Утро следующего дня началось с новостей. Плотников едва успел войти в свой кабинет, как его окликнул Калашников:

– Ну и рыба же у нас в пруду завелась, Андрей Геннадьевич!

– Рассказывай! – весело воскликнул Плотников, но тут же осекся и добавил: – Погоди, я сейчас всю группу соберу.

Через пять минут в кабинете Михалюк и Миролюбов внимательно слушали Калашникова. Плотников открыл окно, впуская утренний воздух внутрь. Запахло липами и бензином. Плотников отхлебнул горячий чай и кивнул Калашникову, чтобы тот начинал доклад.

– Судя по тому рисунку, что ты мне дал, Андрей Геннадьевич, и тем фактам, что у нас есть, мы имеем дело с целой сетью контрабандистов, во главе которой стоит некто Базиль Сирге. Уроженец Литвы. Его старшие братья и отец состояли в «лесных братьях». Одного брата, Паулюса Сирге, удалось схватить, его судили. А другой брат и отец сбежали вместе с отступающими немецкими войсками. Сам Базиль по малолетству под суд не попал.

– Повезло парню, – сказал Михалюк. – А что его на контрабанду-то потянуло?

– Тут вопросов всегда больше, чем ответов, Стас, – ответил Плотников. – Ты полагаешь, что наш таинственный Василий Петрович и есть Базиль Сирге?

– Возможно, – ответил Калашников и продолжил: – Я хочу, чтобы вы поняли, что это очень умный и осторожный противник. Мы охотимся за ним уже на протяжении десяти лет. Но он всегда находил способ ускользнуть от правосудия. Невероятно сложно уличить его в краже, потому что все они проделываются чужими руками. Нам также до сих пор не удалось установить, по каким каналам происходит передача ценностей за границу. Мы предполагаем, что все драгоценности оседают в антикварной лавке Сирге-старшего в Западном Берлине. Но каким образом они туда попадают, нам все еще не известно. Мы полагаем, что Василий Петрович – это одна из множества личин Сирге.

– Ерунда какая-то! – возмутился Миролюбов. – Если столько лет все вокруг него вертится, почему ж мы его арестовать не можем?!

– Видишь ли, Слава, против него не было улик, – ответил Калашников. – За столько лет разработок мы так и не смогли выйти на него напрямую.

– Улик и сейчас немного, – проговорил Михалюк. – Как мы Кривого с ним свяжем, например? Тут если кто-то из них не сознается, так и нам ловить нечего.

– Вот поэтому мы и установили наблюдение за Председателем, – ответил Плотников. – Он не так умен, как его патрон. И кроме того, так у нас есть реальный шанс доказать их связь. Слава, – обратился он к Миролюбову, – Гаврелюк уже опознал Кривого?

– Нет, Андрей Геннадьевич, еще ждем.

– Поторопите его. Семенов или Кривой пока единственная ниточка, которая связывает все эти преступления.

– А что будет, если его не опознают? – скривился Миролюбов.

– Значит, придется начинать расследование заново, – ответил Плотников снисходительно. – Возможно, убийство Вадимченко не было связано с его кладом. Шанс, что события развивались именно так, тоже есть. Не стоит нам брать на себя роль оракулов. Нам тоже свойственно ошибаться. Стас, нужно еще раз допросить коллег Васильева. Вдруг среди его клиентов объявится этот таинственный Василий Петрович, – сказал Плотников.

– Я Славку пошлю, у него там сердечный интерес намечается, – хохотнул Михалюк. – А я дождусь нашего старого знакомого. Если не приедет, то никакого фото, лично опознавать будет.

Миролюбов поспешил ретироваться, не желая вступать в перепалку. Только румянец выдавал его волнение.

– Сердечный интерес? – переспросил Калашников, когда за Миролюбовым закрылась дверь.

– Даже не спрашивай, – махнул рукой Плотников. – Стас у нас теперь не только алкоголь на юбилей теще ищет, но и вторые половинки служебному составу.

– Да не говорите! – протянул Михалюк. – Денис Семенович, хоть вы подскажите, что даме на юбилей на стол поставить прилично? Сами что предпочитаете?

– Я, Стас, кроме холодного «Жигулевского» к жареному карасю не признаю ничего.

– Какой карась в ресторане?! – обиженно ответил майор и махнул рукой.

* * *

Нина мягко улыбнулась, когда увидела Миролюбова. Она чуть придавила складки на материале утюгом, от чего тот зашипел, столкнувшись с мокрой тканью проутюжельника.

– А у нас все на выезде по спецзаказу, если вы решили с кем-то поговорить, – сообщила девушка.

– А вы почему тогда здесь? – спросил Миролюбов.

– Кто-то же должен, – пожала плечами она и переставила утюг на новое место. – И потом, я обычная швея, толку от меня будет мало. Это Борис на все руки мастер. Есть о нем новости?

– Не хочу вас расстраивать, но не знаю, как сказать иначе, – отчего-то разволновался Миролюбов. – Бориса нашли мертвым, и мы сейчас выясняем детали произошедшего. Скажите, вы не видели… – Он осекся, заметив, как задрожали плечи девушки.

– Какой ужас! – прошептала она и тихонько заплакала.

Пару секунд Миролюбов стоял в нерешительности, потом вдруг сообразил предложить воды и суетливо посмотрел вокруг. Возле окна он увидел графин с водой и тотчас кинулся к нему. Нина благодарно приняла стакан из рук Миролюбова и, сделав несколько глотков, немного успокоилась.

Девушка отключила утюг и устало присела за стол.

– Нина, это очень важно, – сказал капитан и сел напротив нее. – Постарайтесь вспомнить, не упоминал ли в разговорах Борис некоего Василия Петровича? Возможно, он сам бывал здесь?

Девушка задумалась.

– У Бориса было много клиентов, – начала она, – женщины в основном, но мужчины тоже были. Хороший костюм-тройку в простом магазине не купишь.

– Возможно, это вам поможет? – Миролюбов протянул ей рисунок Пищальникова.

Девушка недолго держала его в руках.

– Да, я очень хорошо запомнила его. Не часто увидишь мужчину с шейным платком. Он так прямо держался, я даже сначала подумала, что артист какой-то. А Борис сказал, что он простой учитель.

– Учитель? Вы уверены? – удивился Миролюбов.

– Мне так сказал Борис, – растерянно ответила Нина.

В дверях появилась женщина с огромным свертком в руках.

– Вот что, Нина, когда вы заканчиваете работать? – быстро спросил Миролюбов.

– Моя смена заканчивается в семь, – сказала она.

– Тогда можно мне вас проводить? Вдруг вы еще что-то вспомните, – попросил Миролюбов.

– Хорошо, приходите, – согласилась Нина.

Миролюбов отошел. Перед Ниной уже начала разворачивать сверток женщина. Он секунду помедлил, любуясь, как ловко девушка расправляет пальто и делает отметки обмылком прямо на ткани. Посетительница метнула в него недобрый взгляд, и Миролюбов поспешил уйти.

* * *

Гаврелюк нерешительно вошел в кабинет. Михалюк вскинул голову от стола и поприветствовал прибывшего:

– Вы? Вовремя, – сказал он. – Присаживайтесь!

Гаврелюк окинул взглядом исподлобья кабинет и спросил:

– Точно он меня не увидит?

– Точно, – заверил Михалюк.

Майор придвинул фотокарточку Кривого к Гаврелюку. Тот опасливо посмотрел на нее и, кивнув, решительно сказал:

– Он. Только больно хорошо на фото получился.

– Это у нас фотограф талантливый. Хотите, мы и вас щелкнем? – засмеялся Михалюк.

Гаврелюк шутки не оценил и злобно уставился на майора.

– Все? – спросил он.

– Этого узнаешь? – спросил Михалюк, протягивая рисунок Пищальникова. – Видел где-нибудь?

– Нет, этого не знаю, – отмахнулся Гаврелюк, не задержав взгляд на таинственном Василии Петровиче. – Можно я пойду уже?

– Что, даже не посидите? – продолжал веселиться Михалюк.

– Насиделся уже, – буркнул Гаврелюк и поспешил к выходу, пока веселому майору снова что-нибудь не пришло в голову.

* * *

На этот раз Кривой сидел без прежней самоуверенности. По-прежнему мрачное выражение лица тем не менее больше не выражало вызова, а было скорее сосредоточенным.

– Знаете, Семенов, или вам привычнее Кривой? – начал допрос Плотников. – Я давно не имел дело с такими преступниками, как вы. За вами кроется целая россыпь правонарушений. Тут и хищение государственной собственности, я имею в виду эпизод пятилетней давности, – уточнил он, – и квартирная кража, даже убийство. И вот оказалось, что вы водили дружбу с еще одним человеком, убийство которого расследует мой отдел. Фамилия Вадимченко вам о чем-то говорит?

Глаза Кривого забегали. Он вмиг стал напряженным и испуганным.

– Семен Михайлович, это второе убийство, связанное с вами. Суд не проявит к вам снисхождения. Вы понимаете, что это значит?

– Я не убивал! – тихо вскрикнул Кривой. – Не убивал я!

– А кто убил? – тихо, но твердо спросил Плотников.

Кривого застал врасплох такой вопрос. Он удивленно посмотрел на Плотникова. Но ничего не сказал.

– Я повторю вопрос, Семен Михайлович, потому что ответ на него может в значительной степени повлиять на приговор, который вы услышите в суде. Кто убил Вадимченко?

– Вы его не поймаете, – тихо ответил Кривой.

– Поймаем, Семенов, обязательно поймаем. – Плотников открыл папку с материалами дела и вновь приблизил рисунок Пищальникова к нему. – Итак, давайте с самого начала. Как вы познакомились с Базилем Сирге? Или он представился вам Василием Петровичем?

– Это Базиль, – ответил мужчина после недолгого молчания. – Я не знаю, как на него выйти. И никто не знает. Он сам появляется, когда есть работа. Платит щедро. Давал наводки умыкнуть какую-нибудь цацку или книгу старую.

– Что он с ними делал?

– Не знаю, – вздохнул Семенов. – Платил он хорошо, а я вопросов не задавал.

– Что случилось с Вадимченко? – настаивал Плотников.

– Вадимченко сам на меня вышел. Попросил помочь продать кое-что. Сказал, что вещица дорогая, просто так загнать не получится. Долю обещал за содействие. Я ему тогда сразу сказал, что есть только один человек, который может это дело провернуть, но нужно ждать, чтобы он сам заинтересовался. Мы несколько месяцев ждали, пока Базиль выйдет на связь. Уж не знаю, встречался он с ним или нет, только я Вадимченко не убивал.

– Вы убили Васильева по приказу Базиля?

– Любопытный был слишком. Базиль ему преподавателем представился, а тот возьми да пойди в университет. А там о нем ни слуху ни духу. Базиль тогда наврал Васильеву что-то, а мне сказал проследить, чтобы парень не болтал. Я думал припугнуть, а он давай на понт брать, дескать, расскажу все и ничего вы с вашим Василием Петровичем мне не сделаете.

– И сколько сейчас стоит человеческая жизнь? – Плотников бесстрастно смотрел на Семенова.

– Все морали читаете! – огрызнулся Кривой, возвращаясь в свое привычное состояние. – Думаете, у вас ручки чистенькие?!

– Нет, – ответил Плотников и посмотрел ему в глаза. – Мои руки, может, и побольше вашего в крови. Разница между нами только в мотивах… Что Базиль делал с краденым?

– По-разному, – уклончиво ответил Кривой. – У него свои люди везде работают. Знаю, что отправлял с туристическим багажом до Иваново.

– Вы сказали, что не знаете, как найти Базиля, но у него наверняка есть любимые места. Человек – раб своих привычек. Вспомните все, что знаете.

– Пижон он, ваш Базиль! – со злой насмешкой ответил Кривой. – Всегда при параде! Обедает в ресторанах. От пельменных нос воротит. В кармане пилочку для ногтей носит и цацку на пальце! – выплюнул он с презрением. – Пару раз его возле универмага видел. Как-то, думаю, прослежу за ним. Не тот он человек, чтобы мимо проходить при случайной встрече. Так он в магазин одежды захаживал, – усмехнулся он.

– Ну это как раз можно понять, – снисходительно сказал Плотников.

– Черта с два! – огрызнулся Кривой и торжествуя посмотрел на подполковника. – Как же, будет он отираться возле стоек с ситцевыми трусами, когда у него даже носовые платки шелковые с вышивкой! Да у него все, вплоть до шнурков на ботинках, заграничное! Что ему делать в этом универмаге?!

– Думаете, с кем-то встречался? – осторожно спросил Плотников.

– Встречи он без свидетелей проводит, – ответил Кривой, – а вот в остальном вы, товарищ начальник, оказались правы. Про то, что можно понять, – мерзко осклабился он.

– Женщина, – понимающе улыбнулся Плотников.

– Так что проверьте. Как самую авантажную дамочку увидите, так не ошибетесь, точно Базиля, – усмехнулся он.

– Опознать сможете?

– Нет, – замотал головой Кривой, – наверняка не знаю, так и не засек их вместе. Просто что ему там еще делать?

Плотников ничего не ответил на это, но запомнил. Он все время напоминал себе, как важно иногда останавливаться и без лишней суеты смотреть на факты, но так и не овладел этим искусством.

Так было и в сорок пятом. Победу он встретил в Пиллау и сначала все никак не мог взять в толк, отчего все вокруг ликуют. Еще недавно шли ожесточенные бои и зажатый в тиски враг отстреливался что есть мочи. А теперь вдруг стояла та особая тишина, за которой больше не будут слышны выстрелы. Многие плакали, кто-то смеялся. Все вокруг обнимались и ликовали, а он стоял, как будто его снова оглушило взрывом.

– Ты чего, Андрейка! Заживем! Вернешься к Варе своей. Заждалась девчонка совсем! Эй! – тряс его за плечи Калашников, как обычно, заливаясь смехом так, что долго оставаться равнодушным к этому не получалось.

Теперь же все становилось на свои места. Базиль хотел добраться до алмазов Вадимченко. Возможно, это был самый большой улов за всю его жизнь. С таким капиталом можно было бы безбедно жить очень долго. Вот только Базиля не устроила цена, названная Вадимченко. Тогда бутылка портвейна решила исход дела. В одном Базиль просчитался: он недооценил смекалку Вадимченко, спрятавшего алмазы в консервной банке.

Плотников улыбнулся. Он посмотрел на Кривого, который теперь выглядел разбитым и больше не делал попыток язвить.

– Что вы сделали с лубочной доской восемнадцатого века? – спросил Плотников.

Кривой не выглядел удивленным или сбитым с толку этим вопросом.

– Спрятал на работе, – ответил он. – В гараже таксопарка, завернул в тряпку и сунул между старыми шинами.

Плотников удовлетворенно кивнул и покинул допросную комнату.