За грудой сваленных в штабеля деревянных досок еле различимый в тени Миролюбов вполголоса произнес в микрофон:

– Прием! Груз передан. Цель завтра днем у гаража автовокзала.

В это время Базиль, дойдя до площади возле Центрального универмага, остановился. На парковке стояли в ожидании пассажиров несколько такси. Он постучал в окошко машины и тихо что-то спросил у шофера. Затем, кивнув, сел на заднее сиденье.

Гулявший неподалеку с собакой мужчина поспешил зайти в телефонную будку.

– Внимание всем! Объект сел в такси. ГАЗ-21, государственный регистрационный номер ВД 257. Как поняли?

В следующую минуту, когда такси с Базилем тронулось, вслед ему поехал белый «Москвич», держась на расстоянии, но неотступно следуя рядом.

Возле больницы такси остановилось и Базиль вышел. Пройдя пару шагов, он резко свернул в сторону и через проходные дворы выскочил на другую улицу. От остановки отъезжал троллейбус, и Базиль, демонстрируя непривычную для своего возраста ловкость, запрыгнул в него почти на ходу. Победоносно усмехнувшись себе под нос, он, взяв билет у кондуктора, сел у окна. Сумерки все явственней проступали вокруг, заставляя прохожих торопиться по домам. Тихий ход троллейбуса успокаивал, но Базиль был бдителен. Осталось совсем немного, и он наконец заживет той жизнью, о какой всегда мечтал.

Он вышел через две остановки и, осмотревшись еще раз, пошел мимо двухэтажных зданий, минуя спортивную площадку, на которой даже в этот час было полно народу.

– Базиль Сирге, – услышал он за спиной голос Плотникова. – Вы арестованы!

Базиль что есть мочи рванул вперед, но тут же наткнулся на неизвестно откуда появившихся перед ним Михалюка и младшего лейтенанта Сидорова.

– Стоять! – прокричал майор.

В поддержку ему секундой позже появились двое оперативников с собаками. Михалюк крепко схватил Базиля за плечо и наклонился к самому его уху:

– Дернешься – собак спустим, – пообещал он и уже хотел надеть на Базиля наручники, как тот извернулся, достал откуда-то из-за пояса тонкое короткое лезвие и что есть силы вонзил его в бедро Михалюку.

Михалюк ойкнул и «присел». Сидоров ринулся на перехват, но получил удар в правый бок и заметно отстал, когда Базиль побежал. Послышались выстрелы и лай собак. Базиль несся в сторону оврага, надеясь спрятаться там. А ему вдогонку неслись три служебные собаки в радостном азарте погони.

– Стас! – воскликнул Плотников, заметив, как майор захромал к Сидорову.

– Чем это он меня? – спросил он растерянно.

Плотников посмотрел в сторону, где в вечернем свете поблескивало металлическое лезвие.

– Заточка. – Плотников осторожно ее поднял. – Короткая, тебе повезло. Быстро тебя подлатаем.

– А ловко он сообразил, – чуть напряженно засмеялся Михалюк. – Ты как, лейтенант? – спросил он Сидорова.

– Жить буду, – выдавил тот, старательно зажимая кровоточащий бок.

– Товарищ подполковник, ведем преследование с кинологами, – отрапортовал подошедший оперативник.

– Объявите план «Перехват»! – скомандовал Плотников. – Надо его захватить по горячим следам. Далеко от нас теперь не уйдет. Все пути ему перекрыли. Миша! – сказал он водителю. – Сейчас в универмаг к Алевтине наведаемся. Есть еще люди? – Он огляделся.

– Андрей Геннадьевич, меня царапнуло только. Сейчас «Скорую» для Сидорова дождусь и к вам на подмогу приеду, – ответил Михалюк.

– Не геройствуй, Стас, – попытался осадить его Плотников.

Но Михалюк, желая продемонстрировать свое полное физическое здоровье, сделал ласточку на раненой ноге.

– Говорю ж, по касательной прошло. Только брюки порвал, зараза! Валюха расстроится.

* * *

Отдел, где работала Алевтина, уже готовился к закрытию. По залу без особого энтузиазма бродили припозднившиеся покупатели под нетерпеливыми взглядами продавцов. Плотников в сопровождении двух оперативников стремительно вошел внутрь. Первым делом он нашел взглядом Алевтину. Она стояла за прилавком и раскладывала перепутавшиеся за день колготки по размеру. Поэтому не сразу заметила посетителей.

– Алевтина Геннадьевна, – позвал ее Плотников, – можно вас на пару слов?

Она обернулась и тут же застыла, испуганно глядя на его удостоверение.

– Где мы можем поговорить? – продолжал Плотников.

– Сейчас, я только скажу старшей по залу, – объяснила она, но была прервана.

– Я уверен, ей передадут, – проговорил Плотников.

– Тогда пойдемте сюда. – Женщина указала на виднеющийся за шторой проход в служебные помещения.

Они оказались в узком коридоре. Справа была небольшая комната, по-видимому, служившая для переодевания и отдыха служащих.

– Алевтина Геннадьевна, – начал Плотников, – я хочу поговорить с вами о Базиле Сирге.

– Я не знаю такого, – сказала женщина, смотря в сторону отстраненным взглядом.

– Сирге очень опасный преступник, которого сейчас разыскивают все службы города. Я хочу вас предупредить, Алевтина Геннадьевна, если он придет к вам, будьте осторожны. Обратитесь к нам при первой возможности.

– Я не знаю такого, – повторила она.

– Пожалуйста, не дайте вашим романтическим порывам затуманить вам голову. Базиль – страшный человек, и я всерьез опасаюсь, что он может вам навредить. Алевтина Геннадьевна, вы понимаете меня?

– Я говорю вам еще раз, – твердо ответила она, – что не знаю такого человека… Я могу идти? Не хотелось бы, чтобы обо мне поползли сплетни.

Она прошла мимо них, не удостоив никого из сопровождающих Плотникова даже взглядом.

– Валера, следишь за ней сегодня, – бросил Плотников лейтенанту. – Он может к ней заявиться. Не знает, что мы на нее вышли.

– Так точно! – отрапортовал Валерий и вместе со всеми вышел из магазина, однако остался караулить женщину возле служебного выхода.

* * *

Воздух полнился ароматами остывающей земли, машинного масла и разлитой извести. Где-то под навесом застрекотал сверчок, единственный, кто нарушал ночную тишину. Здесь, в тупике, надежно заслоненный от ветра склад, казалось, выпадал из общего хода времени. Кое-где на западе еще виднелась розово-желтая полоска заката, но над Миролюбовым уже была ночь. Только зажженные окна домов, что окружали склад, да одинокая лампочка над входом не давали потеряться совсем в сгущающейся тьме.

Председатель лениво обошел двор. Он почти не смотрел по сторонам, и Миролюбов не опасался, что его обнаружат, однако все равно замер, надежно укрытый сгруженными фанерными листами. Председатель закурил и тут же сплюнул, смотря куда-то рассеянным взглядом. Сбоку послышались тяжелые шаркающие шаги. Уже в следующую секунду Миролюбов увидел приближающегося старика. На нем была вязаная кофта, в руках он держал завернутую в газету буханку хлеба и перо зеленого лука.

– Тихо все? – спросил он, пожимая руку Председателю.

– Тихо, – ответил тот.

– Чего домой не идешь? – спросил старик и закашлялся.

– Думаю вот тут сегодня переночевать. Не прогонишь?

– Допрыгаешься ты, Димка, – покачал головой старик. – Ночуй, конечно. Только начальству не попадайся, все-таки тут не общежитие, – проворчал он и ушел внутрь.

– Спасибо, дядя Захар! – произнес вслед старику Председатель.

Докурив сигарету, мужчина какое-то время стоял, прислушиваясь к ночным звукам, и тоже пошел вслед за стариком. Миролюбов остался один и с удовольствием встал в полный рост, размял затекшие от долгого сидения на корточках ноги и поморщился от неприятных ощущений, когда кровь снова пошла по венам.

Позади него послышались осторожные шаги и раздался шепот:

– Слава, ты?

В ту же секунду из темноты показалось лицо Иванова, готового сменить на посту Миролюбова.

– Короче, докладываю оперативную обстановку, – так же шепотом ответил Миролюбов. – Председатель в здании вместе со своим сменщиком. Стариком. Ночует здесь. Завтра утром идет на автовокзал. Там уже есть наблюдение?

– А то! Весь отдел на ушах стоит! – сказал Иванов.

Такой ответ удовлетворил капитана, и он, кивнув на прощание коллеге, стараясь не шуметь, тихонько пошел прочь.

* * *

В темной квартире раздался звонок и следом требовательный стук в дверь. Алевтина вздрогнула, проснувшись, и замерла, вслушиваясь в ночь. Стук повторился, уже не такой требовательный, но настойчивый. И снова звонок.

Она поднялась с кровати и плотнее завернулась в халат. Тихонько, на цыпочках, стараясь не поднимать шум, подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Базиль. Что-то было в его облике, что не вязалось с его привычным образом. Он тяжело дышал и оглядывался, словно опасаясь погони. Движения у него были нетерпеливыми, а взгляд рассеянным.

– Базиль? – удивилась Алевтина и открыла дверь, впуская мужчину внутрь.

– У меня неприятности, – коротко сказал он. – Перекантуюсь у тебя сутки, потом уйду.

– Что у тебя случилось? – страшась ответа, спросила женщина.

– А это уже не твоего ума дело. Меньше знаешь, родная, крепче спишь.

Он по-хозяйски прошел в кухню и сразу выглянул в окно, проверяя, нет ли за ним слежки.

Алевтина стояла, не веря в то, что происходит. Ее самые страшные подозрения, кажется, начинали оправдываться. Она смотрела на любимого мужчину и никак не могла взять в толк, как же она так могла ошибиться.

– Меня искали? Спрашивали тебя обо мне? – требовательно спросил Базиль, глядя на нее тяжелым взглядом.

– Спрашивали, – ответила Алевтина. – В магазин приходили. Интересовались, знаю ли я тебя.

– И что сказала?

Сирге ждал ответа. В намечающихся рассветных сумерках хорошо было видно, как на его щеках заходили желваки.

– Что? – почти крикнул он.

– Ничего. Я сказала, что не знаю тебя.

Она почувствовала, как страх заползает к ней в душу. Ей вдруг захотелось, чтобы он поскорее ушел. Хотя еще недавно она умоляла его остаться рядом с ней.

– Молодец. – Он подошел к Алевтине и взял ее за подбородок. – Молодец. Вот так и отвечай впредь. Сверток мой сохранила?

– Сохранила, – ответила женщина, вырвалась из его хватки.

Она отошла в комнату, где на дне вещевого ящика, заваленный банными полотенцами, лежал газетный сверток. Осторожно достала его.

– Давай! – крикнул Базиль и, не дождавшись, пока она сама передаст ему сверток, выхватил его из рук женщины.

– Ты пугаешь меня, Базиль, – тихо сказала Алевтина.

– Иди спать, – уже мягче произнес он. – Я все улажу. Ты язык, главное, держи за зубами. Поняла?

Алевтина кивнула, и, глубоко вздохнув, вернулась в кровать. Базиль проследил за ней взглядом, потом подошел к окну и снова стал напряженно всматриваться в пока пустынный двор в надежде заметить слежку, если она за ним велась.