательно улыбнулась, опершись на руку.

– Да, я тоже любил, когда отец брал меня к себе на работу, – улыбнулся парень.

– Тогда что вас подвигло пойти в медицину, Сергей? – важно насупившись, изображая телевизионного диктора, спросил Виташ.

Мальчишка веселился, наслаждаясь неловкостью и паникой сестры.

– Сложно сказать, – пожал плечами Сергей. – Возможно, книги, которые подсовывала мне мама в детстве, о подвигах военных врачей на меня повлияли.

– Любовь к чтению – это прекрасно, друг мой, – ответил Плотников. – Ваша мама – мудрая женщина.

Остаток обеда прошел спокойно. Варвара Михайловна испытывала к Сергею симпатию и хотела было достать детские фото Лены. Сергей, заметив напряженный взгляд девушки, засобирался.

– У вас очень хорошо, но мне нужно бежать, – сказал он, неловко поднимаясь из-за стола. – Я не рассчитывал задерживаться.

– Что ж, молодой человек, – вступил в разговор Плотников. – Спасибо, что предупредили нас.

– И не оставили один на один с этой ужасающей новостью! – продолжил паясничать Виташ.

В прихожей снова было не протолкнуться. Сергей был смущен.

– До свидания! – еще раз попрощался он и посмотрел на Лену.

Девушка молча кивнула ему.

– До свидания! – отозвалась Варвара Михайловна. – Милости просим, Сергей, приходите в любое время. Мы всегда рады гостям Лены.

– Забегайте всенепременно! – картинно вскинул руки Виташ.

Наконец двери за Сергеем закрылись, и Варвара Михайловна сказала:

– Прекрасный молодой человек.

– Это не Тимофей, – напомнила ей Лена, которая сейчас была зла на весь свет.

– Тимофея тут не было, – ответил Плотников. – Он даже не потрудился известить тебя, что не придет, а он, – Плотников указал рукой в сторону двери, за которой скрылся Сергей, – отложил все свои дела, позаботился о цветах и пришел предупредить, чтобы ты не ждала напрасно.

– Уверена, причина очень серьезная, – настаивала Лена, впрочем, сама не особо в это веря.

– Он был ранен в бою, его выкрали пираты и заточили в высокой башне! – драматично произнес Виташ.

Вместо очередного тычка Лена решила проигнорировать выпад брата и только сказала:

– Я вымою посуду, мама, отдыхай.

Девушка вышла из комнаты. Плотников проводил дочь взглядом и посмотрел на жену. Варвара Михайлова выглядела озабоченной, но веселая улыбка не сходила с ее лица.

– Каково?! – сказала она тихонько, чтобы дочь не услышала, и рассмеялась.

Из кухни послышался звон посуды. Лена тщательно мыла тарелки, пытаясь избавиться от навязчивой мысли: «Он не пришел! Не пришел!» Перед ее глазами все еще стояло серьезное лицо Тимофея, когда он говорил, что придет и ей не придется краснеть перед родителями. И вот – ни звонка, ни записки.

От тяжелых мыслей ее отвлек легкий стук. На пороге кухни стоял Виташ, прислонившись к косяку.

– Давай помогу, – сказал он без обычной насмешки.

– Не надо, – ответила Лена, но брат уже закатал рукава рубашки и взял полотенце.

– Знаешь, – сказал Виташ, – может, это и к лучшему. Ну, что он не пришел.

– Это почему? – не поняла Лена.

– Только представь, сидим мы все за столом вместе с Сергеем, а тут является твой Тимофей. Им пришлось бы стреляться, – хохотнул он.

– Тимофей никогда не полез бы в драку. У него была серьезная причина пропустить встречу, – убежденно сказала девушка.

– Может, и была, – неожиданно серьезно произнес Виташ. – Но если человек действительно дорог, то всегда можно найти способ предупредить… Хочешь, я набью ему морду?

Девушка рассмеялась.

– Что ты, – сказала она и взяла из рук брата полотенце. – Это было бы слишком театрально даже для тебя.

Она поцеловала его в лоб и ушла к себе в комнату.