Возле гаража автовокзала уже собирался народ. Через пропускной пункт внутрь проходили работники. Председатель наблюдал за происходящим издалека. Липкий страх не отпускал его. Он не особенно доверял словам Базиля – тот, судя по всему, сам решил залечь на дно. И деньги сейчас лишними не будут.

Он помялся, еще походив по округе с полчаса и оглядываясь. Ему мерещилось, что за ним наблюдают, что только он сунется внутрь, как его тут же поймают. Председатель успокаивал себя, говоря, что будь слежка настоящей, его бы схватили уже сейчас, ведь товар при нем. От этих мыслей спокойнее не становилось. Наоборот, хотелось как можно быстрее избавиться от тяжелого чемодана.

Он зашел на пропускной пункт и сказал проверяющей:

– Уткина позовите.

– Что же, вас здороваться совсем не учили? – возмутилась женщина.

– Здравствуйте, девушка, – осклабился Председатель.

– Нашли девушку! – огрызнулась та, но подняла телефонную трубку, набрала номер и сказала: – Уткина на входе спрашивают… Ожидайте, гражданин, – обратилась она к Председателю.

– Благодарствую! – раскланялся он, выдавив на лице гаденькую улыбочку.

Через пять минут к воротам подошел мужчина в футболке и форменном комбинезоне. Большой живот мешал быстро двигаться.

– Что у тебя? – спросил он, брезгливо глядя на Председателя.

– От Базиля, товар, – объяснил тот.

Уткин огляделся и сунул руку в карман.

– Держи! – протянул он ему скомканные пятнадцать рублей.

– Ты чего, за дурака меня держишь?! – зашипел Председатель. – Где остальные?!

– К Базилю все претензии. Даю столько, сколько велено! Товар будешь отдавать? А с Базилем будешь сам разбираться. Мое дело маленькое, – сказал Уткин самодовольно.

– Да подавитесь! – сказал Председатель и почти швырнул чемодан в механика.

Уткин зло усмехнулся и неспешной походкой пошел обратно к гаражу.

Председатель зло уставился ему вслед. В руке он все еще сжимал жалкие пятнадцать рублей. Внутри его все горело. Злость и обида душили его. «Ну, погоди, я с тобой поквитаюсь!» – думал он, непроизвольно сжимая ладони в кулаки. Он не просто злился на Базиля, он ненавидел его. Злился он на весь остальной мир: на мать – полуграмотную доярку в колхозе, отца – безногого инвалида, на одноклассников, у которых хватило соображения учиться дальше, а не бросить школу, на строгих учителей, заставлявших зубрить непонятные правила так, будто от этого зависела его жизнь.

Он завернул за угол. Вся его паранойя теперь испарилась, словно ее и не было. Он шел быстро, не замечая вокруг ни прохожих, ни сигналящих ему автомобилей. Он не заметил, как с ним поравнялись двое. Низкорослый поджарый мужчина с усами на молодом лице вдруг взял его под руку и вкрадчиво произнес:

– Не торопись, гражданин Председатель, разговор есть.

От неожиданности он вздрогнул. Попытался вырвать руку, но тут же с другой стороны почувствовал, как его схватил другой мужчина, высокий, гораздо моложе своего товарища.

– Не дергайтесь. Вас ведь Дмитрием зовут?

Председатель уставился на него, решительно не понимая, что происходит. В это самое время другой мужчина вдруг резко завел его руки за спину, и он ощутил, как на запястьях защелкнулись наручники.

– Попался, стервец, – довольно сказал Михалюк и подмигнул Миролюбову.

* * *

Плотников не торопился к арестованному. Прочитав его дело, он сразу понял, что в этом случае ожидание подействует лучше любых угроз. Такие как Председатель, дожившие до своих тридцати с лишним лет и попадавшие в камеру только за хулиганство, оказавшись в серьезной передряге, всегда пугались. Пятнадцать суток можно легко выкинуть из своей жизни, а вот пятнадцать лет, эта цифра пугала их до дрожи.

Наконец, подполковник вошел в допросную. Там стоял сухой спертый воздух. Пахло бумагами и табаком. В зарешеченное высокое окно пробивался дневной свет, отбрасывая длинные тени на противоположную стену.

Он не поздоровался, не посмотрел на арестованного. Вместо этого Плотников делано равнодушно включил магнитофонную запись и, уткнувшись в стол, начал допрос.

– Что вы делали на автовокзале? – спросил Плотников.

Глаза Председателя забегали. Он заметно нервничал.

– С вашим образом жизни, и первый раз оказаться вот так, арестованным с поличным. До этого были только приводы за административные правонарушения. Что же вы, Дмитрий Евгеньевич, так сплоховали? Почему вам не жилось жизнью честного человека? – продолжал Плотников.

– Платят маловато за эту вашу честную жизнь! – заявил Председатель.

– Тут вы правы, Дмитрий Евгеньевич, каждая копейка честному человеку достается не просто так. Необходимо трудиться. Но ведь это и дает нам высокое звание человека. Вы не согласны, Дмитрий Евгеньевич?

Председатель отвернулся, насупившись. Ему не нравился этот разговор, и он с трудом себе представлял, что его ждет.

– Значит, вернемся к нашему разговору, раз философские рассуждения вам не нравятся, – спокойно продолжал Плотников. – Что вы делали на автовокзале?

Председатель снова промолчал.

– Тогда давайте так, я сам расскажу, что вы делали на автовокзале, а вы меня поправите, если я буду неточен, – голосом доброго педагога предложил подполковник.

– Итак, накануне вечером вы получили распоряжение от Базиля Сирге, – при этом имени Председатель заметно вздрогнул, – передать товар на автовокзал механику. Уткину, кажется? – Плотников демонстративно открыл папку с делом и проверил фамилию. – Да, с ним уже работают. Это же не первый раз, когда вы выступаете помощником Базиля в деле сбыта контрабанды? Это очень серьезное обвинение, Дмитрий Евгеньевич. В этом деле уже фигурируют два трупа. А сколько еще тяжких преступлений вскроется в ходе расследования, я даже боюсь представить! – Плотников делано вздохнул. – Контрабанда – это очень плохо, а убийство – непростительно!

– Какое убийство?! – взвился Председатель. – Не знаю ни про какие убийства!

– А про что знаете, Дмитрий Евгеньевич? Расскажите, пожалуйста, что делали вы в этой преступной схеме, чтобы не отбывать наказание за других людей.

Председатель таращился на Плотникова во все глаза. Страх и паника при аресте сыграли им на руку. Он был готов говорить.

– Базиль был, – начал он, – все, как вы сказали. Передал товар и сказал идти на автовокзал к Уткину. Он должен был передать мне оставшиеся деньги и забрать товар.

– Что должно дальше случиться с товаром?

– Не знаю. Базиль никогда ничего не говорил. Просто давал указания. Пойти туда-то, забрать то-то. Потолковать с тем-то.

– С женой Кривого, например? – уточнил Плотников. – Неужели совесть позволила вот так запросто угрожать женщине? Матери?

Председатель снова отвернулся.

– Как познакомились с Базилем?

– Известно как, – нехотя ответил тот. – Я время от времени товар со склада толкал. То фанеру, то доски кому-то для дачи пригнать нужно. Вот однажды он на меня и вышел. Ты, говорит, мол, не судимый, на тебя никто не подумает, – тут он зло усмехнулся. – Деньги обещал хорошие. А сам и тут надул!

– Нельзя верить тому, Дмитрий Евгеньевич, чья работа – обманывать людей, – назидательно проговорил Плотников.

Председатель насупился, но потом вдруг, преодолевая стыд, спросил:

– Что сейчас будет?

– Дело будет передано в отдел по борьбе с хищениями государственной собственности. Ваша незаконная торговля на складе безнаказанной не останется. К тому же вы являетесь пособником контрабандистов. Боюсь, пятнадцатью сутками вы не отделаетесь.

Он ушел, оставив Председателя едва не плачущим от грядущих перспектив.

* * *

К остановке подъехал сверкающий свежей краской автобус с табличкой «Москва – Владимир – Суздаль – Ярославль». Из распахнутой двери высыпали туристы в светлых костюмах, с фотоаппаратами и путеводителями. Они устремились к выходу, следуя за гидом, бойкой женщиной в панамке.

– Товарищи! – громко голосила она. – Не отстаем. Стоянка двадцать минут. Впереди у нас с вами посещение Успенского собора, Золотых ворот и парка имени Пушкина. Товарищи, не расходитесь!.. Да, гражданка, у вас будет возможность перекусить… Мужчина, куда же вы уходите?!

Когда путь был свободен, к автобусу подошел Уткин. Вяло кивнув водителю, он открыл заднюю дверцу и проверил двигатель. Он дождался, когда шофер отойдет, и открыл багажное отделение. Огляделся на всякий случай и закинул чемодан, переданный утром, к остальным вещам. На его засаленной матерчатой крышке была приклеена бирка с типографской надписью: «Собственность автопарка. Не вскрывать!»

Удостоверившись, что дело сделано, Уткин разыскал водителя. Тот отошел к буфету и теперь пил чай.

– Порядок? – бросил он Уткину.

– Полный, – ответил тот и, переваливаясь, как утка, пошел в гараж.

По его расчетам, автобус к вечеру должен прибыть в Ярославль, где груз ждали уже другие люди. Уткин нахмурился, увидев двух людей, подошедших к автобусу. Мужчина и женщина. Оба с чемоданами и суетливыми движениями. «На автобус опоздали», – решил Уткин и отвернулся. У него был свой табурет возле смотровой ямы, и он планировал пообедать.

– Пройдемте с нами, – услышал он, едва оказался внутри гаража.

Он растерянно обернулся в сторону коллег, но те только с любопытством и легкой тревогой смотрели, как его уводят.

* * *

Алевтина закрутилась в магазине. Покупателей было много, и постоянные разговоры с ними отвлекли ее от мыслей о Базиле настолько, что в какой-то момент она совсем о нем забыла, и на ее лице вновь играла спокойная и слегка надменная полуулыбка, которая очень шла ее облику степенной женщины.

Привычные действия, выискивание нужного размера среди развешанных моделей одежды, ответы на вопросы и записывание в книге отпуска очередного инвентарного номера проданного, все это наполняло ее день привычной суетой и отвлекало от тяжелых дум.

Она пришла рано. Магазин только открывался. Алевтина помогла с уборкой, протирая от пыли прилавок, и разложила товар по размерам. Ближе к обеду наплыв покупателей увеличился, и к трем часам в ожидании торговли перед входом в магазин уже успела выстроиться очередь.

– Девушка, у вас на прошлой неделе сарафаны были. Проверьте на складе, не остались ли, – прогнусавила дама бальзаковского возраста.

– Разобрали, – отвечала она и тут же поворачивалась к другому покупателю. – У нас только до сорок восьмого размера.

И в этих привычных действиях она успокоилась и как будто даже воспрянула духом. Выйдя из магазина в конце дня, она направилась к остановке. Там уже собралась толпа ожидающих транспорт. Внимание Алевтины привлекли выкрики – возле стенда с объявлениями стояли люди и что-то горячо обсуждали. Повинуясь неожиданному порыву, Алевтина подошла ближе и застыла на месте. Со стенда на нее смотрело изображение Базиля. Внизу крупными красными буквами была надпись: «Внимание всем! Разыскивается опасный преступник. Всем, кто обладает информацией о его местонахождении, срочно обратиться в дежурную часть!»

У Алевтины перехватило дыхание, и она беспомощно открыла рот в попытке вздохнуть полной грудью. Тихий всхлип, вырвавшийся из ее груди, потонул в людском гомоне.

Не разбирая дороги, она двинулась вдоль по улице. В ее голове мысли никак не хотели выстраиваться в нужном порядке. Она вдруг вспомнила, как испугалась Базиля прошлой ночью, и поняла, что боится его и сейчас.